Недавно США исключили Россию из числа экзистенциальных угроз в своей Стратегии национальной безопасности. Россия в этом документе фиксировалась просто как государство. Суверенное. С собственными интересами.
Мы предположили, что для бизнесмена Трампа, который рассматривает политику как набор сделок и национальных интересов, бесконечное противостояние с Россией, особенно на украинском фронте, несет больше издержек, нежели выгод. Поэтому рациональный расчет, постулированный в том числе в знаменитой доктрине MAGA (Сделаем Америку великой снова), подсказывал американскому лидеру изменить внешнеполитический подход и к нашей стране. Трамп предлагал в своей модели не ценности, но интересы, не мессианство, но холодный расчет.
Однако прошло время и Правительство США в своем ежегодном докладе разведывательного сообщества снова назвало Россию, Китай, КНДР, Иран и Пакистан главными угрозами для американской безопасности.
Почему модель Трампа оказалась нежизнеспособна
Трамп пытался вернуть США к доктрине MAGA в ее классическом, довоенном понимании: когда у страны есть национальные интересы, есть конкуренты (Россия, Китай), с которыми можно торговаться, и есть проблемы (европейская безопасность), которые Европа должна решать сама. Это был рациональный подход.
Но такая модель имеет фатальный недостаток для современной американской элиты: она исключает возможность глобального вмешательства по идеологическим причинам. А именно идеологическая составляющая на Западе сегодня доминирует над экономической рациональностью или, как минимум, ее прикрывает. И главный драйвер этой идеологии — тандем Вашингтона и правого, сионистского правительства Израиля.
Здесь важно сделать уточнение: нынешняя официальная политика Израиля — это не политика еврейского народа в его многообразии. Это политика конкретной коалиции во главе с Нетаньяху, где ключевую роль играет религиозный и националистический сионизм.
Израильское же общество глубоко разделено: значительная его часть (и это подтверждают многотысячные протесты в Тель-Авиве) хочет нормальной жизни, экономической стабильности и мира с соседями. Но у руля государства стоит сила, для которой мирное сосуществование с арабами и мусульманским миром в принципе невозможно по доктринальным соображениям. Для этого крыла сионизма расширение поселений, контроль над Храмовой горой и жесткое сдерживание Ирана — это не просто вопросы безопасности, а мистические, эсхатологические задачи. И они нашли отклик в американских элитах, которые находятся сегодня у власти в США.
Почему Трамп вынужден менять свою точку зрения
Трамп, при всей его любви к Израилю (признание Иерусалима столицей, поддержка Израиля в локальных конфликтах), видел в нем союзника, но не «главного управляющего» внешней политикой США. Его стратегия предполагала вывод войск из Сирии, сокращение обязательств перед НАТО и, как следствие, деэскалацию напряженности с Ираном.
Однако после начала конфликта между Израилем и ХАМАС 7 октября 2023 года и особенно после того, как правительство Нетаньяху взяло курс на эскалацию конфликта на весь регион (от Ливана до прямого удара по Ирану), баланс сил в Вашингтоне сместился. Американский правящий истеблишмент, глубоко инкорпорированный с израильским лобби (AIPAC и другие структуры), оказался перед выбором: либо «сделки с Россией и умиротворение Ирана», либо «безусловная поддержка Израиля в войне на уничтожение».
Выбрали второе. И здесь мы подходим к главному противоречию.
Почему Россия снова стала экзистенциальной угрозой в докладе разведки? Формально — из-за поддержки Ирана, в том числе разведданными, и ядерной триады нашей страны, которая способна уничтожить весь американский континент. Но также Россия сегодня — это единственная сила, способная выставить для сионистского проекта неприемлемую цену эскалации конфликта на Ближнем и Среднем Востоке.
СССР, а затем и Россия исторически выступали в роли гаранта безопасности арабского и мусульманского мира и, что важнее, в роли страны, которая разделяла понятия «еврейский народ» и «государственная политика Израиля». Москва всегда могла сесть за стол переговоров как с Тель-Авивом, так и с Тегераном, Дамаском, Хезболлой, предлагая дипломатические развязки.
Для сегодняшнего правительства Израиля и для той части американской элиты, которая разделяет их мистическую риторику (или просто финансово от них зависима), наличие суверенной России, которая не согласна на сделку по принципу «полное уничтожение ХАМАС и Хезболлы ценой региональной войны», — это и есть главное препятствие.
Модель Трампа (мир как сумма сделок и национальных интересов) была свернута, потому что она вступала в прямое противоречие с главным союзническим обязательством США, которое сегодня диктуется не национальными интересами Америки, а политическим выживанием конкретной израильской коалиции. Как только стало очевидно, что для сохранения власти Нетаньяху и его ультраправых союзников нужна большая война на Ближнем Востоке (которая автоматически блокирует любую разрядку с Россией), российская угроза в американских документах «волшебным образом» вернулась в разряд экзистенциальных.
В итоге сложилась ситуация, когда геополитическая доктрина США основана уже не на стратегическом расчете, в котором Россия была бы лишь одним из игроков мировой политики и с которой выгодней торговаться, нежели воевать, а на идеологических и религиозно-политических установках правящего американского истэблишмента. И пока эти установки определяют внешнюю политику Вашингтона, любая попытка американского президента вернуться к прагматичному реализму будет либо саботирована изнутри, либо сведена на нет внешними обстоятельствами.
Поэтому ответ на вопрос «почему Россия — враг» лежит не в плоскости украинского конфликта или даже ядерных ракет. Он лежит в плоскости смены приоритетов: для нынешнего Вашингтона критически важным стало не завершение конфликта с Россией, а сдерживание «оси сопротивления» любыми средствами. А Россия, как исторический защитник и еврейского народа (от гитлеровского нацизма), и арабского (от сионизма), а также как современный противник сионистского ультраправого проекта, автоматически превратилась из «суверенного государства» в «главного врага». И эта риторика, к сожалению, будет только нарастать, потому что она удобна обеим сторонам трансатлантического альянса и в Вашингтоне, и в Тель-Авиве. А это значит, что, если падет Иран, следующим объектом агрессии может стать именно Россия.
Вячеслав Лобырев — кандидат юридических наук, преподаватель кафедры менеджмента в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте России, ветеран боевых действий.