Все части детектива-триллера будут здесь
Я уже совсем потеряла надежду на то, что отыщется хоть какой-то его след, когда однажды мне позвонили на рабочий телефон. Сначала раздался голос дежурного:
– Маргарита Николаевна, тут с вами связаться хотят, говорят, что срочно. Я не понял, кто это, но по всей видимости, кто-то из того дома, где раньше проживали Стальницкий и Лида Черкасова.
– Спасибо, свяжите меня – видимо, это были те самые бабули, с которыми я разговаривала о Лиде и Стальницком и позвонили они сначала дежурному.
Так оно и оказалось – одна из бойких старушек заявила, что они кое-что вспомнили и хотели бы поговорить со мной с глазу на глаз, мол, не телефонный это разговор. Не могла бы я приехать...
Часть 45. Возможная тонкая ниточка
Когда Даня предоставил мне лицо нашего деятеля, очищенное в интернете от грима, я, конечно, сразу обратилась к Ашрам Ину. Надо признать, что толку от него нет, причём непонятно, то ли он кого-то специально покрывает, то ли действительно его память по какой-то причине блокирует воспоминания. Когда показала ему портрет маньяка, он энергично замотал головой:
– Нет, Маргарита Николаевна, я этого человека точно не знаю, и не видел!
– Не может этого быть, Стальницкий! Вспоминайте! Этот человек есть и был в вашей жизни, иначе он так рьяно не убивал бы ради вас!
– Да с чего вы взяли, что ради меня?! Маньяк, может, ради вон, нашего администратора убивает, она девушка красивая, а я на кой ему нужен?
– Не валите с больной головы на здоровую! Слишком много в этой истории завязано на вас!
– Я ни в чём не виноват и ничего не знаю! – за всё время расследования мне порядком надоело его нытьё.
Даня прогнал по базе данных лицо нашего чудовища, но мы так и не смогли обнаружить, засветился ли где-нибудь маньяк. Пришли к выводу, что он не ведёт соцсетей, а если и ведёт, фото там – сплошной фейк. Также сразу стало понятно, что ранее этот человек не привлекался ни к какому виду ответственности, а следовательно, его данных в нашей базе и не будет. Маленький, тихий человек, не привлекавшийся ранее, и нигде не засветившийся со своей вот такой, естественной, личиной... Как искать – ума не приложу.
Конечно, на следующий день по моему указанию, Даня во всех соцсетях и городских пабликах вывесил объявление о поимке маньяка, а также на всех улицах Озёрского района расклеили объявления с его портретом, предупреждением о том, что этот человек очень опасен и просьбой о помощи в поимке. Через пару дней Даня обнаружил, что все объявления исчезли из пабликов, чертыхаясь, он ругался так, что слышали внизу оперативники и дежурные.
– Твою мать! – кричал он – как ему это удаётся! Если бы не его маньячество, он мог бы прослыть гением!
Ну, а уличная расклейка нам ничего не дала – ни от кого из ответственных горожан мы не получили никаких сведений.
– Интересно очень – возмущалась я – его что, никто не знает? Нет соседей, сотрудников, знакомых?!
– Марго, маньяки, как правило, замкнуты и одиноки, так что вполне вероятно, что и так. А по улице они передвигаются вот таким образом – Даня нацепил на голову капюшон от толстовки, который закрыл его лицо – так что кто-либо вряд ли будет подходить и специально вглядываться в его физиономию.
Насчёт того, что маньяки одиночки, он, пожалуй, прав... Они редко заводят друзей и предпочитают ни с кем не общаться, чтобы не выдать себя. Скорее всего, наш в этом не отличается от остальных.
Поскольку я примерно помнила шлем, который был на нём в тот день, когда мы встретились у кафе «Отара пьяных овец» и хорошо запомнила его байк, Даня взялся выяснить, где приобретено то и другое, но на маркетплейсах и в интернет – магазинах обнаружить стоящей информации не удалось, и мы пришли к выводу, что все эти вещи были куплены с рук. Даня кинулся искать продавца, но и здесь всё было глухо – вполне могло быть, что продажа была просто по договорённости, а не через соцсети. Тем не менее, надежды что-то обнаружить через шлем и байк мы не теряли, а потому не оставляли поиски.
Перед тем, как были убиты Олеся Жарникова и Нина Толмацкая, напротив СК на банере сначала разместили изображение приюта для животных, что мало ассоциировалось с загадкой, а позже, в начале ноября – рекламу молочной продукции местного молокозавода, что загадке вполне соответствовало. Я подумала про себя тогда, как же он ломает голову каждый раз, чтобы придумать место преступления... И в этом заключается вся жизнь человека – больше ему нечем жить... Именно поэтому возникало к нему в душе теперь очень часто чувство дикой, безудержной ненависти...
У родителей шестой и седьмой жертвы, а также у их партнёров тоже не смогли выяснить чего-то стоящего, разве что партнёр Олеси Жарниковой, который, в отличие от других партнёров, держался с ней на равных, показал, что Олеся сказала ему по секрету, что их паре обещали победу в конкурсе – она кое с кем познакомилась из комиссии театра современного танца, и этот человек сказал, что поможет им с победой, потому что их пару ждёт большое будущее, поскольку они очень талантливы. Олеся, буквально горевшая этой победой, спросила, что от них требуется, и этот человек сказал, что нужно будет всего лишь подписать контракт о том, что после учёбы в Джульярдской школе танца в США они останутся там работать на три года. В тот день Олеся должна была встретиться с этим человеком, чтобы посмотреть бумаги, и партнёр её предлагал ей пойти вместе, но девушка сказала, что сначала она пойдёт одна, чтобы всё досконально изучить, а уже потом они встретятся втроём. Парню это, конечно, не понравилось, но её было трудно переубедить – настолько она уже была настроена на победу.
Седьмая жертва, Нина Толмацкая, семнадцати лет отроду, сразу после того, как проиграла конкурс, оставила танцы – оказывается, она совсем не горела желанием ими заниматься и делала это только для того, чтобы угодить родителям. Те тоже были бывшими танцорами и горели желанием увидеть дочь когда-либо на большой сцене. Но Нина Толмацкая для танцев, по её собственному мнению, была не создана – она грезила спортом, в частности, гимнастикой, но родители были против. Продув отборочный тур, она устроила предкам страшный скандал и сказала, что больше на сцене в качестве партнёрши не появится – пусть они хоть что с ней делают. И вообще – она уже договорилась, её берут заниматься в команду гимнасток – гибкости и подготовки у неё хватит, потому что в детстве она именно этим и занималась. Разругавшись с родителями в пух и прах, она уехала жить к подруге и только иногда звонила, не желая ни за что возвращаться домой. Больше родители её не видели...
Мы предположили, что как раз наш маньяк и воспользовался ситуацией, прекрасно всё зная о Нине и пригласив её в ту самую команду гимнасток. Причём никто – ни родители, ни партнёр, ни та самая подруга – не знали, что это за команда такая, и кто именно пригласил в неё Нину.
Везде, во всём, куда бы мы не ткнулись, мы наталкивались на какие-то непреодолимые препятствия, которые выстраивал нам наш гениальный маньяк. Даня постоянно ворчал, что его энергию бы, да в мирное русло... А мы с Вадимом хотели только одного – поймать эту тварь и убить его при задержании, потому что жить такой на земле не должен, он не должен по ней ходить, налогоплательщики не должны содержать его за свой счёт...
И конечно, никаких следов не было найдено на месте преступлений и на телах девушек. Этот маньяк отличался крайней степенью осторожности – он заметал за собой все следы или просто – напросто не создавал их, этих следов. Вадим буйствовал:
– Марго, но не может же он ходить в защитном костюме! Где-то что-то ведь должно оставаться!
Я уже совсем потеряла надежду на то, что отыщется хоть какой-то его след, когда однажды мне позвонили на рабочий телефон. Сначала раздался голос дежурного:
– Маргарита Николаевна, тут с вами связаться хотят, говорят, что срочно. Я не понял, кто это, но по всей видимости, кто-то из того дома, где раньше проживали Стальницкий и Лида Черкасова.
– Спасибо, свяжите меня – видимо, это были те самые бабули, с которыми я разговаривала о Лиде и Стальницком и позвонили они сначала дежурному.
Так оно и оказалось – одна из бойких старушек заявила, что они кое-что вспомнили и хотели бы поговорить со мной с глазу на глаз, мол, не телефонный это разговор. Не могла бы я приехать... Конечно, я сразу согласилась, и поехала на встречу с бдительными жительницами старой пятиэтажки. Женщины встретили меня на скамеечке недалеко от подъезда, причём место выбрали посреди детской площадки – здесь была открытая территория, и никто не мог подслушать наш разговор.
– Здравствуйте! – вежливо говорю я женщинам – вы хотели мне что-то рассказать?
– Да – загадочно начинает одна из них – вы в прошлый раз спрашивали про Юрку Стальницкого, Лиду Черкасову, да про тех, кто с ними тут встречался, и мы вспомнили – были тут пара случаев, из-за которых кое-кто мог Лидку-то возненавидеть, и вообще, она малолеток не любила, унижала их всяко, нормальные-то кто вообще старался с ней не связываться, а остальные тумаков от неё здраво получали. В обоих этих случаях Стальницкий Юрка за малолеток заступился, так может, это чем тебе поможет, девочка! Так вот, был у нас такой во дворе – Серёжа Коршунов... И как-то он там Лидку то ли шалавой назвал, то ли ещё как-то, а она услышала. Он тогда от неё сбежал, – она его и догнать не смогла – но Лидка была злопамятная, а потому на Серёжу зло затаила, и когда однажды, уже через долгое время, он играл с ребятами в футбол на площадке, раньше тут и ворота были и заграждения, она подошла, в охапку его – хвать, и потащила на потеху публике! Дотащила до баков мусорных, тогда ещё старые стояли, глубокие, и скинула туда вниз головой. Он лежит, ногами дрыгает, а выбраться не может. Тут Стальницкий мимо шёл, увидел и помог ему выбраться, Серёжка тогда долго орал, что вырастет и Лидку убьёт.
– А второй случай? – спросила я, внимательно слушая бабулек.
– А второй... почище был... Думается нам, тот парень, Иван Потехин, на всю жизнь позор запомнил... Уж за что она его – неизвестно, парнишка был скромный и тихий. Они тут с ребятишками во дворе чего-то играли. Она улучила момент, подошла, притянула его к себе, резинку от штанов оттянула, да по штанам ножом и чиркнула в том месте, где оттянула... Да хорошо так вниз прошлась. Потом штаны с трусами вниз спустила – парень стоит, огорошенный, чуть не плачет, а мальчишки и девчонки смеются над ним. Время-то было... жестокое... А она, Лидка-то, говорит ему – нечего, мол, было подсматривать. Куда подсматривать, за кем подсматривать – этого никто не понял. Стальницкий тоже сначала ржал, аки конь, а потом взял ветровку свою, ему подал, говорит – замотайся и беги домой переодеваться.
– А сколько лет было тогда этим ребятам?
– Где-то, дай бог памяти, лет десять – одиннадцать.
– А вы знаете, что потом стало с этими ребятами?
– Да нет, не знаем. Обе семьи съехали отсюда, а куда, и что потом с детьми стало – неизвестно. Продали свои хаты, да съехали.
Я решаю, что это ниточка... Первая ниточка за всё время расследования. А потому спрашиваю у них, знают ли они полные данные родителей этих детей или самих детей. Оказалось, нет, память у бабуль хоть и получше, чем у многих молодых, но помнят они не всё, а потому я решаю сначала сделать запрос в паспортные столы и разного рода бюрократические органы для выяснения этих вопросов. И звоню Дане – возможно, у него это получится быстрее, сейчас ведь всё в интернете...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.