Однажды возвращался я пароходом с острова Анзер на остров Большой Соловецкий. Если утром, когда шли на Анзер, светило солнце и был штиль, то по обыкновению летней беломорской погоды после обеда небо заволокло тучами и случился небольшой дождик с порывами ветра такими, что лучше держаться руками за что-нибудь вкопанное глубоко в землю... Так что обратный путь к причалу в губе Долгая получился долгим и не без приключений в виде небольшого шторма.
На половине пути с Анзера, как раз в момент начала шторма, капитан парохода предложил пилигримам пересидеть непогоду в трюме. Ппоследние пилигримы, еще остававшиеся к тому времени на открытой палубе, спустились вниз и там, расположившись по диванам, затянули молитву Богородице о даровании возвращения из бурного моря хотя бы живыми… Я же не пошел с ними, отшутившись перед кэпом, мол, если будем тонуть, то лучше это сделать, глядя в глаза девятому валу, чем сидя внутри консервной банки… Поэтому привяжите меня к мачте, как Одиссея…
В результате моего хотения, сидя на баночке, я больше часа наслаждался видами шторма с открытой палубы. И тем как наш маленький пароход поднимается на волну, и тем как с нее падает вниз, добавляя влаги в воздух после столкновения с морем… Красота, аж сердце прихватывает… Кроме меня на палубе – никого. Остальные пилигримы страдают в трюме, пытаясь в отдельные моменты воспарить с диванов к Богородице сквозь подволок над головами... Отчасти такая ситуация для кэпа – лишнее беспокойство. И я его понимал… Вдруг меня смоет волной за борт? И я вдруг не пойду по воде аки посуху? Кто тогда крайний будет? Разумеется, кэп, который не обеспечил и не проследил… А ему это надо?.. Кэпу, в смысле... В общем, кэп каждые десять минут отряжал ко мне своего единственного матроса, чтобы тот проверял мое самочувствие. Вдруг я решил выйти за борт и меня уже надо арканить за леерами?
Матросом-трутником оказался Антошка. Мужичок среднего роста под полтишок на тот момент. Ухоженный в меру. С окладистой бородой, крепкими руками и приятным баритоном. С молитвой перед каждым приёмом пищи в любой компании, от которой невоцерковленным как минимум неуютно…
И маслянистыми глазками бабника, которыми он смотрел на женскую часть пилигримов. Сто процентов, что написанные мелким шрифтом контакты его баб в старые времена заняли б все страницы толстенькой записной книжки. И понятен был главный грех Антохи на исповеди перед причастием…
До причала пароход таки дошел, Антоха и я помогли пилигримкам сойти негнущимися ногами по трапу на берег и на прощание все друг другу пожелали встречу в более теплой и беззаботной обстановке…
В тот год с Антохой я так больше не пересекся. После Анзера через два дня я улетел в Архангельск. А Антоха остался трутничать еще месяц. У него как раз было обострение в его очередных духовных исканиях. Ровно до конца навигации на Соловках.
На следующий год я возвращался после отпуска на Большую Землю в день прилета на Соловки Патриарха. Когда он приземлился с одной стороны Кремля, я с противоположной по трапу поднялся на пароход до Кеми, сопроводив сие спичем, что земля Соловецкая не вынесет столько святости одновременно. Моей и Патриарха… В общем, поднялся на пароход чуть больший, чем тот, что возил меня на Анзер, на нем и добежал до Кеми, подремал чутка в тамошнем приюте странников и ближе к утру отправился на поезд, где уже в купе к нашему обоюдному удивлению увидел напротив себя Антоху, который вслед за мной на попутках тоже сбежал с Соловков, закончив свое участие в строительстве бани на Анзере. Кроме того, Антоха в тот год предстояло продолжение духовных исканий в Лодейном Поле у Александра Свирского. Тем более, что приехавший на Соловки Патриарх, претендовавший на Анзерскую баню Антохи, тоже как-то не располагал к пребыванию последнего на островах.
В общем, дорогой до Лодейного Поля мы слегка обсудили общих соловецких знакомых и расстались, на прощание обменявшись телефонами, попутно выяснив, что оба, когда не заняты духовными исканиями, живём в Москве. Только я на западе синей ветки, а он на востоке той же ветки.
В дальнейшем на Соловках мы не пересекались. Зато в столице иногда устраивали совместные духовные искания - за десять лет раз несколько съездили в качестве рабочей силы в Годеново да в Оптину. Большей частью чтобы погрузить на свой автотранспорт что-нибудь духовное тут и выгрузить там. Или обеспечить место будущего проживания каких-нибудь вип-персон. Типа того же Патриарха.
И вот наступили известные времена, когда стало не до духовных исканий, а надо делать реальные дела. По силам, так сказать. Кто тупо деньгами, кто жизнью, кто как Антоха гуманитарку всякую возить. Ну и Антоха раз несколько меня привлекал, как проверенного кадра, способного доехать из пункта А в пункт Б.
Но самое забавное, до недавнего времени мы друг у друга не были не то что дома в гостях, а даже часок с рюмкой чая на завалинке вместе не посидели. Все бегом и второпях. Или с мутной от бессонницы головой, как по пути с Соловков. А тут на днях так звезды сложились, что он оказался у меня на кухне. Как раз часок переждать, чтобы бежать дальше.
Сидим, помолясь, чай из рюмок пьём по обыкновению. И кости соловецким да московским православным знакомым перемываем. И вдруг Антоха делится наболевшим. Последнее время он, оказывается, увлечен Азовским сидением казаков в семнадцатом веке. И тем, как супостатов казачки в штабеля укладывали тогда, под Азовом... И про это спустя столетия песни поют… Я так, признаться, от Антохи впервые и услышал об этом эпичном сидении. Даже слегка не поверил цифрам, названным Антохой… Но не суть… Так вот, Антоха, с горящими, уже на седьмом десятке лет, глазами начал меня просвещать… Почти три рюмки чая меня просвещал, а потом возьми и выдай, что странно ему, как казаки делали контрминные подкопы и в своих вырытых в земле норах могли слышать супостата… Тут уж я удивился его удивлению. Мол, все там при нужной сноровке хорошо слышно. Как человек со слухательным ВУСом заявляю…
Антоха переварил мою реплику, повращал шестеренками в голове, благо добре смазаны были несколькими рюками чая, и молвил:
-Акустик часом?
-Да, - ответил я. – Почти весь Тихий океан и немножко Охотского моря.
-Проект какой?
-671-ый, большей частью. Но иногда и 658-ой.
-То-то ты так спокойно сидел в тот раз на палубе по пути с Анзера, - хмыкнул Антоха. – А у меня 627-ой... Который А... В Гремихе.
- И судовождение на Соловках по этой причине? – в свою очередь уточнил я.
-Ну да…