К 160-летию освящения храма Спаса Нерукотворного Образа в селе Спас-Торбеево
Икона — не просто картина, а «окно в горний мир». Иконописание — это особое служение, требующее знания канонов и богословия, предполагающее молитвенную подготовку. Иконописец должен сочетать художественные способности и духовные качества.
Находка в архивах
Господь сподобил нам радость — ещё одна замочная скважина в прошлое, в историю нашего храма. Удивительная находка была сделана в Российском государственном архиве древних актов среди церковных документов Троице-Сергиевой лавры. Особенно ценно и примечательно, что в канун 160-летнего юбилея первого освящения нашего Спасского храма мы можем немного погрузиться в его прошлое и увидеть связь времён с нашим настоящим.
Документ датируется 6 июля 1866 года и содержит прошение от всех прихожан из села Спас-Торбеево, Зубцово и Лычево. Под ним стоят подписи «сельских выборных» (так назывался староста селения, которых в XIX веке выбирал народ) и подпись «Десятского» села Спасского (так назывался участковый — выборное должностное лицо из крестьян, исполнявшее полицейские обязанности в деревне).
Прихожане доверили подать данное прошение князю Сергию Урусову. Текст приоткрывает перед нами часть убранства храма накануне первого освящения и даже сохранил имя иконописца и художника:
«…Храм во имя Спаса нерукотворного Его образа ныне вполне окончен и украшен благолепно; живописец Александр Драбов написал святые иконы, изнуряя себя целый год бдением и пощением, и укрепляясь молитвами; написал же отменно хорошо и согласно с православным духом в нас живущем…»
Александр Петрович Драбов
В XIX веке многие выпускники Академии художеств класса исторической живописи писали также иконы. Таким был и Александр Петрович Драбов (в некоторых источниках — Дробов), родившийся в 1837 году.
Он учился в Московском училище живописи и ваяния, затем в Академии художеств (1857—1861). В 1861 году получил звание художника живописи исторической с правом на чин XIV класса. Это звание давало некоторые привилегии: академист мог завершить образование в Академии или продолжить его, участвуя в конкурсе на золотые медали.
Александр Петрович Драбов скончался 10 сентября 1896 года от воспаления лёгких в чине статского советника. Ему было всего 56 лет. Похоронен в Москве на Пятницком кладбище.
Годы становления
Из исповедной ведомости за 1853 год церкви Флора и Лавра в Мясниках (ныне утраченный храм) известно, что 15-летний Александр Петрович Драбов являлся воспитанником популярного художника-портретиста, академика Аполлона Николаевича Мокрицкого.
Академик Мокрицкий стал непосредственным участником становления московской художественной школы. Среди его известных учеников: К.Е. Маковский, В.Г. Перов, И.И. Шишкин, И.М. Прянишников. Также в этом документе в Доме Московского Художественного общества числятся: Академии Художеств титулярный советник Михаил Иванович Скотти; учитель художественного класса Егор Яковлевич Васильев; Академии Художеств титулярный советник Николай Александрович Рамазанов; художник-преподаватель Павел Алексеевич Десятов и другие служащие при доме художественного общества.
Соседство Александра Петровича Драбова с известнейшими художественными личностями рубежа николаевской и пореформенной эпох, возможность черпать знания и перенимать мастерство великих тяжеловесов эпохи сказалось на мастерстве самого Драбова.
В Государственном Эрмитаже хранится картина «Портрет старой крестьянки», написанная Драбовым во время его учёбы в Академии художеств и датированная 1858 годом.
В 60-70-х годах XIX века Драбов служил классным художником Московского Елизаветинского училища — закрытого учебного заведения, где обучались дочери дворян, военных, купцов и духовенства.
Учитель Нестерова
Отдельно стоит отметить период служения Драбова в Реальном училище Воскресенского, где Александр Петрович преподавал.
Реальное училище Воскресенского, основанное педагогом К.П. Воскресенским, было одним из самых известных учебных заведений Москвы. В отличие от официальной гимназической программы, здесь делался упор на математику, физику, химию. Константин Павлович Воскресенский подобрал отменный преподавательский состав, из стен училища вышло много знаменитых людей.
Среди учеников Драбова был будущий великий русский художник Михаил Васильевич Нестеров.
Прологом творческого пути Михаила Васильевича Нестерова было трехлетнее пребывание в реальном училище К.П. Воскресенского в Москве (1874-1877), куда его отдал отец, потеряв надежду сделать из него купца, но не утратив мечты увидеть сына инженером-механиком. Однако творческая природа мальчика была столь ясна и ярка, что с первых же его шагов в училище нельзя было не приметить, куда лежит его путь. Учитель рисования Драбов разглядел Нестерова в шумной ватаге своих учеников.
Сергей Николаевич Дурылин, русский педагог, богослов и литературовед, записал в своих дневниках воспоминания Нестерова об учителе:
«Однажды Михаил Васильевич в веселую минуту спросил меня: - Знаете, какое было в училище прозвище у вашего друга? - Он выдержал хитроватую паузу и сам ответил: - Пугачев! — Это прозвучало так неожиданно, что он тотчас же пояснил: - Я горазд был на шалости. Я был запевалой во всех проказах. Я всегда был неспокойный, таким и умру. Чего-чего только я не вытворял с воспитателями! Француза мы изводили. Немец Поппе от меня плакал. Они меня терпеть не могли. А учитель чистописания и рисования любил. Фамилия его была Драбов Александр Петрович. Тихий старичок с красным носом. Вот вроде того «Учителя рисования», что написал Перов. …Учился в Академии художеств. А писал только образа. Мы рисовали у него с гипса. На мои рисунки он обратил внимание. Особенно хвалил голову Аполлона. Я ему благодарен. Он первый сказал: «Ему надо учиться живописи». Он сам, по своей охоте, стал приходить в училище по воскресеньям и учил меня работать акварелью. Я писал цветы с хороших оригиналов.
Робкий Драбов не усомнился открыть директору училища К.П. Воскресенскому, что в маленьком «Пугачеве» из Уфы таится художник.»
Сам Михаил Нестеров в своих мемуарах «Давние дни» вспоминает:
«Я начинаю выделяться по рисованию. Александр Петрович Драбов, наш учитель рисования, тихий, как бы запуганный человек, явно интересуется мной. Меня начинают знать как рисовальщика учителя и ученики других классов. На мои рисунки собираются смотреть. Мне задают трудные задачи… Рисование мое шло хорошо. А. П. Драбов подумывал, как бы меня познакомить с красками. Было решено, что он будет приходить ко мне во внеурочное время, по праздникам. Стали рисовать акварелью цветы с очень хороших оригиналов, сделанных с натуры бывшими учениками Строгановского училища. Это дело ладилось. Из таких акварелей у меня сохранилась одна небольшая. В один из уроков рисования у нас появился в классе Константин Павлович и с ним какой-то очень приятный, с седеющими пышными волосами господин. Драбов с ним как-то особо почтительно поздоровался, а поговорив, все трое направились ко мне. Гость ласково со мной поздоровался и стал внимательно смотреть мой рисунок, хвалил его, поощрял меня больше работать, не подозревая, быть может, что я и так рисованию отдаю время в ущерб остальным занятиям (кроме разве шалостей). Простившись со мной, посмотрев еще два-три рисунка, Константин Павлович и гость ушли.
После занятий я узнал, что это был известный, талантливый и популярный в те времена художник Константин Александрович Трутовский. Вскоре мне были куплены масляные краски, и я стал под руководством Драбова копировать образ архангела Михаила, работы известного в свое время Скотти. Эта копия подарена была позднее в Сергиевскую церковь в Уфе»
Александр Петрович Драбов стал для Нестерова настоящим проводником в мир искусства. Именно он открыл молодому художнику духовную природу живописи — познание и отражение окружающего мира через чувства и переживания души.
В 1890 году «Отрока Варфоломея» увидел профессор Прахов, заведовавший росписью Владимирского собора в Киеве. Поражённый художественным талантом её автора, пригласил Нестерова на работу в собор. Сначала художник колебался, принять ли это предложение. Потом согласился; более того, церковным росписям и иконам отдал свыше 22 лет своей жизни.
Драбов показал Нестерову сдержанную мудрость иконописной кисти. Для православного христианина икона служит связующим звеном между осязаемым чувственным миром и миром, недоступным обыденному восприятию — миром, который постигается только верой. Икона призвана являть утраченную красоту и гармонию мира, существовавшего до грехопадения, и возвещать о мире грядущем — преображённом и обновлённом.
Новый портрет в актовом зале Московской семинарии
В еженедельной газете «Московские Церковные ведомости» № 37 от 11 сентября 1888 года есть заметка, ещё немного раскрывающая жизнь Александра Петровича и рассказывающая о духовных людях того времени.
К новому учебному году актовый зал Московской духовной семинарии украсился портретом митрополита Санкт-Петербургского Исидора. Средства собрали по подписке среди служащих и учеников. Написание портрета поручили художнику К.Г. Астапову, но он не успел завершить работу из-за болезни и умер в апреле того года. Работу завершил художник Драбов, родственник Астапова, который ранее уже написал для семинарии портрет императора Александра II.
Газета отмечала:
«Г. Дробов и прежде сего заявил семинарии своё искусство и усердие: его кисти принадлежит прекрасный портрет в рост покойного Государя Императора Александра II... портрет был написан г. Дробовым в том же 1880 г. и ещё при жизни царя-освободителя помещён в актовом зале семинарии, как лучшее его украшение.»
Икона — откровение Божие, высказанное языком линий и красок.
Мировоззрение иконописца — мировоззрение Церкви.
Икона вне времени, она — отображение инобытия в нашем мире.
Икона — это всегда святыня, в какой бы живописной манере она ни была выполнена. Главное, чтобы всегда ощущалась степень ответственности иконописца за свою работу перед тем, кого он изображает: иконописный образ должен быть достоин первообраза.
Связь времён
До сих пор живёт предание о том, что в росписи храма принимала участие юная княжна Лидия Сергеевна – дочь князя Сергия Семеновича Урусова. И если учесть известный педагогический дар Александра Петровича Драбова, его умение передавать мастерство и вдохновлять учеников, это предание обретает черты исторической достоверности.
Увы, время и человеческое равнодушие безжалостно. Всё храмовое убранство было расхищено или уничтожено. Штукатурка вместе с живописью обрушилась под натиском стихии: многолетнее отсутствие кровли, беспощадные дожди и снега, морозы и зной год за годом разрушали кирпичные своды. То, что создавалось с молитвой и любовью исчезло навсегда.
Но не исчезла память. Не прервалась нить, связывающая времена.
Хочется думать, и душа верит, что хотя бы одна икона Александра Петровича Драбова дошла до наших дней. Пройдя путь длиною в 160 лет, она продолжает нести духовный свет всем, кто с ней соприкасается, свидетельствуя о реальности мира духовного.
Сегодняшняя возрождённая жизнь нашего великолепного храма Спаса Нерукотворного Образа в деревне Спас-Торбеево продолжается. Храм украшен благолепно: живописец Игорь Фёдорович Ивановский написал и продолжает писать святые иконы, бдением и пощением, и укрепляясь молитвами; пишет же отменно хорошо и согласно с православным духом в нас живущем...
Через 160 лет история повторяется — новый иконописец с той же преданностью и благоговением создаёт образы святых для того же храма. Связь времён не прервалась, традиция иконописания как духовного служения продолжается.
Низкий поклон храмоздателям, жертвователям и труженикам, создававшим и возрождавшим наш храм в разные эпохи. Вечная память художнику-иконописцу Александру Петровичу Драбову и всем усопшим благодетелям храма сего.