1968 год. США. Режиссер Джордж Ромеро. В ролях: Дуэйн Джонс, Джудит О’Ди, Карл Хардман, Мерилин Истман, Кит Уэйн, Джудит Ридли, Кира Шон, Рассел Штрайнер, Билл Хинцман
Время апокалипсиса: 1968 год
Причина апокалипсиса: зомби
Масштаб апокалипсиса: США
Истории о зомби появились в кинотеатрах еще в 1930-е и снимались на протяжении следующих десятилетий довольно регулярно, но настоящую революцию в жанре произвел фильм Джорджа Ромеро 1968 года «Ночь живых мертвецов». Слово «зомби» в нем вообще не употреблялось, а в рамках истории как такового апокалипсиса не происходило, но от этого вклад «Ночи живых мертвецов» в развитие постапокалиптического кинематографа нельзя считать каким-то неполным.
Ромеро учился на графического дизайнера и до своего полнометражного дебюта снимал только небольшие любительские короткометражки для семейного архива. Однако к 26 годам смог заработать 100 000 долларов, которые вложил в свой первый фильм. Джордж был из Нью-Йорка, но образование получил в Питтсбурге, поэтому «Ночь живых мертвецов» снималась там же, а большинство актёров набрали в питтсбургских театрах.
Так что это никак не может считаться ни студийной голливудской работой, ни творчеством какой-то из нью-йоркских студий. Фильм снят буквально на коленке группой непуганых энтузиастов.
По словам Ромеро, на создание первого фильма его вдохновил роман Ричарда Мэтисона «Я — легенда». А более буквальным источником считалась книга Джона Руссо. Однако последнее не совсем так: «Ночь живых мертвецов» Руссо была опубликована через шесть лет после фильма и представляла собой лишь новеллизацию сценария.
Так или иначе, с идеями у юного Ромеро проблем не было. Единственное, что его беспокоило по-настоящему, — это название. Первой версией было «Киношка о монстрах», потом это преобразовалось в «Ночь Анубиса», но больше всего Джорджу нравился заголовок «Ночь пожирателей плоти». Однако дистрибьюторская компания Walter Reade Organization настояла на менее кровавом и шокирующем нейминге, и фильм переименовали так, как он и вошел в историю.
Арендовать или тем более купить настоящую аппаратуру Ромеро не мог, поэтому все было снято на его домашнюю 35-миллиметровую кинокамеру и черно-белую пленку. Для костюмов зомби использовались вещи из секонд-хенда, грим представлял собой воск из похоронного бюро, вместо бутафорской крови использовался шоколадный сироп «Боско», а людям, изображавшим зомби, было заплачено лишь по одному доллару. Правда, постфактум каждому была вручена футболка с надписью «Я был зомби в картине „Ночь живых мертвецов“».
Ставший впоследствии классическим сюжет сегодня может вызывать улыбку, но в 1968 году доводил американских кинозрителей до нервных припадков. 1960-е вообще выглядят довольно парадоксальным временем в истории США: с одной стороны — эпоха хиппи, «лето любви», великая кислотная волна, The Doors, Джими Хендрикс и Дженис Джоплин; с другой — Карибский кризис, война во Вьетнаме и убийство Кеннеди.
«Ночь живых мертвецов» полна подобных контрастов. Начинается она почти как комедия — пусть и довольно черная: по просьбе матери парочка столичных снобов, брат и сестра Джонни и Барбара, приезжают на провинциальное кладбище проведать могилу отца. Самого его они почти не помнят и потому всю дорогу переругиваются, ворча о том, что ради того, чтобы положить цветы на памятник, приходится ехать шесть часов в какую-то глухомань.
То, что вполне могло бы стать мрачноватым анекдотом, превращается в хоррор после появления на кладбище странного бледного парня, который, ничего не говоря, набрасывается на парочку. Билл Хинцман, сыгравший этого первого в новейшей истории зомби, не особенно походил на теперешних «ходячих» ни состоянием кожи, ни формой одежды, ни пластикой, ни мимикой, ни скоростью передвижения. Но это, вне всякого сомнения, уже был зомби — самый что ни на есть классический. Вытянув вперед длинные руки, он сначала попытался придушить Барбару, а потом укусить ее брата.
Джонни было собрался проучить незнакомца, приняв его за безумного бродягу, но, неудачно упав, разбил голову о край надгробия. Барбара в ужасе убегает и добирается до заброшенного дома, где встречает Бена — водителя, которого сыграл театральный актер и преподаватель Дуэйн Джонс.
Это был первый в истории хоррора случай, когда афроамериканец получил главную положительную роль. В постапокалиптической ленте «Мир, плоть и дьявол» такой прецедент уже имел место, однако там это стало результатом осознанного политического решения на уровне авторского замысла. Здесь же персонаж изначально не прописывался как чернокожий — на месте Джонса мог оказаться практически любой актер. Хотя не исключено, что Дуэйн в какой-то степени цитировал персонажа Гарри Беллафонте.
Именно черный Бен оказывается единственным героем фильма, способным на решительные и адекватные действия. Большинство белых мужчин из этой истории либо трусливые и подлые, либо недалекие и по большей части беспомощные типы. А от белых цыпочек в этом фильме нет вообще никакого толка: они или бьются в истерике, или цепенеют от ужаса.
В заброшенном доме к Бену и Барбаре присоединяются еще пять человек, но они не помогают деятельному автолюбителю обороняться, а только добавляют проблем. Что, впрочем, фильму только на пользу: если герои не воюют с зомби, они не переставая ссорятся между собой. Впоследствии это тоже будет многократно процитировано и самим Ромеро в продолжениях, и его многочисленными последователями. Тут будут и кататонический ступор, и ребенок-зомби, и несколько случаев подлого предательства, а также каннибализм, кишки, мозги и кровожадные помощники местного шерифа.
Единственное в дебюте Ромеро, что не стало частью канона, а было благополучно забыто, — это взаимоотношения зомби с огнем. В «Ночи живых мертвецов» мертвые очень боятся открытого пламени, шарахаются от факелов, костров, а разорвавшийся коктейль Молотова способен обратить их в бегство.
Ну и еще, пожалуй, крайне экзотическая причина всеобщей зомбификации — космическая радиация (1960-е – еще и эпоха лунной гонки между СССР и США): она не использовалась в связке с живыми мертвецами ни до, ни после 1968 года.
Ромеро и его коллеги не имели никакого представления о сторителлинге, не использовали профессиональное оборудование, так что то, что «Ночь живых мертвецов» вообще удалось смонтировать и превратить в фильм, который можно было показывать за деньги в драйв-иннах по всей территории США, — уже само по себе небольшое чудо. Однако это далеко не единственное его достижение.
Этот мрачный, предельно неглянцевый фильм, снятый толпой дилетантов из Питтсбурга, стал краеугольным камнем и одной из ключевых точек сборки всего современного хоррора. Он задал саму логику жанра и продал публике и индустрии универсальный шаблон, где зомби – всего лишь фон, внешнее обстоятельство, которое запускает внутри персонажей истории множество неприятных психологических процессов, заставляющих их постепенно терять человечность и превращает в монстров.
Сегодня «Ночь живых мертвецов» может выглядеть наивно — слишком уж многое из придуманного Ромеро стало общим местом благодаря сотням продолжений и подражаний. Однако если фильм и способен удивить современного зрителя, то вовсе не предложенными обстоятельствами, а своей почти документальной убедительностью. Зернистая черно-белая картинка, минимум спецэффектов, грубый монтаж — все это не недостатки, а составляющие успеха, превращающие происходящее в нечто пугающе правдоподобное.
К тому же Ромеро, во многом из-за собственной неопытности, предлагает публике довольно нестандартных персонажей, которые постоянно обманывают ожидания и ломают клише, сложившиеся в американском кино 1940–1950-х годов: девушка, заявленная как главная героиня, вместо того чтобы убегать, бороться или выстраивать отношения с окружающими мужчинами, просто впадает в ступор и фактически выпадает из действия; а главный герой — единственный по-настоящему дееспособный персонаж — с одинаковой готовностью стреляет и в зомби, и в живых людей. Впрочем, местные копы заняты тем же самым. Поэтому финал — жесткий, безысходный, лишенный всякой надежды — окончательно закрепляет ощущение, что спасения здесь не предусмотрено: можно перебить всех зомби до единого, но от людей не спастись.
«Ночь живых мертвецов» куда больше, чем просто хоррор про людоедов. Он стал настоящим отражением своей эпохи. А чернокожесть Бена делает фильм Ромеро одним из самых радикальных высказываний 1960-х — радикальнее которого только жестокая судьба его героя. Что же это было? Аллегория эпохи борьбы за гражданские права? Войны во Вьетнаме? Контркультуры? Такая открытость финала делает фильм актуальным даже спустя 58 лет.
Удачного просмотра.
#ночьживыхмертвецов, #джорджромеро, #зомби, #зомбиапокалипсис, #фильмыпрозомби, #хоррор, #фильмыужасов, #классикакино, #культовоекино, #староекино, #кино60х, #американскоекино, #постапокалипсис, #историякино, #независимоекино, #обзорфильма, #разборфильма, #кинокритика