Нина смотрела на экран телефона и не могла поверить своему счастью. Две комнаты, кухня-гостиная, балкон с видом на сквер… всё то, о чём она мечтала последние пять лет.
А главное… цена.
Ее знакомая просила за свою квартиру всего десять миллионов рублей вместо рыночных тринадцати. Но это было ещё не всё: половину стоимости можно было отдать через год.
— Понимаешь, мне нужно быстро закрыть сделку, — объясняла Катя, попивая латте в кафе возле «Василеостровской». — Свадьба уже через месяц, виза готова, а с квартирой вопрос затянулся. Ты мне поможешь, а я — тебе. Обоюдная выгода.
Нина кивала, лихорадочно пересчитывая в уме свои накопления. На банковском счете лежало четыре с половиной миллиона: результат жёсткой экономии и подработок переводчицей. Получается, что ей не хватало всего пятисот тысяч.
— Катя, а до какого числа мне нужно определиться?
— До пятницы. Есть еще один потенциальный покупатель, но я хочу продать квартиру именно тебе. Я знаю, как сейчас сложно найти нормальные варианты.
Вечером девушка металась по своей съёмной однушке на Петроградской, не находя себе места. Полмиллиона… не космическая сумма, но где их взять за три дня? Банковский кредит не оформить так быстро, да и под такие проценты... Друзья жили не богаче её. Оставались только родители.
Она набрала номер домашнего телефона. Трубку взяла мама.
— Нинка! Как дела? Куда это ты пропала? Столько тебя не видели!
— Мам, я завтра к вам приеду. Нужно поговорить о важном деле. Можно?
— Конечно, солнышко. Папа будет рад. А то всё работа да работа, забыла дорогу к родителям.
Нина поморщилась.
Мягкие мамины упреки всегда ее сильно раздражали. Но сейчас она была готова стерпеть что угодно. Родители всегда копили деньги, жили скромно, откладывали «на черный день». Наверняка поймут, что покупка квартиры — это инвестиция в будущее дочери.
***
Электричка до Гатчины тащилась черепашьим шагом. Нина нервно листала ленту в телефоне, но ничего не видела. В голове крутился заученный текст: спокойно объяснить ситуацию, подчеркнуть выгодность предложения, пообещать вернуть деньги с процентами.
Мама и папа поймут. Обязательно поймут…
В доме пахло вкусными мамиными пирогами. В прихожей родители затеяли ремонт.
Павел Александрович, как всегда, сидел за компьютером в своем кабинете, а мама суетилась на кухне. К её удивлению, за столом сидела тётя Алла — мамина младшая сестра, которая была очень редким гостем в их доме.
— Аллочка приехала по делам из Москвы, решили поужинать всей семьёй, — объяснила мама дочери, крепко ее обняв. — Ты как раз вовремя. Рассказывай, что у тебя там за важное дело.
Нина поздоровалась с тётей, которая выглядела, как всегда, безупречно: дорогой костюм, аккуратная укладка, неброский, но явно недешёвый макияж. Алла Геннадьевна работала в какой-то крупной компании и жила совсем другой жизнью, не такой, как её сестра.
За столом Нина начала свой рассказ. Говорила про Катю, про квартиру, про уникальную возможность.
Родители внимательно ее слушали, тётя молча кивала головой. Но когда дошло дело до главного… до просьбы о займе, Нина почувствовала, как все напряглись.
— Пятьсот тысяч, — медленно повторила мама. — Нина, это очень большие деньги.
— Мам, я понимаю. Но это же инвестиция! Квартира стоит тринадцать миллионов, а я покупаю ее всего за десять. Через год верну вам деньги с любыми процентами.
Родители переглянулись. Папа почесал затылок: верный признак того, что он обдумывает что-то неприятное.
— Ниночка, — начала мама тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Мы бы рады тебе помочь, но не можем. У нас самих сейчас большие расходы. Люда поступает в университет в Венгрии, знаешь же. Обучение дорогое, плюс проживание...
— Но это же только через три месяца! — не выдержала Нина. — А мне нужно закрыть сделку на этой неделе!
— Деньги уже отложены для Людки! — твердо промолвил отец. — Мы не можем рисковать её будущим!
Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Тётя Алла молча пила чай, но Нина заметила, как внимательно она наблюдает за происходящим.
***
— Папа, я не прошу деньги в подарок, — Нина старалась сохранять спокойствие, но ее голос предательски дрожал. — Я прошу займ. На полгода максимум. Я же вам не чужой человек. Я ваша дочь.
— И Люда тоже наша дочь, — отрезала Ольга Геннадьевна. — Причем младшая. Она нуждается в нашей поддержке больше, чем ты.
— Почему больше? — девушка почувствовала, как загорелись ее щеки. — Потому что я уже взрослая и должна сама всего добиваться? А то, что я пять лет экономила на всём, снимала дыры, чтобы накопить на квартиру… это не считается?
Павел Александрович поднял руку, призывая к тишине:
— Нина, не горячись. Мы понимаем, что для тебя это важно. Но посмотри на ситуацию трезво. Людке восемнадцать, она только начинает жизнь. Образование в Европе — это её шанс на хорошее будущее. А ты уже состоявшийся человек, у тебя хорошая работа...
— У меня хорошая работа, поэтому я не заслуживаю помощи родителей? — Нина с трудом сдерживала слёзы. — Отлично. Просто отлично!
— Не передергивай, — поморщилась мама. — Никто не говорит, что ты не заслуживаешь помощи. Просто сейчас не время. Вот Людка поступит, устроится, а там посмотрим...
— А там уже будет поздно! — взорвалась Нина. — Мам, ты не понимаешь. Такие предложения не ждут. Катя продает квартиру сейчас, а не через год!
Тётя Алла тихо поставила чашку на блюдце. Звук показался Нине неестественно громким в наступившей тишине.
— Может обратишься в банк? — не слишком уверенно предложил отец. — Сейчас кредиты дают...
— Пап, при моей зарплате банк не даст такой суммы. А даже если и выделит что-то, то под дикие проценты. Да и оформление займет недели две минимум! Как вы не понимаете!
Девушка встала из-за стола, чувствуя, как рушатся все её планы. Она так была уверена в поддержке родителей, что даже не рассматривала других вариантов.
— Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Я поняла. Спасибо за честность.
— Нинка, не обижайся, — мама попыталась взять её за руку, но дочь отстранилась. — Мы же не со зла. Просто обстоятельства такие...
— Обстоятельства, — повторила Нина. — Да, я поняла, какие обстоятельства.
Девушка прошла в прихожую и начала надевать куртку. Родители переглядывались, явно чувствуя себя неловко, но от своего решения не отступали.
— Как домой доберешься? — спросила мама. — Уже поздно, электрички редко ходят… Осталась бы до завтрашнего дня.
— Доберусь, — коротко ответила Нина.
К её удивлению, тётя Алла тоже встала и пошла за курткой.
— Я тебя подброшу, — сказала она спокойно. — Мне все равно нужно в Питер ехать.
— Не надо, Алла Геннадьевна, я не хочу вас затруднять...
— Никого ты не затрудняешь. На машине быстрее будет.
Прощание вышло натянутым. Мама пыталась обнять дочь, но Нина лишь формально чмокнула её в щёку. С отцом вообще ограничились кивком.
В машине первые десять минут женщины ехали молча. Тётя Алла сосредоточенно вела свой белый «Лексус» по ночной трассе, а Нина смотрела в окно и пыталась не расплакаться. Всё рухнуло. Катя найдёт другого покупателя, а она останется ни с чем. Опять съёмные квартиры, опять неопределённость...
— Пятьсот тысяч, говоришь? — внезапно нарушила тишину тётя.
Нина удивлённо повернулась к ней:
— Да, а что?
— А то, что я тебе их дам.
Сердце Нины пропустило удар:
— Тётя Алла, что вы имеете в виду?
— То, что сказала. Я дам тебе эти деньги. Безвозмездно.
— Нет, — Нина покачала головой. — Это слишком много. Я не могу принять такой подарок...
— Можешь! И примешь! — твёрдо возразила тётя. — Знаешь почему? Потому что я знаю, каково это, когда близкие люди отворачиваются от тебя в важный момент. Мне было примерно столько же лет, сколько и тебе сейчас, когда я попросила помощи у семьи. И получила отказ. С тех пор прошло двадцать лет, а осадок остался.
У девушки на глазах засверкали слезы:
— Но это же огромные деньги...
— Для меня… не особо. А для тебя — целая жизнь. Не отказывайся, Нина. Позволь мне сделать то, что не сделали когда-то для меня.
***
Нина проснулась в своей новой квартире и по привычке потянулась выключить будильник. Солнечные лучи падали на паркет через большие окна гостиной.
Прошло уже два месяца, а она всё ещё иногда забывала, что это её дом.
Квартира преображалась медленно, но верно. Нина не спешила с ремонтом: хотелось прочувствовать каждый уголок, понять, что и где должно стоять. Пока что она ограничилась самым необходимым: покрасила стены в спальне, купила новый диван и обеденный стол. Катина мебель оказалась вполне приличной, а менять всё сразу было не по карману.
Телефон зазвонил, когда она заваривала утренний кофе. Мама.
Нина смотрела на экран несколько секунд, раздумывая, брать ли трубку. Отношения с родителями после того вечера стали напряженными. Они не ругались открыто, но тёплая близость куда-то испарилась.
— Доброе утро, мам.
— Нинуля, привет! Как дела? Снова пропала. Ты совсем нам не звонишь.
— Дела хорошо. Работы много.
— А мы вчера с папой думали... может к нам на выходные приедешь? Давно не виделись.
Нина помешивала кофе и молчала. Ей не особенно хотелось ехать к родителям, но и конфликтовать она тоже не планировала.
— Посмотрим, — уклончиво ответила девушка.
— Хорошо. А в целом… как дела? Как жизнь в новой квартире? Ты так нам и не призналась, где взяла деньги.
— Это не важно…
— В смысле… не важно? Ниночка, мы же твои родители, имеем право знать...
— Я разобралась с вопросом. Это главное! — коротко ответила Нина тоном, не допускающим дальнейших расспросов.
Мама помолчала, видимо, обдумывая, стоит ли настаивать дальше.
— Ну ладно. Главное, что у тебя теперь есть своё жильё. Мы очень за тебя рады!
— Спасибо.
После разговора настроение испортилось.
Нина понимала, что ведёт себя не слишком по-взрослому, но обида никуда не делась. Когда ей нужна была поддержка, родители выбрали Люду. Пусть теперь не удивляются холодности.
В офисе день пролетел незаметно. Контора, где работала Нина, получила крупный заказ от немецкой компании, и все сотрудники были загружены по полной. Нина не жаловалась: работа отвлекала ее от грустных мыслей, а дополнительные деньги никогда не были лишними.
— Нин, что это ты такая мрачная в последнее время? — спросила коллега, когда они вместе пили кофе в обеденный перерыв. — Вроде квартиру купила, должна радоваться.
— Радуюсь, — Нина попыталась изобразить улыбку. — Просто устала немного.
— Понимаю. У меня после покупки квартиры полгода стресс был. Всё думала: а вдруг не потяну платежи, а вдруг что-то пойдёт не так... Это нормально.
Нина кивнула, хотя дело было совсем не в этом. Квартира была полностью оплачена тетей. Долгов не осталось. Проблема заключалась в семье.
Вечером девушка встретилась с Аллой Геннадьевной в ресторане. Родственницы договорились ужинать раз в месяц: тётя настаивала на том, что им нужно лучше узнать друг друга.
— Как квартира? Уже освоилась? — спросила женщина, изучая меню.
— Потихоньку. Спасибо вам еще раз...
— Нина, мы уже сто раз это обсуждали. Не благодари. Лучше расскажи, как дела. С родителями общаешься?
Нина поморщилась:
— Формально. Мама иногда звонит, но разговоры получаются натянутыми. Они до сих пор не знают, что деньги дали вы.
— И правильно делаешь, что не говоришь. Это между нами.
— Но всё равно неловко как-то. Я никогда раньше родителям не врала.
Алла Геннадьевна отложила меню и внимательно посмотрела на племянницу:
— Знаешь, Нина, отношения в семье — штука сложная. Иногда нужно дать людям почувствовать последствия их выборов. Твои родители решили, что Люда важнее. Пусть теперь живут с этим решением.
— А если Люда действительно поступит в Венгрию? Вдруг я зря обижаюсь?
— Посмотрим, — загадочно улыбнулась тётя. — Жизнь штука непредсказуемая.
Как в воду глядела…
На следующий день Нине позвонила мама. Голос у нее был, мягко говоря, очень расстроенный.
— Нинуля, у нас новости... Не очень хорошие.
Девушка напряглась:
— Что случилось?
— Люда провалила экзамены в венгерский университет. Не добрала баллов по языку. Теперь подаёт документы в Питер. На философский факультет.
Нина молчала, не зная, что ответить. С одной стороны, ей было жаль сестру. С другой… ей овладело злорадное чувство справедливости.
— Это, конечно, печаль, — продолжала мама. — Но ничего страшного. Наш университет тоже хороший. И рядом с домом будет...
— Мам, от Гатчины до Питера пятьдесят километров. Разве это рядом?
— Ну... поближе, чем Венгрия, — неуверенно ответила мама. — Кстати, Нинуля, у меня к тебе просьба...
И тут до Нины дошло. Она поняла, к чему идет разговор…
***
— Какая просьба?
— Понимаешь, дорогая, Людочке теперь нужно где-то жить в Питере. Общежитие дают не всем, а снимать квартиру очень дорого. Мы подумали... У тебя теперь двухкомнатная квартира, места много...
— Мам, стоп! — перебила женщину Нина. — Ты предлагаешь, чтобы Люда поселилась у меня? Серьезно?
— Ну да. Это же очень удобно! И ей хорошо в центре жить, и тебе не одиноко будет. Вы же сестры, должны друг другу помогать.
Нина почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна возмущения. Неужели мама настолько не понимает ситуацию?
— А почему не у вас? Пусть живет дома.
— Нинуля, будь разумной. Пятьдесят километров каждый день — это нереально. Да и для Людочки тяжело будет. Ей нужно влиться в студенческую жизнь, заводить друзей...
— За мой счёт?
— Что значит "за твой счёт"? — голос мамы стал жёстче. — Она же не нахлебница какая-то. Что за глупости ты говоришь?
Нина встала и прошлась по гостиной.
— Глупости? А кто будет платить за коммунальные услуги? Интернет? Еду?
— Нина, что это за вопросы? — мама явно начинала раздражаться. — Мы, конечно, поможем, сколько сможем. Но ты же понимаешь, наши возможности ограничены...
— Понимаю, — сухо ответила Нина. — Ваши возможности всегда ограничены, когда дело касается меня. А когда нужно пристроить Люду...
— Нина! Что за тон? Мы же семья! Близкие люди!
— Правда? Тогда скажи… когда мне нужна была помощь семьи, где она была?
Повисла пауза. Нина слышала, как мама тяжело дышит на том конце провода.
— Нинуля, это разные ситуации...
— Чем они разные? Тем, что тогда речь шла о моих проблемах, а сейчас о Людиных?
— Тогда у нас не было свободных денег! А сейчас речь идет не о деньгах, а просто о том, чтобы сестра переночевать могла...
— Просто переночевать? — Нина ехидно рассмеялась. — Мам, учёба в университете длится пять лет. Ты предлагаешь мне пять лет "просто" делить свою квартиру с сестрой?
— И что в этом плохого? Многие так живут. И потом, не факт, что все пять лет. Может она замуж выйдет, или ещё что-то...
— Или я замуж выйду. И что тогда?
— Нина, ты сейчас говоришь какие-то глупости...
— Глупости? — Нина почувствовала, что ее терпение окончательно лопнуло. — Мама, когда мне были нужны полмиллиона на три месяца, вы сказали, что не можете помочь. А теперь просите, чтобы я пять лет содержала Люду? Вы хотя бы понимаете, о чём просите?
— Мы не просим тебя её содержать! Мы просим дать ей крышу над головой!
— Мою крышу! Которую я купила без вашей помощи!
Мама замолчала. Нина слышала только её учащённое дыхание.
— Нина, я понимаю, что ты обижена на нас. И, может быть, не без оснований. Но Люда здесь ни при чём. Она не виновата в том, что между нами произошло.
— Не виновата, — согласилась Нина. — Но и я не обязана решать её проблемы. Тем более, что у вас есть деньги. Вот пусть на них и снимает жильё.
— Но эти деньги мы откладывали на образование...
— И потратьте на образование. На проживание во время получения образования. В чём проблема?
— Нинуля, ну почему ты такая жестокая? Мы же не чужие люди...
— Именно, — промолвила Нина твёрдо. — Не чужие. Поэтому я и рассчитывала на вашу поддержку, когда в ней остро нуждалась. А получила отказ. Теперь моя очередь отказывать.
— Нина!
— Мам, я приняла решение. Люда у меня жить не будет. Ищите другие варианты. Общежитие, съемная квартира, ежедневные поездки… что угодно, но не моя квартира.
— Я не могу поверить, что ты это говоришь...
— А я не могу поверить, что вы это предлагаете! — парировала Нина. — После всего, что произошло.
Девушка положила трубку и села на диван. Руки дрожали от нервного напряжения. Она знала, что сейчас последует звонок от отца, потом, возможно, от самой Люды.
Но решение было принято окончательно.
***
Нина не ошиблась насчет звонка, но ошиблась в деталях.
На следующий день в дверь позвонили. На пороге стояли родители.
— Можно войти? — спросила Ольга Геннадьевна сухо.
Девушка молча отошла в сторону. К счастью, сегодня у неё в гостях была тётя Алла: они планировали вместе выбирать шторы. Тётя дипломатично ушла в спальню, сказав, что пока немного отдохнет.
Родители прошли в гостиную и огляделись. Они впервые были в гостях у старшей дочери.
— Хорошая квартира, — заметил отец. — Места действительно много.
— Значит так, — начала мама без предисловий. — Мы уточнили. В общежитии мест нет. У тебя есть место, но ты отказываешься помочь Людочке из вредности.
— Из вредности? — Нина присела в кресло напротив.
— А как ещё это назвать? — вмешался отец. — Нина, Люда твоя сестра, а не чужой человек.
— А вы помнили об этом, когда мне нужна была помощь?
— Мы объяснили… у нас были обязательства перед Людой...
— А передо мной не было? — Нина почувствовала знакомое раздражение.
— Перестань капризничать! — резко воскликнула мама. — Ты взрослая женщина, а ведешь себя как подросток! У Люды нет другого варианта!
— Есть. Пусть снимает квартиру. Нет денег? Пусть идет подрабатывает.
— Перестань говорить глупости! Ты обязана помочь младшей сестре! — мама била кулаком по подлокотнику. — Мы тебя растили, кормили, одевали… Подумаешь, деньги королеве не одолжили! Все равно же решила вопрос и купила квартиру!
— Кстати… и правда. Где ты взяла деньги? Кто тебе помог? — подозрительно спросил отец.
— А какое это имеет значение?
— Имеет! Может ты влезла в долги? Или ещё что похуже... Девушка одна, квартира дорогая...
— Мама! — Нина была в шоке. — Что ты себе позволяешь?
— А ты что себе позволяешь? — закричала Ольга Геннадьевна. — Отказываешь родной сестре! Строишь из себя принцессу!
В этот момент из спальни вышла тётя Алла. Видимо, не выдержала…
— Ольга, Павел, — сказала она спокойным голосом. — Успокойтесь и прекратите орать на девочку.
Родители обернулись, не ожидая увидеть родственницу.
— А, Аллочка, — мама слегка смутилась. — Мы не знали...
— Я слышала весь ваш разговор, — Алла Геннадьевна подошла к сестре. — Поэтому отвечу на вопрос, который вас так сильно волнует. Квартиру Нине купила я. Полностью. И бонусом дала деньги на ремонт.
Повисла тишина. Родители смотрели на тетю с открытыми ртами.
— Ты? — выдохнула мама. — Но зачем?
— Затем, что знаю, каково это, когда родители предпочитают одну дочь другой, — спокойно ответила Алла Геннадьевна. — И не могу позволить, чтобы Нина пережила тот же кошмар, что и я.
— Алла, что ты несёшь? — отец попытался взять себя в руки.
— Пусть тебе твоя жена расскажет, — тетя повернулась к сестре. — Ты же помнишь, как родители отказались дать мне деньги на открытие салона? А тебе покупали всё: платье на выпускной, путёвки на море, машину после института. Чего только не было! А я всегда слышала одно и тоже… ты старшая, сама заработаешь.
Мама побледнела.
— И посмотри… — ухмыльнулась Алла Геннадьевна. — Ты делаешь с дочерьми то же самое. Младшенькой всё, старшей — ничего!
— Тут дело в другом… Не путай! — неуверенно возразила женщина.
— Зато результат одинаковый. Нина всегда все проблемы решала сама. Обратилась за помощью всего один раз и… получила отказ. Справедливо? Но и это еще не все! Вы пошли дальше! Теперь вы требуете, чтобы Нина содержала Люду пять лет. При этом обвиняете ее в эгоизме. Где логика?
Ольга Геннадьевна медленно опустилась на диван.
— Мы... мы не хотели...
— Не хотели, но получилось! — жёстко возразила Алла Геннадьевна. — Но теперь вы знаете: Нина никому ничего не должна. Она заслужила право на собственную жизнь.
Родители ушли молча. Девушка стояла у окна, наблюдая, как они садятся в машину.
— Переживаешь? — спросила у нее тетя.
— Нет! Наоборот, чувствую, что поступила правильно, хотя и жестоко.
Через месяц Люда самостоятельно решила жилищный вопрос, сняв комнату с новой подругой. А ещё через полгода она позвонила старшей сестре и предложила встретиться.
— Я не хочу с тобой ссориться, — сказала она за чашкой кофе. — Прости меня, если что.
Нина улыбнулась. Справедливость восторжествовала. Как и должно быть в нашей жизни.