---------------------------------------- XII ----------------------------------------
В предыдущей главе я обещал привести свидетельства высокопоставленных на тот момент, а сейчас, - высших лиц, показывающие, что те, кто основательно изучил вопрос, единодушно разделяли мнение в пользу "отмены института гражданских Индейских агентов и лицензируемых торговцев", и передачи Индейского Бюро Обратно в ведение Военного Департамента, к которому оно изначально относилось.
Вопрос, сводившийся к тому, какой именно кабинетный министр, - Военный Секретарь или Секретарь по Внутренним Делам должен контролировать Бюро, управляющее Делами Индейцев, - был и остаётся объектом нескончаемой дискуссии, и обладает гораздо большей значимостью для страны, чем может показаться случайному наблюдателю. Армия как коллективное целое предпочитает, причем исходя из соображений мира и справедливости, чтобы этот вопрос контролировался Военным Секретарём. Её точке зрения противостоит многочисленный, влиятельный и временами недобросовестный круг лиц, многие из виднейших представителей которого зависят от мошеннической деятельности и приносимых ей доходов, и Индейцы для него являются лишь жертвой схем незаконного обогащения, осуществимых только пока Индейское Бюро находится под надзором Департамента Внутренних Дел. Причины, по которым контроль над управлением Индейскими Делами должен принадлежать Военному департаменту постоянны. Но собственно борьба за этот контроль, кажется, вспыхивает как эпидемия только в определённые периоды, и лишь в это краткое время порождает потоки высказываний и дискуссий, как адресованных Конгрессу, так и исходящих от него самого, а затем снова исчезает из поля зрения общественности.
Полагаю, что для честного и беспристрастного ума те причины, по которым Индейцам надлежит пребывать под контролем Военного Департамента, то есть департамента, берушего бразды правления в свои руки тогда, когда необходим реальный контроль над ситуацией, должны быть достаточно убедительны. Кто то может спросить почему, если эти причины настолько убедительны, властям в Вашингтоне до сих пор просто не разъяснили ситуацию должным образом и не добились тем самым передачи полномочий? Этот вопрос кажется достаточно естественным. И ответ на него довольно-таки прост. Армейские офицеры, особенно те, кто служит на фронтире, не имеют возможности направить свои соображения в Конгресс как орган власти либо индивидуально кому-либо из членов Конгресса, даже если бы у них и было такое желание. На случай если вас переполняют идеи, которые, как вы считаете, Правительству необходимо воплотить, обычный и общепринятый порядок их передачи на рассмотрение предполагает письменное обращение, подаваемое через непосредственных, а от них через более высокопоставленных командиров, пока в итоге его не положат на стол перед Военным Секретарём, который, если посчитает его достаточно важным, передаст его Президенту, а тот, в свою очередь - Конгрессу. Дав Департаменту рекомендацию и снабдив её обоснованием, офицер считает свой долг в целом исполненным, а ответственность за реализацию его предложения либо отказ в принятии последнего ложится на вышестоящие власти. За пределами обязанности старательно исполнить свой непосредственный долг у него нет служебной, и уж точно нет финансовой заинтересованности еще что-то делать. В периодических проявлениях соперничества, характерных для отношений между сторонниками военного контроля и сторонниками гражданского контроля Индейского Бюро, военные довольствуются, как уже сказано выше, лишь кратким и беспристрастным изложением своей точки зрения, и после представления своей позиции перед соответствующей комиссией не предпринимают дальнейших попыток повлиять на итоговое решение. В отличие от тех, кто публично отстаивает притязания гражданских агентов и торговцев. Качество свидетельств и аргументации всегда за военными. Но остаётся еще много других возможностей показать, что битвы не всегда выигрывает сильнейший а гонки самый быстрый.
Пути Когресса имеют свои, особенности, назовём это так, во избежание более крепких выражений. Согласно Конституции Соединённых Штатов, у Конгресса есть только две палаты, Сенат и Палата Представителей, и большинство людей, в пределах их юрисдикции, полагают, что эти две Палаты и заключают в себе всю полноту законодательной власти; но те, кто имеет представление о внутренней работе этой важной ветви системы власти, знают, что есть в Конгрессе есть и третья палата, известная как лобби. (Прим. перев.: "системы власти" - в тексте Кастера стандартное для него слово the Government, Правительство, но в российской политологии этой термин по умолчанию подразумевает преимущественно или исключительно исполнительную ветвь власти, поэтому в таких случаях я буквальный перевод слова Government полагаю необходимым заменять на контекстно более точный). Да, её существование не предусмотрено и не признаётся законом, и тем не менее - она существует, и её влияние на обе известные палаты Конгресса, хотя в значительной степени скрыто, но, тем не менее, настолько могущественно, что практически любая мера, в которой она заинтересована, становится законом. Примечательно, что те меры, которые открыто предназначены для продвижения публичных интересов, редко вызывают в этой третьей палате беспокойство либо намерение их продвигать, в то время, как меры сомнительных приемлемости и добросовестности обычно находят почти единодушную поддержку в лобби. Есть некоторые вопросы, связанные со слабой политикой Правительства, которые ожидаемо привлекают такое мощное и целеустремленное лобби, и среди них, как раз, и предложения вмешаться в систему гражданских суперинтендантов, агентов и торговцев с Индейами. Как только какой-нибудь член Конгресса предлагает провести проверку деятельности системы управления делами Индейцев или передать Бюро в ведение Военного Департамента, лидеры оппонирующей коалиции поднимают шум, по эффективности в созыве сторонников напоминающий сигнал Родерика Дху.
(англ. Roderick Dhu, - персонаж поэмы Вальтера Скотта "Госпожа Озера" ("Lady of the Lake", 1810, лидер шотландского клана, который по сюжету, во время поднимает восстание против короля, направив своего доверенного сторонника оббегать поселения клана с горящим крестом измазанным козьей кровью. Этот сигнал предполагал, что все боеспособные мужчины клана должны побросать всё чем занимались, и собраться в указанном месте, приготовившись воевать).
Почти со всех Штатов и Территорий в национальную столицу начинают стекаться приверженцы Бюро. С чего бы происходить такому "клановому сбору"? Для защиты каких-либо принципов? Для некоторых да, но для большинства - нет. Так что же это за могучая воля, собирающая вместе это сообщество? И к чему вообще всё это целеустремлённое противостояние какому-либо вмешательству в управление делами Индейцев? Помню как я задавался этим вопросом сколько-то лет назад, и получил на него ответ, равно применимый и к настоящему: "В Индейском вопросе слишком много денег для того, чтобы позволить ему перейти в чужие руки". Думаю, что это и есть реальная причина наших сегодняшних трудностей с Индейцами. Это звучит почти невероятным, то что политика, которая провозглашается и позиционируется как основанная на симпатии к красному человеку и желании закрепить за ним его права, в реальности сформирована и закулисно осуществляется с отчётливой единственной целью - собрать урожай побогаче, грабя одновременно и Правительство и Индейцев. Разобраться с огромной армией агентов, торговцев и гражданских наёмных служащих, являющихся необходимым приложением к к гражданской политике, значило бы лишить многих членов Конгресса обширных возможностей заниматься патронажем. Не много найдётся, если вообще наёдется, более удобных и желательных мест, на которые можно пристроить приятеля, оказавшего важные политические услуги или помощь с электоратом, чем назначение Индейским агентом. Жалование агента сравнительно невелико. И тем не менее, люди, не обременённые излишними денежными средствами, с готовностью принимают это назначение. И, в худшем случае, через несколько лет практически неизменно увольняются богатыми. Кто-нибудь слышал об Индейском агенте или торговце, уволившемся находясь в стеснительных обстоятельствах? Так каким же образом они умудряются сколачивать состояния при таком маленьком жаловании? Агент обычно является посредником осуществляющим распределение ежегодных договорных поставок, предоставляемых Индейцам Правительством. Между ним и Индейцами нет какой-либо системы учёта, сторонами не выдаются и не принимаются какие-либо купоны (прим. перев.: в оригинале ваучеры (vouchers), не ведутся бухгалтерские книги, фактически не записывается никакая информация, если не считать письменных обращений, которые агент по своему усмотрению направляет суперинтенданту.
У Индейца нет возможности узнать, на какую сумму или в каком количестве Правительство, или "Великий Отец", как он его величает, шлёт ему подарки того или иного рода. На этот счёт ему приходится также руководствоваться утверждениями агента. Товары, направляемые Правительством, обычно бывают именно теми, которые Индеец мечтает получить. И такие же товары обычно держит в своей лавке торговец с Индейцами. Чаще всего торговец состоит с агентом в тесной дружбе, нередко взаимосвязан с ним в бизнесе, во многих случаях получает свой пост по рекомендации агента (прим. перев.: статус торговца с индейцами был лицензируемым и отдельно регулируемым законом видом деятельности). Они всегда находятся рядом друг с другом. Торговец обычно присутствует при распределении товаров ежегодной договорной поставки. Если агент, вместо того, чтобы раздать Индейцам все направленные для них Правительством товары, раздаст только половину и удержит вторую половину, то кто кого в итоге перемудрит? Конечно не Индеец торговца, он в этом случае может быть только жертвой мошенничества, так как не знает, сколько именно товаров ему было направлено. Он может исходить толлько из слов агента. Может немного пожаловаться, повыражать разочарование ограниченным объёмом подарков и посетовать на то, что "Великий Отец" выдал поставки "скупой рукой", а агент ему объяснит, что это потому, что его племя в прошлом было виновно в каких-нибудь разбойных действиях, о которых агент осведомлён; или, если ничего конкретного на этот счёт ему не известно, обвинит его племя в чём-нибудь таком огульно, зная о том, что вряд ли можно ошибиться, заявив что такое-то племя при случае убивало белых людей, и завершит свои обвинения известием о том, что "Великий Отец", узнав об этих проявлениях плохого поведения с их стороны, почувствовал, что за это необходимо уменьшить количество выдаваемых им одеял, сахара, кофе и т. д., в то время как на самом деле недостающая часть этих товаров лежит на складе агента неподалёку. Да, но как это может обогатить агента? - может кто-то спросить. Очень просто, ему нужно всего лишь незаметно для Индейцев переместить эту невыданную часть товаров ежегодной поставки из правительственного склада в торговое заведение его друга торговца. А там коробки будут распакованы, а их содержимое использовано для меновой торговли с Индейцами. А последним, чтобы удовлетворить свои нужды, придётся покупать товары у торговца по многократно завышенным ценам. Мне доводилось видеть, как Индейцы отдавали бизоньи шкуры стоимостью от пятнадцати до двадцати долларов за штуку, а взамен получали десять-двадцать чашек коричневого сахара, на общую цену, не превышавшую двух-трёх долларов. И это лишь один из многих способов, которыми агенты и торговцы сколачивают себе неожиданно крупные состояния. Я также знавал верховных вождей племён, которые вставали на совете в присутствии других вождей и офицеров армии и обвиняли своих агентов, которые там тоже тприсутствовали, в таких как упомянутая, или аналогичных ей бесчестных практиках. Так что не удивительно, что должность Индейского агента или Индейского торговца идут нарасхват у людей, твёрдо намеренных разбогатеть и не сильно разборчивых насчёттого, как именно это сделать. Как не удивительно и то, что армейские офицеры, которым часто осведомлены о таких беззаконных действиях в отношении Индейцев, но бессильны их предотвратить, однако знают о том, что многих из наших осложнений с Индейцами возникают именно в связи с такими практиками, и поэтому настаивают на отмене этой системы, которая плодит столько мошенничества и недобросовестности по отношению к тем, чьи интересы защищать является её долгом.
Предлагая вашему вниманию нижеследующие свидетельства, которые сочтут важными все, кому действительно интересен предмет наших взаимоотношений с Индейцами, я приведу только те, которые исходят от людей, чей интерес в этих делах происходит из личного опыта и предположительно хорошего знания Индейской натуры, и желания быть честными по отношению как к Индейцам так и к Правительству. Пока я это пишу, признаки всеобщей Индейской войны по всему фронтиру, от Британских владений на севере до Мексиканской границы на юге, нависают над нами тяжелой тучей. Закончится ли это именно такой войной или серией отдельных актов варварства мы скоро увидим. Но того, что известно, уже достаточно для уверенности в том, что ещё не настал тот день, когда не ведающие законов дикари равнин захотят и будут готовы оставить своё любимое развлечение войной и разбоем в отношении беззащитных жителей фронтира, и вместо этого спокойно осесть и обустроиться, и заняться искусствами и прочими призваниями мирного образа жизни. Индейцы всё ещё не способны постичь силу законов и правил, не подкреплённых властью достаточно сильной для того. чтобы вынудить их признать её существование. И это тоже не удивительно, так как изрядная доля их белых собратьев ничуть не уступают им в туповатости. Недавно, в сопроводительной надписи на жалобе по поводу индейских разбойных нападений, передаваемой от одного из его подчинённых в Военный Департамент, Генерал-Лейтенант Шеридан продемонстрировал хорошее понимание особенностей Индейского характера. Как пишет Генерал: "Мы не сможем удерживать диких Индейцев от убийства и краж, если не будем их наказывать. Когда белый человек совершает в этой стране убийство, мы его вешаем; кода он крадёт лошадь, мы сажаем его в тюрьму. А когда Индеец совершает такие же преступления, мы начинаем с ним лучше обходиться и дарить ему больше одеял. Полагаю, что могу уверенно утверждать, что при такой политике приобщение к цивилизации диких красных людей будет продвигаться очень медленно"...
Продолжение следует...