Новые рассказы из новой книги «Антарктида без вымысла». Еще две совершенно правдивые истории. Будут и грибы, но начнем с кошки Маши.
Максим Галкин
Кошачьи судьбы
До подписания Мадридского протокола по охране Антарктической среды на антарктических станциях проживали, помимо зимовщиков, животные, нахождение которых здесь нынче под запретом. Вот история нескольких антарктических кошек, скрашивавших людям их полярные будни.
Зверьков привозили на судах, подбирали их в портах Южной Америки и Новой Зеландии, потом появлялось потомство, хотя и не такое многочисленное, как на большой земле. К началу 90-х годов в АМЦ Молодёжная проживали три кота и две кошки.
В доме транспортного отряда жили кот Шерхан, его супруга Клизьма и их сын Клизьматрон, или коротко – Трошка. Шерхан был настоящий полярный кот. Как только начинала портиться погода, он взбирался на кабельную эстакаду и совершал длительную прогулку, рискуя стать «унесённым ветром» в прямом смысле. Клизьма представала истинной хозяйкой дома, грациозной и своенравной, а их сынуля полностью признавал родительский авторитет и ничем особым не выделялся.
Был ещё кот по кличке Свисток, прозванный так за исключительную молчаливость. От него никогда не слышали ни одного «мяу». Свисток жил в пункте приёма спутниковой информации и главной его страстью был телевизор. Стоило замерцать голубому экрану, кот занимал своё законное место, и зачарованно таращился в ТВ, сидя в картонной коробке.
Была также чёрно-белая кошка Маша, проживавшая в бане, и, следовательно, весьма теплолюбивая. Она никогда не покидала помещение, справедливо пренебрегая наружным холодом. Но однажды ей пришлось совершить небольшое путешествие на продовольственный склад. Там была обнаружена зловредная мышь, прибывшая в ящике с шоколадом, которым грызун калорийно питался в течение полугода. Мало того, что испортил 15 кг лакомства, так ещё ухитрился скрыться в складских недрах.
Завскладом отправился в баню и одолжил Машу для истребления вредоносца. Очутившись в непривычной холодной комнате, Маша взлетела по штабелю консервов к потолку, где горела лампа и должно было быть теплее. Объяснив кошке, что от неё требуется, завскладом ушёл, выключив свет. Кошка оказалась исключительно сообразительной: предъявив через сутки отловленного грызуна, тут же его и слопала! Голод – лучший стимулятор жизненной активности! Машу премировали банкой китайской ветчины и отнесли обратно в баню, где она жила ещё четыре года, оставаясь здесь единственной представительницей рода кошачьих. К тому времени вступил в действие Мадридский протокол, обязывавший вывозить всех животных из Антарктиды.
А затем и Маша переместилась в городской приют для животных в Кейптауне. В городской газете «Кейп Аргус» была помещена большая статья о чёрно-белой кошке с русской Антарктической базы с предложением взять Машу в дом. Жаль, не знаю о её дальнейшей судьбе, а мастью Маша чудесно подходила для Южной Африки.
Растут ли грибы в Антарктиде?
«Растут!» – в один голос заявляют ботаники-микологи, работавшие на Антарктическом полуострове и прилегающих островах. Но речь пойдёт о других грибах, а именно – о выросших на берегах Чудского озера и в солёном виде доставленных на шестой континент.
Однажды я заметил, что один мой товарищ, врач-дантист, работавший в экспедиции над докторской диссертацией, как-то загрустил и перестал общаться с коллегами. На мой вопрос «Что случилось?» последовал развёрнутый ответ, что соскучился по дому и семье, надоела зимовка, и, несмотря на начинающееся лето, с удовольствием бы очутился дома, но нет такой волшебной палочки! Словом, напала полярная хандра, спутница долгой зимовки, или плаванья, «Большой серый», как называл её, кажется, Герман Мелвилл. К тому же на горизонте не просматривалось ни одного дня рождения, ни другого ощутимого праздника.
И тогда я пригласил тоскующего доктора сходить за грибами. Ответный взор его, полный непонимания, был весьма красноречив! Но я продолжал настаивать, и уговорил. Взяли фотоаппарат и отошли от станции километра на два, в район живописных скал. Там на чистейшем снежнике я расставил взятые на складе солёные крепенькие чёрные грузди и весёлые жёлтые лисички. Потом стали собирать их в корзинку, бог весть какими путями попавшую в Антарктиду. Корзинка была настоящая, плетёная из ивы. Наверное, кто-то получил в ней посылку. Товарищ мой уже сообразил, к чему дело клониться, и охотно щёлкал затвором.
Сложив «улов» в корзину, мы возвращались обратно, хвастаясь всем встречным своей «удачей». Кто-то охотно подыгрывал, изображая зависть, кто-то крутил пальцем у виска, мол, придурки-бездельники, но всё, вкупе с чудесной солнечной погодой, подействовало на моего товарища благотворно.
Пока мы «ходили по грибы», два врача начистили картошки и через часок мы сидели вокруг источающей ароматы сковороды, размером с колесо от «Запорожца». Надо сказать, что три моих товарища по этому застолью представляли станционное здравоохранение, а темой будущей диссертации врача-дантиста был пародонтоз. А ещё были хирург и анестезиолог, которым я несколько раз помогал при операциях, за что и получил на середину зимы диплом хирурга-любителя.
Что же до грибов, – говоря казённым языком, мероприятие прошло успешно, товарищ получил заряд бодрости и продолжил работу над диссертацией, попутно исцеляя страждущих!
Первая публикация из будущей книги "Антарктида без вымысла":
Женщины в Антарктиде | Григорий И. | Дзен
Фотографии - оттуда же.