Молодым ребятам и девчатам самим сложно думать о себе, делать правильно и не попадать в неприятности, не говоря уже о том, чтобы помогать кому-то, кто слабее их, меньше или в силу особенностей вовсе не от мира сего. Есть такие, которым кроме их увлечений вообще ничего не надо. Всё остальное не имеет никакого значения. По крайней мере, так кажется, когда увидишь таких вот, со странными причёсками, кои носили в 1990-ых годах, в выцветших бейсболках из секонд-хэнда и в общем, на вид, совсем не внушающих доверия. Только стоит копнуть чуть глубже, познакомиться поближе, и окажется, что они вовсе не пропащие, даже наоборот, вполне могут взять ответственность, как за собственные поступки, так и за судьбу других. Например, два друга, Олег и Серёга, на которых буквально свалился дядя Олега. Он, дядя Юра, перенёс какую-то травму при рождении, и теперь ходит, точно лунатик, выполняет команды, будто верный пёс и нуждается в помощи посторонних практически во всех бытовых вещах. Парни играют в группе, им выпал шанс жизни, участие в фестивале, но появление нежданного гостя может помешать выступлению. Тут надо либо успевать в два раза больше, или выбирать межу мечтой и тем, что правильно.
Российское кино девяностых годов прошлого века отражало перемены в обществе посредством некоторого сгущения красок, мрачность которых иллюстрировала упадок и разложение. И отчасти такое изображение действительности было оправдано, справедливо. В данном случае, фильм, на первый взгляд, сделан по тем же лекалам, что и картины того времени. Здесь форма может чуть сбить зрителя с толку, воскресить воспоминания об эманации общества, разрухе и прочих рудиментах того периода. Однако в сущности фильм озвучивает совершенно противоположную тональность, только надо чуть переждать начальный беспорядок на экране и дождаться появления того самого Юры.
Фильм, кроме того, что является определённого рода событием в, как минимум, отечественном кинематографе, знаменует собой ту традицию, заведённую (разумеется, невольно), артистом Константином Хабенским. Он раз в десятилетие снимается в фильме-срезе эпохи. Таком, что на всю жизнь и будущим поколениям. В нулевые это был В движении, в десятые – Географ глобус пропил, и вот теперь Здесь был Юра. И это, как ни банально, символично. Здесь ему и вовсе не приходится произносить ни слова. Он молча выражает свой теперешний статус талантливого актёра. Приковывает внимание, как будто мы взираем на непрофессионального артиста с настоящей девиацией.
Нам предлагают взглянуть на ту маргинальную, достаточно редкую по нашим временам, прослойку молодёжи, которая точно блаженные в былые времена, ходят по миру и несут, сами того не понимая, благостную весть всему человечеству. Их голос теперь подавлен разными ненужными звуками, их поступки незаметны на фоне мировых катастроф и войн, однако они есть и более того, продолжают нести светлое-доброе-вечное. Олег и Сергей, правда, неидеальны. Однако они взваливают на свои неокрепшие плечи опеку над умалишённым и вполне сносно с этой задачей справляются. И на протяжении всего фильма мы не ощущаем какого-либо чувства тревоги за судьбу героя Хабенского. Тут нет условной чернухи, допущений в виде чуда или наоборот, кары небесной. Всё происходит так, словно в соседней квартире. Это невероятное ощущение, как будто попал в прошлое на три десятилетия назад, но без проблем того неспокойного времени. Оно в кадре освобождено, наконец, попало под амнистию и пятидесятичетырёхлетний Юра тому наглядное подтверждение.
Здесь был Юра – лаконичное высказывание, интуитивное, но точное. В фильме есть самое главное – это произведение искусства учит публику новому взгляду на стандартные вещи. Все мы понимаем, что к людям с особенностями надо относиться так же, как к остальным, и в то же время милосерднее. И сложно это описать словами, невозможно, но в картине улавливается эта трудная двойственность, и, что важно, без спекуляций, пошлого заискивания и манипулирования чувствами аудитории. Нам все давно надо было ощутить что-то подобное, мы все давно ждали такую ленту. Кино, точно определило дух теперешней эпохи, когда, невзирая на ужасающие кругом события, мы всё-таки научились понимать друг друга. Это парадоксально, но если вдуматься, каждый из нас, если приспичит, поступит примерно так же, как молодые пацаны. По крайней мере, после просмотра хочется на это надеяться.