В три года я впервые чуть не стал причиной разрушения мебели в доме. Мама в панике хваталась за голову, а потом схватила кухонный топорик — иначе было не освободить мою голову из плена старого стула. Я хохотал, она чуть не плакала. С тех пор всё пошло по накатанной: сломанные конечности, разгромленные дворы, эпичные провалы в школе и во взрослой жизни. Но самое смешное началось, когда у меня родился сын. Он пошёл в меня…
Помню, как это случилось. Мне было года три, я сидел на кухне и разглядывал старый деревянный стул с вертикальными прутьями на спинке. «А пролезет ли моя голова между ними?» — мелькнула шальная мысль. Пролезла. А вот обратно — нет. Я дёргался, пищал, но только ещё сильнее застревал.
— Мам! — заорал я. — Мам, я застрял!
Мама вбежала на кухню, замерла на пороге, схватилась за голову:
— Господи, Димка, ну как так?!
Она дёргала меня, пыталась протолкнуть голову вперёд, потом назад — бесполезно. Я уже начал хныкать, когда мама решительно направилась к кухонному шкафчику, достала топорик для рубки мяса и…
— Только не бойся, — дрожащим голосом сказала она. — Сейчас мы тебя освободим.
Несколько точных ударов — и стул распался на части. Я очутился на полу, целый и невредимый, и вдруг расхохотался:
— Ха-ха! Получилось!
Мама села рядом, обняла меня и вздохнула:
— Ну и ребёнок… С тобой точно скучно не будет.
Зелёночная война
Мне было лет шесть, брату — четыре. Он поранился, бегая по двору, и пришёл ко мне с расцарапанной коленкой.
— Дим, помажь мне зелёнкой, — хныкал он, показывая ссадину.
— Ладно, герой, — важно кивнул я. — Сейчас сделаем тебя как новенького.
Бабушка у нас была запасливой — в шкафу хранила целую коллекцию пузырьков с зелёнкой, штук десять‑двенадцать. Я торжественно достал один, открыл и начал аккуратно мазать брату коленку. Но в этот момент пузырёк выскользнул из рук и опрокинулся прямо на его футболку.
— Ой, — пробормотал брат.
— Ничего, сейчас вытрем, — бодро сказал я, хватая другой пузырёк.
Но брат, видимо, решил, что раз уж началась такая история, то почему бы не продолжить. Он выхватил у меня пузырёк и вылил его уже на меня.
— Эй! — возмутился я. — Это нечестно!
— А ты первый начал! — парировал брат.
И понеслось. Мы бегали по всей квартире, поливая друг друга зелёнкой. Следы оставались везде: на подоконнике, шторах, диване, даже на бабушкиной любимой скатерти. В какой‑то момент мы уже не целились друг в друга — просто размахивали пузырьками, как волшебными палочками.
Финал наступил, когда в дверь вошли бабушка и мама. Они замерли на пороге, ошарашенно оглядывая зелёную квартиру и двух гуманоидов в центре этого безобразия.
— Это… что? — тихо спросила мама.
— Мы лечились, — гордо ответил брат.
Бабушка вздохнула:
— Ну, лечиться будем теперь все. И убирать тоже.
Мне досталось больше — всё‑таки я был старшим и должен был «отвечать за младшего».
Вишнёвый позор
В семь лет я решил, что пора стать настоящим добытчиком. У соседки тёти Маши росла огромная вишня — сладкая, сочная, прямо манила нас с пацанами.
— Кто самый смелый? — подначивал я друзей. — Кто залезет и нарвёт нам вишен?
— Ты и залезай, — хмыкнул Вовка. — Ты же самый главный.
Ну, я и полез. Перелез через забор, добрался до дерева, начал рвать ягоды. Но когда полез обратно, застрял в щели между досками. И не просто застрял — моя задница торчала наружу, а остальная часть тела болталась внутри двора.
— Э‑э‑эй! — донёсся грозный голос тёти Маши.
Я попытался подтянуться, но только ещё сильнее застрял. Тётя Маша подошла, грозно подбоченилась:
— Опять ты, Димка? В прошлом году малину у меня оборвал, в позапрошлом — огурцы…
— Я не специально! — проблеял я.
— А это что, специально? — она указала на сломанную ветку вишни, которую я зацепил, когда лез на дерево. — И посмотри, сколько цветов потоптал!
В общем, отхлестала она меня тогда знатно. Долго потом я не мог нормально садиться, зато усвоил урок: чужое брать нехорошо. Особенно если это вишня тёти Маши.
Жёлтый кот? Почему бы нет! Ни у кого из соседей такого точно не было
Чёрный кот? О да, это была настоящая проблема. Все соседи шептались: «У Нестеровых — чёрный кот, вот и несчастья к ним липнут». А мы с Вовкой решили это исправить.
Однажды мы сидели на крыльце и смотрели, как Барсик, наш угольно‑чёрный кот, вылизывается рядом. Он был такой мрачный, что даже солнце будто пряталось, когда он проходил мимо.
— Слушай, — хмуро сказал Вовка, — из-за него у нас всё ломается. Вчера качели скрипели, а сегодня конструктор сломался.
— Точно! — подхватил я. — Надо его перекрасить. Чтобы он больше не притягивал неудачи!
— А в какой цвет?
— В жёлтый! — воодушевился я. — Жёлтый — это солнце, радость, удача. Будем считать, что это анти‑неудачный цвет!
— Супер! — загорелся Вовка. — Сделаем его солнечным — и всё наладится!
Тут я вспомнил: бабушка недавно купила жёлтую краску для забора.
— Есть! — хлопнул я в ладоши. — Будет Барсик — анти‑неудачник!
Кот сопротивлялся отчаянно — шипел, царапался, но мы действовали быстро. Через пять минут он сидел на крыльце, весь в ярких жёлтых разводах, и выглядел… странно. Но зато больше не чёрный!
— Видишь? — торжествовал я. — Теперь у нас будет удача!
— И качели перестанут скрипеть, — добавил Вовка.
Но радость была недолгой. Вернулся папа, замер на пороге и уставился на Барсика.
— Это… что? — медленно спросил он.
— Мы его перепрограммировали! — гордо заявил Вовка. — Теперь он приносит удачу!
Папа посмотрел на крыльцо, которое мы тоже успели измазать краской, потом на кота, потом на нас…
— Перепрограммировали, значит. Ну, тогда перепрограммируйте обратно. И крыльцо тоже.
Барсика отмывали всем двором. Крыльцо перекрашивали. А кот после этого всё равно оставался чёрным — но теперь, по словам соседей, «не таким уж и опасным». Мы с Вовкой решили, что это победа.
Бронебойные окна
Год спустя я совершил ещё одну «гениальную» ошибку. Наш сосед дядя Витя поставил новые окна — блестящие, с толстыми стёклами.
— Вау, — восхитился я перед пацанами. — Это же пуленепробиваемые!
— Да ладно, — не поверил Вовка. — Обычные окна.
— А вот и нет! — я был уверен в своей правоте. — Видите, какие толстые? Это точно бронебойные!
Парни не поверили. Я, чтобы доказать свою правоту, взял небольшой камень и легонько кинул в окно. Камень отскочил.
— Ух ты, — выдохнул Вовка. — Действительно!
Тут уже всем захотелось проверить «новые технологии». Мы набрали камней и начали швырять — сначала осторожно, потом всё сильнее. Всем было весело: «Смотри, отскочил!», «А этот ещё дальше полетел!».
Но остановиться мы не могли. Адреналин бурлил, азарт захватывал. Я схватил огромный булыжник и со всей силы швырнул его в окно. Стекло разлетелось вдребезги с оглушительным звоном.
В этот момент из ванной выскочил ничего не подозревавший сосед, весь в пене от шампуня. Он замер, переводя взгляд с разбитого окна на меня, сжимающего в руках очередной камень.
— Димка?! — голос дяди Вити прозвучал так, будто он не верил своим глазам.
— Я… это… проверял прочность, — пролепетал я.
— Прочность?! — рявкнул сосед. — Да ты мне дорогущее окно разбил!
В тот вечер я впервые узнал, сколько стоит стеклопакет, и почему лучше не проверять «прочность» чужих вещей.
Школьные приключения
В школе тоже было весело. В пятом классе я решил показать одноклассникам, какой я ловкий, и полез по шведской стенке вверх ногами. Закончилось всё переломом руки — хорошо хоть не шеи.
В шестом классе затеял гонки на переменах по коридору. На повороте не вписался в дверь кабинета биологии и влетел прямо в стеллаж с колбами. Разбил три штуки, порезал руку осколками и получил выговор от директора.
А в седьмом, катаясь на перилах лестницы, я не удержался и грохнулся с третьего этажа. Итог — сломанная нога и три месяца на костылях. Учительница по математике тогда вздохнула:
— Дмитрий, ты хоть понимаешь, что ты — ходячее стихийное бедствие?
— Понимаю, — виновато кивнул я. — Но я же не специально…
— В этом‑то и проблема, — покачала она головой. — В этом и проблема…
А потом я вырос
Казалось бы, с возрастом должно стать спокойнее. Но неприятности сыпались на меня словно из рога изобилия:
· случайно опрокинул стакан с водой на ноутбук во время важной презентации — экран замигал, зашипел, и контракт уплыл быстрее, чем вода испарилась с клавиатуры;
· перепутал флаконы в ванной и покрасил волосы в ярко‑зелёный вместо коричневого — неделю ходил как попугай, пока цвет не смылся, и выслушивал шутки от всех, включая начальника;
· пытался починить розетку без отключения электричества и устроил короткое замыкание на весь этаж — соседи ещё неделю косились на меня с подозрением;
· на первом свидании опрокинул бокал красного вина на платье девушки (к счастью, она оказалась с чувством юмора и сказала, что теперь её платье — арт‑объект).
Но жизнь умеет удивлять. Однажды я встретил Анну. Она была полной моей противоположностью: аккуратная, собранная, всё у неё получалось с первого раза. Анна отлично училась в школе, потом с отличием окончила университет, быстро сделала карьеру в крупной компании. У неё всегда был порядок и дома, и в голове.
Наши отношения начались со сплошных казусов. На первом свидании я споткнулся о бордюр и чуть не уронил на неё поднос с кофе.
— Ой, простите! — забормотал я, краснея.
— Ничего страшного, — улыбнулась Анна. — Зато теперь у нас есть повод встретиться ещё раз, чтобы я убедилась, что вы не всегда такой неуклюжий.
На втором свидании я забыл кошелёк в такси. Анна только рассмеялась:
— Зато теперь вы точно не забудете мой номер телефона.
А на третьем, случайно залив её новый плащ соусом в ресторане, я уже приготовился к худшему. Но Анна лишь вздохнула:
— Дим, ты как ребёнок. Но забавный.
Она не сбежала. Она смеялась, помогала мне выкручиваться из неловких ситуаций и как‑то умудрялась превращать мои провалы в забавные истории.
Однажды у нас в ванной начал протекать кран. Я долго возился с ним, разбирал, собирал обратно, но ничего не помогало — вода продолжала капать. Анна молча наблюдала за моими мучениями, потом вздохнула, взяла список запчастей, съездила в магазин, купила всё необходимое и… отремонтировала кран сама.
Конечно! Вот переработанный вариант в лёгком и шутливом стиле — с сохранением динамики диалога, шарма и логичной связью с предыдущей репликой Анны:
— Может, я просто лучше разбираюсь в гайках и болтах, — улыбнулась она, вытирая руки. — Зато ты умеешь делать так, чтобы я смеялась до слёз. Это важнее.
— Раз уж ты так ловко справилась с краном, — воодушевился я, — то я берусь остеклить балкон! Полностью, от и до. Даю честное слово — никаких твоих «гаек и болтов», только моё мастерство!
Анна замерла, внимательно посмотрела на меня и медленно покачала головой:
— Дим, нет.
— Почему? — возмутился я. — Я серьёзно! Я даже видео посмотрел — целых три штуки!
— Именно это меня и пугает, — усмехнулась она. — Помнишь, как ты «улучшал» книжную полку? Она потом неделю стояла под углом сорок пять градусов, будто решила сбежать из квартиры.
— Это был дизайнерский ход!
— А когда ты вешал картину, просверлил дырку в трубе?
— Ну, мало ли…
— И не напоминай про сушилку на балконе — она до сих пор качается, как маятник. Нет, если ты возьмёшься за остекление, у нас окна будут открываться наружу. Представляешь? Воры со всего района решат, что мы приглашаем их в гости через балкон.
Я задумался, потом вздохнул:
— Ладно, убедила. Давай сделаем так: я настаиваю на том, чтобы нанять мастеров. А ты… будешь главным инженером. Проверяй замеры, следи за монтажом, ругай их, если что не так. А я буду отвечать за моральный дух бригады.
— То есть стоять рядом и улыбаться? — улыбнулась Анна.
— И говорить: «У вас отлично получается!» — торжественно добавил я.
Анна покачала головой, но всё‑таки согласилась. В итоге балкон мы остеклили вместе — точнее, она организовала, а я вдохновлял. Результат превзошёл ожидания: аккуратный, тёплый балкон с панорамным видом, где теперь можно пить чай и смотреть на закат. И ни одной сломанной детали — спасибо Анне и её «гайкам и болтам», а также моему мудрому решению не браться за инструменты.
А потом у нас родился сын, Максим. И тут генетика сыграла свою злую шутку. Казалось бы, он должен был унаследовать лучшие качества Анны: её рассудительность, аккуратность, умение всё планировать. Но нет. Максим пошёл явно в меня.
Вот пара свежих примеров:
- Застрявшая рука. В два года Максим решил проверить, пролезет ли его рука в щель между стеной и шкафом. Пролезла. А вот обратно — нет. Пришлось вызывать спасателей, чтобы аккуратно разобрать часть конструкции.
- Эксперимент с водой. В три года он «исследовал» ванную: открыл все краны, закрыл сливное отверстие и наблюдал, как вода заполняет ванну. К счастью, мы с Анной вернулись вовремя — пол в ванной ещё не успел превратиться в бассейн.
- Покорение высоты. В четыре года Максим соорудил «лестницу» из стульев и коробок, чтобы добраться до верхней полки шкафа, где лежали конфеты. Стулья разъехались, и он упал, отделавшись синяком на лбу.
Я смотрел на сына, который, сидя на диване с пластырем на лбу, гордо рассказывал, как «почти достал конфеты», и не знал, смеяться или плакать. Анна, как всегда, сохраняла спокойствие:
— Ну что, — вздохнула она, — похоже, у нас растёт маленький исследователь. Будем учить его безопасности… и надеяться, что хоть часть моих генов всё‑таки проклюнется.
Я обнял её за плечи и усмехнулся:
— Видимо, генетика не просто шутит — она любит повторы. Надеюсь, со временем он научится сочетать мою любовь к приключениям с твоей рассудительностью. А пока… будем страховать каждый его шаг. И запасаться пластырями.
Анна улыбнулась и поцеловала меня в щёку:
— Зато с ним точно не будет скучно. Как и с тобой.
И в этот момент я понял: может, мои «таланты» и создают проблемы, но они же делают нашу жизнь яркой, настоящей. Главное — рядом есть человек, который поможет всё исправить. И, надеюсь, научит сына делать это чуть более аккуратно.