Нам сладка наша воля
Что мешает человеку реально общаться с Богом? Наша «самость». Две её главные формы — эгоизм и эгоцентризм. Причём эгоцентризм, по словам Сергея Аверинцева, даже хуже грубого эгоизма. Эгоцентрик может весь замирать от восторга перед собственной готовностью на жертву ради Бога и ближнего. Но его необходимое условие при этом — чтобы и ближний, и Бог были его фантазиями, проекциями вовне его собственной психики. Ни реального ближнего, ни реального Бога эгоцентризм не принимает.
Общение человека с Богом может быть только на расстоянии двух свобод, когда уважается свобода личного бытия того, с кем мы общаемся. «Самость», посягая на свободу Бога, пытается обладать Богом. Прося ежедневно воли Божией, мы в действительности не желаем её, она нас пугает; она не предсказуема. Нам сладка наша человеческая воля. Находясь в её власти, мы начинаем решать всё за Бога: учить Его, подсказывать Ему, то есть пытаемся управлять Им.
Как, оказывается, трудно человеку принять свободу Бога. Она уязвляет даже праведников, о чем свидетельствуют многие примеры из Священного Писания. Вспомним, как пророк Иона, уязвясь свободой Бога, пытался воспрепятствовать Ему любить врагов его народа — ниневитян.
Лишая Бога свободы, мы творим себе кумира, то есть божество, которым можно манипулировать.
Как стать любимым
Но вот, преодолевая все эти искушения «самости», верующий соединяется с Богом в истинном общении. Чего ещё желать? Но почему‑то и сам человек, и Бог хочет для человека чего‑то ещё — общения с другим человеком. Адам был не один, с Богом, а Бог, тем не менее, сказал: "Не хорошо быть человеку одному" (Быт 2:18). В этом — тайна. Дар общения — главный, центральный, важнейший дар, который подаётся каждому человеку Богом. В своей полноте он раскрывается только в Церкви Святого Духа.
Что может ранить в общении с ближними? Если вдуматься, это мой максимализм по отношению к другим. Я не только ожидаю, но иногда почти требую от других благодарности, святости, любви.
Недавно ко мне приступила сестра с обидой на ближних, которых она посетила в группе. Некоторые из них сильно задели её своей нелюбовью. "У них нет любви, — жаловалась она, — как же я могу с ними общаться?"
Я ей сказал, что, конечно же, каждый человек хочет любви, имеет потребность чувствовать и знать, что его любят. Только тот, кто был любим, способен возрастать как личность. "Твоё желание любви понятно, - сказал я. - Но парадокс в том, что если я ищу любви к себе, я никогда её не найду. Для того чтобы быть любимым, я должен стать любящим, то есть начать с себя, с попытки начать кого‑нибудь любить. До тех пор, пока я обращён на себя, моя способность к любви замирает или вымирает. Но если я прекращу интересоваться исключительно собой и перенесу фокус внимания с себя на моего ближнего, я становлюсь любящим и буду сам любим".
Не ждите фимиама
"И ещё твоя беда в том, — сказал я ей, — что ты настроилась увидеть в других людях святых с нимбами, настроилась на приятное, на обоняние фимиама, а они тебе преподнесли зловоние. Но разве они говорили тебе, что они пылают, как серафимы, любовью? Нет. Ты увидела в них только зло. Но зло — не Христос. Христос в них никогда умереть не может. Он присутствует в них всегда. И может в них воскреснуть и, рано или поздно, воплотиться в их делах. Но, конечно, сразу увидеть это присутствие Христа очень трудно".
Как бы ни было трудно, нужно терпеливо предстоять перед ближним, нельзя уйти от него. В обход ближнего невозможно прийти ко Христу. Как сказал один брат нашего прихода: «Всякий человек — путь ко Христу». Всякий, а не только святой.
Мы все святые по призванию, но не по исполнению.