История про то, как социальный лифт не лечит детские травмы. Бали, ретрит, группа успешных женщин. Героиня кейса — self-made business-woman из Сколково, в прошлом — воспитанница детдома. Разбираем, как страх быть покинутой управляет жизнью, даже когда у тебя есть всё, и почему проработка одной сферы (дружба/социум) мгновенно подсвечивает дыру в другой (отношения с мужчиной).
Нередко смена привычных обстоятельств и окружения создает повышенное напряжение, которое готово зацепиться за что-то любое «острое», чтобы прорваться. Провокативные психологические приемы в этом случае очень быстро делают условный надрез и обнажают самую суть клиентской боли.
Ниже случай из моей практики, который наглядно это иллюстрирует.
...На Бали мы прилетели чартером, всей нашей веселой компанией. Организаторы ретрита — девочки с Рублевки, жены и подруги влиятельных людей, решившие, что им срочно нужно «найти себя» где-нибудь на островах, под звуки поющих чаш и нытье инструктора по йоге.
Я успела поселиться в вилле, выдохнуть после Москвы и даже пару часов поработать, пока они все шумно заселялись, обнимались, цокали каблуками по мрамору лобби и заказывали в ресепшн утюги получше. Я сидела в тени на веранде, ноутбук на коленях, бокал вина под рукой. Вокруг — пальмы, звуки океана, а за соседним столиком — абсолютно родной, московский гул: кто-то жаловался, что в отеле не то хлопковое постельное, к которому привыкли дома, что не соответствует 5 звездам, кто-то бурно обсуждал, как правильно выкладывать сторис с видами на вулкан, чтобы подруги в Барвихе удавились от зависти.
Я слушала вполуха. Полуха — это мой профессиональный режим. Это когда уши вроде как открыты, но ты в своих бизнесовых процессах. И вдруг сквозь этот гул пробивается фраза, брошенная кем-то из молодых:
— ...ну конечно, сидит, вся из себя загадочная, в компьютере копается. Типа не как мы, типа выше этого. Нетворкинг делать надо, а не в интернете сидеть!
Я даже бровью не повела. Ну, сижу. Ну, работаю. Я здесь не за подружками знакомиться приехала, у меня своя программа. Мне эта тусовка, честно говоря, как фон. Люблю я людей, да. Но энергия у меня конечна, и тратить её на светские ритуалы, когда можно спокойно поработать с видом на океан, мне не нужно.
Прошло три дня. Мы ехали в микроавтобусе куда-то на пляж, кажется, в сторону Улувату. В машине было душно, пахло кокосовым маслом для загара и чужими духами. Рядом со мной сидела девушка. Из тех, кто всё это время держался чуть в тени, но очень старательно. Она улыбалась организаторам, помогала таскать пляжные сумки, внимательно слушала каждую историю. И вот, когда автобус тряхнуло на очередной колдобине, она резко повернулась ко мне. Глаза горят, в них какая-то смесь отчаяния и решимости.
— Ты знаешь, — говорит, — я очень хочу тебе кое-что сказать. Ты меня бесишь.
Я ставлю ноутбук на колени, закрываю крышку. Внутри ни капли обиды, один интерес. Ну, наконец-то. Жизнь начинается, на ретиртах и на регатах это обычный процесс.
— Отлично, — говорю. — Рассказывай. Чем я тебя бешу? Только конкретно, без общих слов «она вся из себя». Что именно?
Она выдохнула, как перед прыжком в прорубь.
— Тем, что тебе... похрен. На всех. Понимаешь? Ты здесь, но ты не строишь отношения, не знакомишься, не втираешься в доверие. Ты не обязана никому ничего доказывать, не пытаешься понравиться. Сидишь себе, пьешь вино (а на ретритах это не рекомендуеться), работаешь. А мы... я... всё время суетимся. Всё время кому-то что-то должна: улыбнуться, помочь, рассказать о себе, пошутить, чтобы понравиться. А ты просто есть, и тебе этого достаточно. Меня это просто... разрывает!
Я смотрю на неё. Симпатичная, ухоженная, в лёгком шифоне, ногти идеальные, но пальцы сцеплены в крепкий замок, даже костяшки. И я вдруг понимаю, что я её сейчас не в кабинете вижу, а прямо здесь, в этом душном автобусе. И говорю ей ту фразу, которую говорю всегда в таких случаях:
— Знаешь, в психологии есть простой закон: в других нас бесит ровно то, что мы себе запрещаем. То, что является нашей теневой, подавленной частью. Я тебя бешу тем, что мне «похрен» на мнение окружающих. А теперь вопрос к тебе: а ты что себе запрещаешь? Кому ты так отчаянно хочешь понравиться?
И тут её прорвало. Прямо в автобусе. Слезы потекли, и она начала рассказывать. Что живёт в Сколково, в шикарной квартире, всего добилась сама. Что бизнес у неё есть. Что она «сделала себя». И что всё это — фальшь. Потому что родом она... из детского дома. Её бросили. Один раз, когда она была совсем крохой. И всю жизнь, с самого детства, она усвоила главную истину: «Если ты будешь хорошей, удобной, полезной, если будешь всем помогать и всем улыбаться — может быть, тебя не бросят снова».
И вот этот паттерн — «я должна быть идеальной, чтобы меня приняли» — въелся в каждую клеточку. Она не просто знакомилась с девчонками на ретрите, она «работала» над этим. Запоминала, кто что любит, кому что подарить, как подстроиться. Внутри же был вечный ужас: а ну как они поймут, что я на самом деле «никто», что я из детдома, что во мне какой-то изъян? И тут появляюсь я. Которая не делает вообще ничего из этого списка. Которая просто пьет своё вино и работает. И это для неё — как пощёчина. Как доказательство того, что весь её титанический труд по «завоеванию любви» — бессмыслен.
— Ты пробилась, ты молодец, — говорю я ей тихо, чтобы не слышали остальные. — Ты получила квартиры, деньги, статус. Но внутри ты так и осталась той девочкой, которая готова на всё, лишь бы её не отправили обратно в казенный дом. И этот паттерн «достигаторства» в отношениях — он тебя сейчас и убивает. Ты достигаешь дружбы. Ты достигаешь одобрения. Но достигнутое не греет, потому что это не про тебя настоящую, а про твою маску.
Она рыдала. Я давала ей салфетки. Водитель, индонезиец, косился в зеркало заднего вида, но молчал, мудрый человек.
На берегу мы уже не общались с группой. Мы сидели на шезлонгах, и она говорила, говорила, говорила. Про детство, про первую любовь, про то, как боится, что партнёр увидит её настоящую — «пустую и ненужную». Мы проработали с ней тот вечер, потом ещё два раза на вилле, уже официально, по зуму, когда вернулись в Москву. Она написала потом невероятный отзыв, где сказала, что у неё будто гора с плеч упала. И жить стало проще, ушла суета.
Через пару месяцев она опять в моем кабинете. Спокойная, расслабленная. Это мои самые любимые ПОСЛЕ-встречи.
— Лен, ты не поверишь. Я съехалась с мужчиной. С молодым, классным, любящим. Я как будто смогла расслабиться и не играть роль «удобной девочки». И тут вчера, в разговоре, он мне говорит про какую-то свою первую любовь, про то, как ему с ней было хорошо. И меня как током ударило! Ревность дикая, прямо до дрожи. Хотя я же понимаю, глупость, сто лет прошло. Но внутри такая боль поднялась... Это опять оно? Опять паттерн?
Я усмехаюсь
- Ну конечно, малыш. Ты перестала быть удобной для всех, но внутри детдомовский сценарий «меня бросят, если появится кто-то лучше/воспоминание о ком-то лучше» — он же никуда не делся. Это та же история, просто в новом платье.
Мы поработали и с этим. Покопались в её базовом страхе, что её любовь — это награда за услугу, а не данность. Что её можно заменить на любое тёплое воспоминание. И знаете, что всегда бывает в таких случаях? Когда она перестала бояться, что её бросят — он сам стал бояться её потерять. Но это уже совсем другая история. История про то, как детдомовская девочка из Сколково наконец-то перестала быть удобной и стала счастливой.
***
Эту и другие истории можно прочитать в моей книге
Богатые тоже плачут. Записки рублевского психолога. Родионова Елена. 2026
***
💕 Центр провокативной психологии Елены Родионовой
👉Примеры проработок, терапии можно посмотреть здесь
👉 Практики, теория для психологический проработок