Марина прибежала на работу, задыхаясь. Семь минут опоздания. Всего семь.
Утром у четырёхлетнего Кирюши поднялась температура — 38,7. Она звонила в «скорую», ждала врача, оставила сына с соседкой баб Валей и бежала через весь Октябрьский район до остановки, потому что на такси не было денег.
Семь минут.
Игорь Станиславович Петренко — начальник отдела продаж компании «СибТрейд» — уже ждал. Он стоял у её стола, скрестив руки на груди. Вокруг — весь отдел, двадцать три человека.
— О, Марина Сергеевна! Почтили нас своим присутствием, — голос его был сладкий, как патока, и ядовитый, как мышьяк. — Это у нас, дай бог памяти, третье опоздание за месяц?
— Игорь Станиславович, — Марина прижала сумку к груди, — у сына температура, я...
— Меня не интересуют твои дети! — он повысил голос. Специально. Он всегда делал это специально. Ему нравилось, когда люди съёживались. — Я тебя нанял работать, а не нянчиться. Опоздала — значит, тебе эта работа не нужна.
— Пожалуйста, — Марина почувствовала, как горло сжимается. Нет. Только не плакать. Не здесь. — Я отработаю. Останусь вечером. Я...
— Знаешь что? — Петренко достал из кармана ручку и хлопнул ею по столу. — Пиши заявление. Сейчас. При всех. Чтобы другие видели, что бывает, когда люди не уважают моё время.
— Но у меня ребёнок... Мне нечем...
— Надо было думать, прежде чем рожать без мужа, — он сказал это громко, с усмешкой. Кто-то в отделе ахнул. Но никто не встал. Никто не заступился.
Марина написала заявление. Буквы прыгали, потому что руки тряслись. Она забрала кружку со стола, фотографию Кирюши и вышла.
В коридоре она села на подоконник и заплакала.
Телефон зазвонил через минуту. Брат Виталий.
— Маринка, привет! Я в Новосибирске, прилетел на конференцию. Давай пообедаем?
— Виталик... — голос сорвался. — Меня уволили.
Пауза.
— Рассказывай. Всё. С начала.
Виталий Сергеевич Новиков. Старший брат. Тот, кто носил её на руках, когда она была маленькой. Тот, кто оплатил ей курсы бухгалтеров, когда муж ушёл. Тот, кто каждое воскресенье, в каком бы городе ни находился, находил церковь пятидесятников и шёл на служение.
А ещё — заместитель прокурора Томской области.
Виталий выслушал. Помолчал. Потом сказал:
— Маринка, я сейчас приеду. Посиди там.
Через час у офиса «СибТрейд» остановился чёрный внедорожник. Виталий вошёл в здание спокойно, в обычном пальто, без удостоверения наперевес. Он не любил давить должностью. Он вообще не любил давить.
Но он зашёл в кабинет к генеральному директору компании — Анатолию Фёдоровичу. Они поговорили двадцать минут за закрытой дверью.
Через час Петренко вызвали к генеральному.
О чём был разговор, знали только стены. Но вышел Петренко белый, как стена в коридоре. А ещё через день Марине позвонили из отдела кадров.
— Марина Сергеевна, ваше заявление аннулировано. Вас переводят в другой отдел. С повышением оклада. И... Игорь Станиславович больше у нас не работает.
Марина сидела на кухне, слушала гудки отбоя и не могла поверить.
Позвонил Виталий.
— Ну что, сестрёнка? Вышла на работу?
— Виталик, что ты ему сказал?
— Ничего особенного. Просто рассказал Анатолию Фёдоровичу о нескольких нарушениях трудового кодекса в его компании. О систематическом давлении на сотрудников. О незаконных увольнениях. Предложил либо разобраться самим, либо мы поможем. Официально.
— Но ты же не ради должности...
— Маринка, — Виталий помолчал. — Я вчера молился вечером и знаешь, что вспомнил? «Защищайте слабого и сироту, угнетённому и нищему оказывайте справедливость». Псалом 81. Я не использовал должность. Я использовал правду. А правда — она сама работает.
Марина заплакала. Но это были уже другие слёзы.
Вечером она уложила Кирюшу — температура спала — и открыла Библию. Она давно не читала. Всё некогда было, всё бегом. Нашла тот самый 81-й псалом. Прочитала. Потом ещё раз.
И впервые за долгое время улыбнулась.
Петренко, говорят, устроился в другую фирму. Может, изменился. А может, нет. Это уже его дорога.
А Марина теперь каждое утро, перед работой, говорит Кирюше:
— Помни, сынок: не бывает людей маленьких. Бывают люди, которые забыли, что все мы одинаково важны перед Богом.
Сила — это не когда ты можешь унизить. Сила — это когда ты можешь защитить. А настоящая справедливость приходит не из мести, а из правды.