Найти в Дзене
Клевая рыбалка

Странный низкий гул из-под воды на весеннем торфянике. Что за аномалия заставляет рыбу выпрыгивать на берег?

Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Старые лесные торфяники ранней весной — это совершенно отдельный, дикий мир со своими суровыми правилами и загадками. Приезжаешь на такое черное, заросшее озеро в конце апреля за первым мордатым карасем, и постоянно ловишь себя на мысли, что водоем живет какой-то своей, скрытой от нас жизнью. Именно на таких глухих болотах чаще всего рождаются местные байки про водяных, леших и гигантских донных монстров, которые до седых волос пугают городских туристов. Вода здесь цвета крепко заваренного черного чая, дно абсолютно непредсказуемое, состоящее из многометровых слоев гниющей растительности и топкого ила. Берега порой просто висят в воздухе, образуя плавучие острова — так называемые сплавины. И иногда эта специфическая болотная экосистема выдает такие фокусы, от которых у неподготовленного человека натурально мурашки бегут по спине. В самом конце прошлого апреля мы с напарником Саней пробились на старый, заброшенный еще в с

Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Старые лесные торфяники ранней весной — это совершенно отдельный, дикий мир со своими суровыми правилами и загадками. Приезжаешь на такое черное, заросшее озеро в конце апреля за первым мордатым карасем, и постоянно ловишь себя на мысли, что водоем живет какой-то своей, скрытой от нас жизнью. Именно на таких глухих болотах чаще всего рождаются местные байки про водяных, леших и гигантских донных монстров, которые до седых волос пугают городских туристов. Вода здесь цвета крепко заваренного черного чая, дно абсолютно непредсказуемое, состоящее из многометровых слоев гниющей растительности и топкого ила. Берега порой просто висят в воздухе, образуя плавучие острова — так называемые сплавины. И иногда эта специфическая болотная экосистема выдает такие фокусы, от которых у неподготовленного человека натурально мурашки бегут по спине.

В самом конце прошлого апреля мы с напарником Саней пробились на старый, заброшенный еще в советские времена торфяной карьер. Место находилось километрах в десяти от ближайшей асфальтированной дороги. Нам пришлось бросить нашу старенькую «Ниву» на лесной опушке и топать пешком через подсыхающий весенний лес, проваливаясь в лужи по колено, волоча на себе рюкзаки и удочки. Шли целенаправленно за местным черным карасем. На торфяниках он имеет специфический, почти угольный окрас из-за темной воды и отличается невероятной силой при вываживании.

Мы выбрали отличный пятак на краю плотной, пружинящей под ногами сплавины. Аккуратно раздвинули сухой прошлогодний рогоз, закинули по две обычные поплавочные удочки. Снасть самая простая, кондовая, без всяких спортивных изысков и тонких поводков: основная леска 0.20 миллиметров (потому что на дне полно глухих коряг и затопленных корней), чувствительный поплавок-гусинка и надежный кованый крючок. В качестве наживки использовали классический весенний бутерброд — один крупный опарыш и парочка навозных червей. Место обильно закормили рубленым червем вперемешку с местной черной землей, которую накопали прямо под ногами, чтобы не пугать рыбу покупными светлыми смесями.

Первые несколько часов рыбалка шла как по маслу. Вода под весенним солнцем быстро прогревалась на мелководье, и карась активно вышел кормиться на бровку. Поклевки были классические, верные: с красивым, медленным подъемом поплавка и уверенным уводом в сторону камыша. Мы методично таскали мерных, круглых как сковородка черных лаптей граммов по четыреста. Садки в воде приятно тяжелели, мы пили горячий чай из термоса и наслаждались отличным весенним выездом в полном одиночестве.

Но примерно к двум часам дня клев выключили. Причем выключили не постепенно, а резко, как будто кто-то на дне тупо дернул невидимый рубильник. Поплавки замерли намертво. Перестала брать даже вездесущая мелкая плотвичка и верховка, которая до этого постоянно теребила наживку при забросе. Озеро словно вымерло. Вокруг повисла абсолютно неестественная, глухая тишина, даже птицы в прибрежном лесу почему-то перестали орать.

То, что случилось дальше, заставило нас знатно обалдеть. Потом уже дома я вычитал в интернете, что это было за дикое явление.

Сначала появился звук. Это был не всплеск большой рыбы и не шум ветра в верхушках сосен. Из-под воды, откуда-то с самой черной глубины торфяного карьера начал нарастать странный, низкий гул. Ощущение было такое, словно прямо под землей едет груженый товарняк или работает гигантский заводской трансформатор. Этот звук не столько слышался ушами, сколько ощущался физически всем телом. Тяжелая вибрация пошла по мягкому торфяному берегу, отдаваясь нервной дрожью в подошвах наших резиновых сапог.

— Серега, ты это слышишь? — Саня напрягся, отложил удочку и всмотрелся в черную гладь воды. — Что за хрень происходит? Землетрясение, что ли?
— Какое к черту землетрясение в нашей полосе, — я тоже встал, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Звук явно из-под воды идет. Смотри на поплавки!

Вода вокруг наших снастей начала мелко, противно вибрировать, покрываясь густой рябью. Как в стакане с водой, который поставили на отжимающую стиральную машину. И в этот момент прибрежная зона буквально взорвалась паникой.

-2

Сотни мелких рыбешек — уклейка, плотвички, какие-то малявки — в диком ужасе начали выпрыгивать из воды. Они метались по поверхности, сбивались в кучи и буквально вылетали на сухой торфяной берег прямо нам под сапоги. Мелочь отчаянно билась в грязи, пытаясь спастись от чего-то невидимого, что неотвратимо поднималось со дна озера.

А звук становился все громче. Вибрация усилилась настолько, что стало реально страшно провалиться под эту раскачивающуюся сплавину в черную бездну. Внезапно метрах в десяти от нас, прямо над нашей закормленной точкой, вода вспучилась огромным бугром. Раздался громкий, утробный звук "Бульк!", и на поверхность вырвался гигантский пузырь мутного газа размером с тракторное колесо. За ним пошел второй, третий. Вода натурально закипела, превратившись в грязно-коричневое джакузи из пены и ошметков ила.

В нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах протухших яиц, гниющей органики и какой-то лютой химии. Дышать стало тяжело, запершило в горле.
— Отходи от воды, быстро! — рявкнул я, хватая Саню за рукав куртки. Мы отскочили метров на пятнадцать назад, к деревьям, бросив удочки прямо на берегу.

Бурление продолжалось минут пять. Огромные пузыри поднимали со дна куски старого ила, черную взвесь и гнилые корни. Затем гул начал медленно стихать, вода постепенно успокоилась, и над озером снова повисла тишина, нарушаемая только шлепками мелкой рыбы, которая пыталась с берега упрыгать обратно в спасительную воду.

Что это было? Никаких леших, подводных лодок или болотных монстров. Это вполне реальное, но жутковатое природное явление, которое характерно именно для старых торфяников в период весеннего потепления.

Дно таких водоемов — это многометровый слоеный пирог из отмершей травы, деревьев, торфа и ила. Процесс гниения там идет круглый год. В результате разложения органики без доступа кислорода образуется огромное количество болотного газа — жуткой смеси метана и сероводорода. Зимой, подо льдом, этот газ скапливается в гигантские пузыри под плотными слоями донного торфа. А весной, когда лед сходит, вода начинает быстро прогреваться, плюс скачет атмосферное давление, эти газовые карманы начинают расширяться.

Сжатый газ ищет выход. Когда огромный пузырь начинает с силой протискиваться сквозь плотные слои слежавшегося торфа к поверхности, газ прет наверх, и земля буквально гудит и трясется. Возникает та самая вибрация и низкий гул, которые пугают людей.

-3

Почему рыба в панике выпрыгивает на берег? Тут вообще все жестко и прозаично. Когда этот огромный объем сероводорода и метана вырывается наружу, он моментально вытесняет из толщи воды весь кислород на этом участке. Сероводород невероятно токсичен. Рыба начинает банально задыхаться, обжигать жабры и слепнуть. Мелочь впадает в дикую панику и инстинктивно бросается врассыпную, вплоть до выброса на берег, лишь бы спастись от удушья и отравления. А крупный карась просто ложится на дно в оцепенении или уходит подальше от этого места. Поэтому клев и отрубает за полчаса до начала "извержения" — рыба чувствует химические изменения в воде заранее.

Мы подождали, пока ветер разгонит эту вонючую сероводородную тучу, вернулись к удочкам и ногами сбросили выбросившуюся рыбью мелочь обратно в озеро. Рыбалка в тот день, естественно, закончилась. После такого газового выброса точка будет мертвой как минимум пару суток, пока вода снова не насытится кислородом, а едкая муть не осядет на дно.

Если вы когда-нибудь услышите подобный гул из-под земли на весеннем болоте и почувствуете вибрацию — не паникуйте, мистика тут ни при чем. Просто отойдите от воды подальше и ни в коем случае не вздумайте в этот момент курить или чиркать зажигалкой. Метан отлично горит, и получить огненный шар прямо в лицо над закипевшей водой — перспектива вполне реальная.

А вы сталкивались с подобными природными выбросами на глухих озерах или торфяниках? Слышали когда-нибудь, как гудит болото перед выходом газа, и видели ли панику рыбы?

Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!