Люди, выросшие ещё в советское время, очень часто производят впечатление очень образованных и грамотных людей. Они не выглядели в юности как вечные подростки, которым нужно объяснять, что такое уважение, границы, мера, ответственность за слова. Даже когда смотришь на старые видео-записи, создаётся ощущение, что школьник тогда по внутреннему устройству был ближе к сегодняшнему тридцатилетнему, чем к нынешнему школьнику. У него взгляд был взрослее. Он раньше начинал понимать, что мир не крутится вокруг его настроения. Что есть старшие. Что есть опыт. Что есть вещи, которые не обязаны тебе нравиться, но обязаны быть приняты как факт. Что есть чужое знание, перед которым не унижаешься, а растёшь.
Мне кажется, дело прежде всего в том, что советская школа, при всех её минусах, всё-таки вдалбливала в человека длинную мысль. Она приучала удерживать в голове не три секунды впечатления, а целую цепь. Приучала дослушивать. Дочитывать. Додумывать. Она не подстраивалась под слабость внимания, как сегодня, а наоборот — заставляла внимание расти. И человек, проходя через это, становился другим потому, что у него формировался сам орган мышления. Он учился не просто реагировать, а размышлять.
Мы, поколение девяностых и двухтысячных, по-хорошему уже унаследовали не всю эту систему. В лучшем случае — восемь классов той старой школы. Что-то ещё оставалось: какие-то сильные советские учителя, какие-то остатки дисциплины, какая-то инерция старого мира. Но уже чувствовалось, что с человека начали меньше спрашивать.
А у зумеров, как мне это видится, от той старой системы не осталось почти ничего. Шесть-семь классов школы миллениалов, по уровню развития и дисциплины, если говорить грубо. И я сейчас говорю о том, сколько в человеке реально собрано. Насколько он умеет держать разговор. Насколько он способен вынести несогласие. Насколько он вообще может столкнуться с чужой мыслью и не растеряться.
Потому что вот это и есть главное. Не то, что он умеет в телефон лучше меня. Не то, что он быстрее ищет, быстрее переключается между окнами, быстрее осваивает интерфейсы. Это всё хорошо. Это навык. Внешне это даже похоже на развитие. Но только до первого серьёзного разговора.
Потому что серьёзный разговор очень быстро показывает, что управлять устройством и управлять собой — это не одно и то же. Быстро найти информацию и уметь её внутренне переварить — не одно и то же. Быстро ответить и уметь ответить по существу — не одно и то же. Можно за секунду найти цитату, термин, справку, мнение, но при этом вообще не иметь внутри пространства, где это всё могло бы соединиться в собственную зрелую позицию.
И вот отсюда начинается самое неприятное.
Зумеры сегодня очень часто хотят говорить со взрослыми на равных. И само по себе это неплохо. Но говорить на равных — это не значит одинаково громко. Не значит одинаково нагло. Не значит перебивать без паузы и считать это признаком свободы. Не значит с порога отменять дистанцию, как будто одной только смелости уже достаточно, чтобы стать равным.
Чтобы говорить на равных, нужен равный внутренний опыт.
Нужна способность видеть больше одного угла. Нужна выдержка. Нужно умение слушать не только то, что тебе приятно. Нужно умение рассматривать чужую точку зрения как имеющую право на существование, даже если она ранит твою гордость. Вот где начинается настоящее равенство. В способности не испугаться чужой мысли.
А с этим у многих зумеров сегодня большая беда.
Потому что чужая точка зрения для них часто ощущается не как взгляд опытного человека на предмет, а как покушение на их собственную зону компетенции. Им кажется, что если взрослый человек говорит иначе, значит он не компетентен в данном вопросе. Если объясняет — значит просто воспитывает. Если спорит — значит давит авторитетом. Если не соглашается — значит токсичен. И здесь сразу видно, насколько хрупок их внутренний мир. Потому что крепкий человек не боится чужого мнения. Он может не принять его, может возразить, может даже резко не согласиться, но у него нет этого панического ощущения, что сейчас его как будто сотрут.
А когда внутри действительно пустовато, когда убеждения собраны не из долгого размышления, а из случайных кусков, из мемов, из коротких реакций, из модных словечек, из среды, в которой никто никого по-настоящему не дослушивает, тогда любая серьёзная чужая мысль начинает восприниматься как смешная. И вместо разговора включается самозащита и обесценивание.
Вот отсюда и рождается эта лексика, которой сейчас так любят прикрываться. «Скуф». «Душнила». «Токсик». «Кринж». И ещё десятки таких слов, которые на первый взгляд кажутся просто сетевым жаргоном, просто шуткой, просто игрой языка. Но по факту очень часто это не язык силы, а язык глупости. Не инструмент точного описания, а способ поскорее наклеить ярлык, чтобы не продолжать разговор, который тебе не по зубам. Это ведь очень удобно — не разбираться в том, что тебе говорят, а моментально превратить говорящего в карикатуру. Тогда уже не нужно отвечать по существу. Тогда уже можно не думать. Тогда ты как будто победил заранее одним словом.
Но на самом деле это не победа. Это жест человека, которому нечего противопоставить, кроме обзывательства.
Я это всё говорю не с ненавистью к молодым, а потому, что зумеры не умеют адекватно воспринимать чужой прожитый опыт рядом с собой. Потому что взрослый человек старше тебя на пятнадцать-двадцать лет — это не обязательно гуру правый во всём. Но уже само количество прожитой жизни что-то значит. Уже само это должно вводить хотя бы минимальную осторожность в разговор. Не униженность, не раболепие, а осторожность. Трезвость. Понимание того, что перед тобой не просто ещё один аккаунт, не просто ещё один никнейм в интернете, а человек, через которого прошло больше ударов, больше ошибок, больше потерь, больше сравнений, больше столкновений с реальностью.
А сегодня очень часто я вижу противоположное. Молодой человек ещё толком не вышел из собственной эмоциональной комнаты, ещё сам себя не проверил ни временем, ни разочарованием, ни долгой ответственностью, ни настоящими тяжёлыми решениями, а уже говорит тоном человека, который всё понял про мир и про людей. И это, пожалуй, одна из самых печальных вещей нашего времени. Не то, что зумеры меньше знают. Мало знать — не стыдно. Стыдно мало знать и при этом считать старших ограниченней тебя самого.
Потому что настоящая взрослость начинается не тогда, когда ты научился умно спорить. И даже не тогда, когда ты накопил много фактов. Она начинается тогда, когда ты перестаёшь защищать своё эго любой ценой. Когда ты уже можешь услышать нечто неприятное без мгновенного желания обесценить чужие слова. Когда ты способен признать: да, у другого может быть взгляд шире. Да, у другого может быть мысль точнее. Да, мне есть чему поучиться, и это не унижает меня, а наоборот, делает больше.
Вот чего сегодня, на мой взгляд, многим зумерам не хватает. Не хватает способности выдерживать чужую правду рядом со своей. Не хватает той самой взрослой прочности, при которой чужое мнение не перечёркивает тебя, а просто ставит перед тобой вопрос.
А вопрос — это вообще великая вещь. Вопрос делает человека глубже. Но только если человек не убегает от него в оскорбление.
И вот здесь я снова возвращаюсь мысленно к тем старым поколениям. Не идеализируя их, не делая из них икону. У них было полно своих грубостей, своих заблуждений, своей жёсткости. Но во многих из них была какая-то гибкость. Их можно было не любить, с ними можно было спорить, они могли быть неудобными, тяжёлыми, резкими, но у них часто было то, чего сейчас так не хватает: они умели выслушать всех и каждого. Они не терялись от несогласия. Они не превращали любой спор в угрозу собственной личности. Они не нуждались ежесекундно в том, чтобы защищать своё право существовать с помощью кличек и нервных гримас.
Мне кажется, что современный молодой человек очень рано получил право голоса. Наверное, в этом и состоит одна из главных бед нашего времени. Мы научили молодого человека нажимать, искать, включать, монтировать, публиковать, продвигать, отвечать, шутить, подавать себя. Но мы всё хуже учим его быть меньше собственного эго. А без этого никакого равенства со взрослыми не получится. Потому что равный — это не тот, кто громко встал рядом. Равный — это тот, кто способен рядом устоять.