- Родители развелись, когда мне было 12. Они постоянно ругались, кричали друг на друга. Я тогда не понимал, что происходит, вставал на сторону матери. Думал, что отец и правда свинья, - Марат говорил неспешно, флегматично приглушая звук и смотря всюду, но не на собеседника, словно бы боясь увидеть реакцию на высказанные эмоции, - так оно и было, он и правда свинья редкостная. Нет у него уважения ни к матери, ни к кому-то ещё.
Батя у меня тусовщик-извращенец. Есть у него склонности, о которых мне зачем-то стало известно. Грязь это всё. Осуждаю я его, но не за то, что он такой ненормальный, а за то, что на меня в 12 лет лилась эта информация в момент их скандалов.
Мать никогда не стеснялась меня, кричала всегда при мне, они и свою личную жизнь могли при мне обсуждать. Вот у них тормозов никогда не было. Я помню одну сцену, от которой мне до сих пор противно. Лет может быть пять мне было, может быть больше.
Я в комнате своей играл, они кричали на кухне, после затихли, я есть захотел, пошёл. Дверь открываю, а они там на столе, где мы ели, занимаются... Любят друг друга, так сказать. После я ещё отца заставал в нашей квартире с какой-то шмарой, но это мне было уже лет десять может быть.
Почему-то противно до сих пор. Развелись они, вроде бы и легче должно было стать, но тут мать моя влюбилась в молодого парня, он младше её на пять лет. И давай она с ним сюсюкать, я стал лишний в этот момент. С новым отчимом общий язык не находил.
Он меня воспитывать пытался, я ему врезал один раз, он мне в ответ. После чего мать меня к бабке сослала, чтобы я её муженька не обижал. Отец и вовсе вдарился во все тяжкие, баб менял одну на другую, сейчас вот только недавно остановился, женился на какой-то там девке, ребёнка родили они. Батя правда зарабатывал, но всегда на грани риска, мутил что-то.
В тринадцать меня выкрали, держали в каком-то частном доме, ждали, когда он деньги отдаст. Я там пять дней провёл. Бате предъявлял, спрашивал, чего это он не поторопился, так он на меня наорал ещё. Сказал, что ничего бы со мной не случилось, не убили бы, - Марат замолчал, медленно поднимая голову вверх, чтобы посмотреть на своего собеседника.
Игнат же в этот момент подкладывал новые поленья, только что принесённые к костру. Ветерок, подувший откуда-то со стороны, покачнул пламя огня, заставляя вновь находить баланс, поднимаясь вверх.
Что-то говорить в ответ, Ворон не спешил. Нечто чёрное, съедающее парня изнутри, он заметил ещё в момент, когда молодой человек объявился на берегу реки. Сейчас же парень жаждал высказать всё, что у него накопилось за всю жизнь.
- В том доме, где меня держали пять дней, обращаясь со мной, как со свиньёй, я будто бы навсегда простился с иллюзией, что кому-то нужен. У меня было ведро в углу комнаты, куда приходилось ходить по природным нуждам, так как другого варианта не было, в эту же комнату приносили еду, кидали мне остывшую тарелку на стол, наливали воды, бросали несколько кусков хлеба и всё.
Не могу забыть эти пять дней. Они навсегда врезались в мою память, и я знаю почему. Да, когда меня отдали, мать обняла, даже всплакнула, после сопли свои вытерла и опять к бабке отправила. Вы думаете они хотя бы праздничный ужин сделали в тот день?
Нет, со мной разговаривали минут может пять от силы, дальше начали между собой ругаться и всё, про меня забыли. Никакой радости, что я жив, не заметил в их глазах. Этот момент стал будто бы рубежом, точкой невозврата, после которой я возненавидел родителей окончательно.
Им на меня было плевать, они и дальше занимались своей жизнью, делали, что хотели, вспоминая обо мне редко. Тяжело вздыхали, когда я звонил, говорили, что заняты, кидали денег и всё, на этом коммуникация с ними заканчивалась.
Они занимались своей жизнью, а я был выброшен за борт их счастливого существования. Отец мне купил квартиру, она была маленькая, с одной комнатой, но он будто бы отделался от меня, долг выполнил, всё, типа вали, только ему не мешай жить эту счастливую жизнь.
Я ей пробухал, как только у меня появилась возможность. Продал и пропил, ну и не только пропил, промотал всё. Батя разозлился, орал, как резанный, когда узнал, мать чувство вины до сих пор навязывает, а сами они так никогда эту вину не испытывали. Им всегда на меня плевать, - Марат усмехнулся, закрыв на мгновенье глаза.
Казалось, что он борется со слезами, не желая показывать слабину перед собеседником. Его голова с тяжестью упала вниз, а плечи подались вперёд. Марат выглядел, как человек, на котором была непосильная ноша, выкинуть которую он никак не мог.
- Вижу какое-то помещение, на подвал похоже, темно там, пищит кто-то, сыростью пахнет. Та на картоне лежишь, калачиком свернулся, руки к животу прижал, но боль не оттуда. В голове будто бы молотом бьют. И удары с определённой периодичностью. Рядом никого нет, при этом ты так пролежал долго, может дня два. Вижу, как ты шепчешь что-то, просишь, чтобы тебя забрали, смерти ждёшь, - договорив своё видение, Игнат поднялся, отправляясь к столу, чтобы взять нож, уложенный на чурке рядом.
- Было дело, когда я отходил, ломка была, - Марат закивал головой.
- Себя истязать у тебя и до этого получалось, тебе будто бы нужна была эта боль, чтобы заглушить мысли в голове. Это же не первая попытка, вены порезанные вижу, это чуть раньше, откачали, но не родители, их рядом не вижу.
- Они об этом и не знают, я не рассказывал, а им не думаю, что будет интересно. Да, это на квартире было, когда учился. Пацаны меня из ванны вытаскивали, в чувства приводили. Никто не вызвал скорую, там другие дела были, которые боялись светить, да я и сам не хотел в больницу.
Взяв нож, Ворон подошёл обратно, неожиданно остановившись перед Маратом.
- Подожди, - почувствовав нечто необычное, Игнат отпрянул назад, чуть опустив голову и смотря словно бы со стороны, чтобы лучше было видно, - там кто-то был. Стой, сейчас посмотрим, надо вернуться в тот день.
- Не понял, - Марат поднял голову вверх, собирая брови в одну кучу от удивления и непонимания происходящего, - куда вернуться? В какой день? Когда резал вены? Или когда ломка была, а я лежал на картонке?
- Нет, что-то есть в том дне, когда тебя выкрали и держали в старом доме. Сейчас, мы зайдём в тот день и на мгновенье его остановим. Попробуем рассмотреть внимательнее это существо. Я не пойму мёртвый это человек или же существо какое-то. Пока чувствую только тёмную энергию, непонятный сгусток. То ли это нечисть с того места, где ты был, то ли это твоё, родное.
Продолжая внимательно смотреть на Игната и ничего не понимать, Марат молчал. Ему даже в голову не приходил вопрос, который он мог бы сейчас задать этому странному человеку, говорящим загадками.
Между тем сам Ворон уже шёл обратно с ножом в руках, а подойдя ближе, установил лезвие над костром, позволяя тому нагреться до красна. После обошёл Марата, встал за его спиной и сделал несколько резких движений, чертя в воздухе крест.
Через мгновенье нож был воткнут в землю, сам же Ворон присел на корточки, установив ладонь над его кожаной частью. Марат попытался обернуться, чтобы увидеть своими глазами, что происходит за его спиной. Игнат тут же остановил парня, запрещая это делать.
- Не шевелись, я пытаюсь поймать его образ. Окон в комнате было два, оба смотрели во двор, там старые постройки какие-то, похожи на сарай может быть, но нет, баня, дымится вижу труба. Мужики там вижу выходят, смеются, красные все, в полотенцах.
Ты не смотришь, слышишь краем уха, что происходит, но у тебя нет интереса, будто бы в своём мире где-то. в своих мыслях, думаешь о чём-то. Лежишь на старом диване, запах какой-то падали. Это твои мысли были, когда ты там появился в первый раз, тебя ещё швырнули туда небрежно.
Лицом к стене лежишь, ноги поджал, руками живот обнял, чтобы заставить его не урчать от голода. Они тебя плохо кормили, я так понял, редко. Но тебе ни плохо, ни хорошо, ты будто бы не там, в другом месте мыслями. Тело твоё лежало, а тебя нет.
До этого момента рядом кто-то был. Продолговатое такое существо, нет, не человек это, он не был никогда человеком. Руки длинные, есть пальцы или нет, не понятно, капюшон на голове, внутри должно быть лицо и в какой-то момент его видно, очертание, скулы, а глаз нет…
Игнат замолчал, он был шокирован своим видением. Марат слушал внимательно, прекрасно понимая, о чём говорит человек позади него. Страх сковал спину, не позволяя шевелиться.
- Странно, - продолжил говорить Игнат, - я не знаю название этого существа, никогда в жизни не встречал такого, а ты видел. Ты его помнишь. Он появился в дверном проёме, парализуя тебя. Хочется закричать от страха, а ты не можешь, ты даже пошевелиться не в силах, рот открыть не получается, чтобы издать какой-то звук.
Он движется, но шагов не слышно, приближается ближе. Не трогает тебя, но его лицо резко оказывается совсем рядом с твоим, и ты смотришь в его глаза, а их нет, там нечто тёмное, высасывающее душу из тебя. После вижу его уже нет.
Ты не ощущаешь время, не понимаешь, что происходит, ничего больше не чувствуешь, не знаешь утро или ночь, находишься в какой-то прострации, в этаком забвении.
Странное существо, но у меня ощущение, что оно не из того дома, где тебя держали, ты его там не первый раз видел, были ещё моменты, - Игнат поднялся, после обошёл парня, заглядывая в его лицо, - а ты что, после меня в лесу с жизнью расстаться решил? Поэтому сюда явился?