— Интересно, как там Сашенька, — произношу озабоченно, глядя на мелькающие за окном пейзажи заснеженного Подмосковья.
— Мы уехали два часа назад, вряд ли произошло что-что существенное, — отвечает муж иронично. — К тому же, твоя мать наверняка бы позвонила, если бы не нашла на нее управу.
— Да, но ты же знаешь характер нашей дочери…
— И именно поэтому ей полезно хоть на один день остаться в компании бабушки, — отрезает Паша. — Успокойся, Марина. С ней все будет хорошо.
Я киваю, понимая, что муж прав. Но волнение никуда не уходит — в конце концов, мы впервые оставили дочь с кем бы то ни было так надолго.
Сашеньке недавно исполнился год. И она из тех, кого называют беспокойный ребенок. Просыпается по десять раз за ночь, часто капризничает, не идет на руки ни к кому, кроме меня или Паши. По настоянию свекрови мы уже несколько раз показывали дочь разным специалистам, в том числе неврологам, но все уверяли, что у нее нет никаких патологий. Мама мне говорила то же самое — я, например, тоже была беспокойным ребенком, но свекровь это не убедило. Для нее младшая внучка была «с дефектом», и она почти не проводила с ней время, предпочитая близнецов Оксаны, старшей сестры Паши.
— Ты, наверное, прав, — бормочу я.
— Конечно, я прав! — отвечает муж с натянутой улыбкой. — Расслабься. В конце концов, мы едем отдыхать.
Назвать отдыхом все это мне сложно. Потому что для меня поездка с мужем в загородный дом на вечеринку к одному из его коллег — целое событие. И, если честно, я волнуюсь. Достаточно ли хорошо выгляжу? Не разучилась ли навыкам коммуникации в незнакомой компании? И главное — примут ли меня коллеги Паши, ведь до этого дня он на протяжении года посещал подобные мероприятия в одиночестве. Я была не против. В конце концов, для его карьеры полезно находиться в контакте с коллегами.
Он и сейчас планировал ехать один, но моя мама настояла, чтобы я отправилась с ним. Сказала, что пришло время и взяла на себя присмотр за Сашенькой на всю ночь, потому что вернуться мы должны завтра уже после обеда.
— Приехали, — сообщает муж, когда мы сворачиваем к большому дому, рядом с которым уже припарковано множество машин.
— Как я выгляжу? — я нервно поправляю волосы.
— Нормально, Марин. Хватит уже причитать, — с какой-то скучающей агрессией произносит муж. — Как будто ты в люди никогда раньше не выходила.
Его резкость меня ранит, но я не огрызаюсь в ответ. Потому что понимаю — я действительно замучила его вопросами. С тех пор, как мы решили ехать на этот праздник вместе, я места себе не находила. И, наверное, уже перегибаю палку.
В дом Паша заходит как себе домой. И с порога начинает обниматься с коллегами, пока я стою рядом.
— А ты Марина, да? — обращается ко мне один из мужчин, окидывая изучающим взглядом. — А то Пашка тебя прячет, как сокровище.
— У нас ребенок маленький, — недовольно произносит муж.
— Да понятно все. Я Анатолий. Можно просто Толик.
— Марина, — отвечаю я смущенно.
— Ну, веселись, Марина! — он подмигивает мне, прежде чем бросить на прощание: — Девочки сейчас в джакузи. Мальчики на первом этаже отдыхают.
Паша представляет меня еще нескольким парам. Среди них оказываются и хозяева дома — Дина и Сергей Голубевы, которые сразу берут нас в оборот. Сергей забирает Пашу в бильярдную, а Дина зовёт меня на цокольный этаж в бассейн.
— Не волнуйся, я тебя со всеми познакомлю, — тараторит Дина, пока мы спускаемся по лестнице. — У нас компания хорошая, дружная. Про твой приезд все знают — рады, наконец, познакомиться со второй половиной Морозова.
Мой ответ ее не слишком волнует, потому что следом она начинает рассказывать про дом и вспоминать бурные вечеринки, которые проходили здесь в прошлом. Я слушаю с интересом, но и с необъяснимой внутренней тревогой — Паша был здесь частым гостем, но никогда не посвящал меня в подробности. Теперь я понимаю почему.
В комнате с джакузи царит непринужденная атмосфера. До меня доносится оживленная болтовня и заливистый смех еще с лестницы. Но стоит нам с Диной появиться на пороге, все это стихает.
— Так, девочки! Марина Морозова — прошу любить и жаловать, — громко сообщает хозяйка дома, грозя пальцем одной из девушек, которая смотрит на меня с насмешливой ухмылкой. — Она в нашей компании новенькая. Так что старыми сплетнями пугать ее не будем, договорились?
В этот миг я ощущаю себя крайне неуютно. Словно за кулисами этой сцены происходит что-то важное, скрытое от меня за ехидными улыбками и взглядами.
Переодевшись в специальной комнате, я присоединяюсь к остальным. Красноречивая тишина сопровождает каждое мое движение.
— Алия… Света… Ольга… Кристина… — несмотря на волнение, стараюсь запомнить хоровод имен, чтобы в будущем не попасть в неловкую ситуацию.
— Ну, меня ты знаешь, — хохочет Дина. — Выпьем за нас красивых.
— И за них неверных, — насмешливо вставляет Алена, эффектная блондинка с родинкой над губой точь-в-точь как у Синди Кроуфорд. Она была той, что встретила меня ехидной улыбочкой.
Девушки громко смеются. Я же могу выдавить из себя лишь подобие улыбки. Не понимаю я таких тостов. Тема верности для меня — это не повод для шуток. Это основа основ. Какой брак может быть, когда партнеры изменяют?
— Ну, расскажи, Марин, как там в декрете, — произносит Оля, глядя на меня хитрыми глазами с прищуром.
— Бывает по разному, — говорю честно. — Дочка маленькая еще. Расслабиться не позволяет. Бывает, всю ночь с Пашей не спим.
— Ну, Морозов отличается самоотверженностью, — прыскает Оля. — Это мы знаем.
И опять мне чудится во всем этом скрытый смысл, недоступный моему пониманию.
— Дин, а что там с мясом? — спрашивает Алия, меняя тему. — Мужики не наговорились? Может, их поторопить?
— Попробуй, — пожимает плечами хозяйка. — Паша только приехал, может, на него повлияешь. У него шашлык отличный выходит, знаешь же.
То, что мой муж хорошо жарит мясо, для меня — открытие. Не самое приятное. Потому что какие-то чужие женщины в курсе этого, а я — нет. На семейных встречах за мангал всегда отвечает мой отец, и Паша даже не пытается ему помогать. А дома готовлю я.
— А вот пойду и потороплю! — говорит Алия, поднимаясь из чаши джакузи.
— Я с тобой. Мне просто нужно забрать телефон из куртки, — вру я, чтобы не показаться невежливой, и в компании Алии поднимаюсь наверх, точно зная, что в джакузи больше не спущусь.
Некомфортно мне там — и все тут! Побуду поближе к мужу.
Не сказать, что Паша очень радуется моему появлению. Шепчет мне на ухо про «мужскую компанию», но я делаю вид, что не понимаю о чем он.
Возможно, приезжать сюда изначально было плохой идеей.
Вскоре наверх подтягиваются остальные жены. Мужчины жарят мясо. Я помогаю Дине и Алие накрыть на стол. Оля и Света танцуют под популярные в нулевых песни.
Когда время близится к десяти, я сижу в углу, держу нетронутый бокал с навязанным мне, несмотря на протесты, шампанским, и ловлю себя на том, что просто считаю минуты. Музыка давно перестала радовать, смех и громкие голоса стали раздражать, а лица — сливаться в одно размытое пятно вместе с мерцанием гирлянд на каминной полке.
Чувствую себя здесь неуместной и лишней. Я не вписываюсь в эту компанию задорных кутил, да и не хочу. Я приехала провести время с мужем, но за весь вечер мы едва ли провели вместе больше двадцати минут. Когда я подхожу, он обнимает меня за талию одной рукой, не прекращая разговор, или чмокает в щеку, говорит «все нормально, Марин, отдыхай» и снова растворяется среди мужчин.
— Ты чего такая кислая? — спрашивает Дина, подходя и присаживаясь на подлокотник моего кресла. — Расслабься, ну!
— Я в порядке, — натянуто улыбаюсь, не желая продолжать разговор.
К счастью, ее кто-то зовет, и хозяйка вечера быстро отстает от меня. Смотрю на часы — всего половина одиннадцатого, время будто застыло.
Ужасно хочется домой, к Сашеньке.
Подумав о дочери, я вспоминаю, что давно не проверяла телефон — может мама что-то писала. Нахожу свою сумку под лестницей, включаю экран и вижу частокол из уведомлений.
Три пропущенных вызова от мамы.
Пять сообщений от нее же.
Сердце гулко бухает в груди — Боже, что-то случилось?..
Все, что происходит вокруг, вдруг теряет цвет, звук, вкус. Устремляясь подальше от шума, набираю ей:
— Мам, что?! — не скрываю паники в голосе.
— Мариш, у Сашеньки температура под сорок. Я сбиваю, но она опять поднимается, — мама едва не плачет. — Не хотела тебя дергать, думала, спадет, но она хрипит во сне и… Может, вы все же приедете? Врача я вызвала.
— Конечно, приедем! — выпаливаю, не успев подумать. — Уже выезжаем.
Уже нажав отбой, соображаю, что Паша выпил и не сможет сесть за руль, а я… так себе водитель, хоть права у меня есть. Но к больной дочери я поеду без колебаний. А Паша будет моим штурманом — так спокойнее.
Сжимая телефон в руке, бегу искать мужа.
Накинув пуховик, мчусь к отдельно стоящей новой бане, построенной «по немецким технологиям», о которой Сергей говорил с гордостью — мужики ушли первыми ее опробовать, с пивом и сигарами.
Комната отдыха пуста, на столе закуски и бутылки, из парилки, дверь в которую приоткрыта, слышатся голоса. Я уже готова вбежать туда, но что-то — какой-то чертов инстинкт — останавливает меня.
И тогда я слышу голос Паши. Слышу ясно.
— Да, мужики, моя Клава — огнище! — он самодовольно смеется. — Снимаю для нас люксы в командировках, вожу ее по дорогим ресторанам.
Сердце падает вниз.
Моя Клава?!
Я беззвучно глотаю воздух, как выброшенная на берег рыба, и не могу сдвинуться с места.
— Ну ты даешь, Пашка! — кто-то хлопает в ладоши, раздается одобрительный свист. — Гуляешь любовницу на корпоративные деньги?
— Классно устроился!
— Да если бы на корпоративные… — цокает муж. — Приходится свои тратить. Возрастная секретутка, приставленная тестем, бронирует мне стандарты.
— Это она зря, — раздается гогот.
— И, что, жена тебя еще не спалила?
— Как? — фыркает Паша. — Она понятия не имеет, сколько я зарабатываю.
Я стою, прижатая к стене, будто меня пригвоздило к ней выстрелом. Мир вокруг рассыпается на осколки — его тоже зацепило этим выстрелом, — а в ушах все еще эхо родного голоса. Наглого и лживого.
Воздух застревает в горле, пальцы леденеют. Внутри — обжигающая пустота, сердце бьется как при перегрузках, во рту горько. Я вжимаюсь спиной в деревянную стену, иначе, боюсь, упаду, потому что ноги дрожат.
Павел только что признался в измене? Рассказал друзьям о любовнице?!
Он хвастается этой… Клавой перед другими, как Сергей пару часов назад хвастался домом и баней.
И его приятели реагируют на его слова так, будто одобряют то, что у него любовница, и так, словно слышат про нее уже не в первый раз. Они все о ней знают!.. Все, кроме меня.
И тут же в голове включается защитный механизм — мозг начинает подкидывать варианты для самосохранения:
Может, я что-то не так поняла? Может, я слышу неправильно или Паша шутит, или, вообще, я задремала, и мне это снится?..
Но одобрительно-завистливый смех звучит снова, и я убеждаюсь — нет, не ослышалась. Потому что Павел сыплет подробностями своих игрищ с любовницей, уничтожая меня.
Так вот почему так участились в последнее время его командировки, вот почему он возвращается из них воодушевленный и возбужденный… Он не работает. Он отдыхает.
Элитный отдых за счёт компании моего отца. И за мой с Сашей счет тоже — ведь выходит, что на любовницу он тратил наши семейные деньги.
У меня будто пелена перед глазами. Я хочу кричать. Хочу ворваться в баню, посмотреть мужу в глаза, ударить его, показать, что со мной так нельзя, что я…
Рука сама тянутся к ручке двери, но в этот момент я обнаруживаю, что все еще сжимаю в ней телефон, по которому я только что сказала маме, что приеду к ней.
Приеду, потому что мой ребенок сильно болен.
Я нужна своей малышке, нужна своей маме, а все остальное, включая разоблачение мужа, не так важно. С этим я разберусь потом, на холодную голову.
Тем более, вовсе не обязательно устраивать сцену на глазах у этих людей, совершенно чужих мне и, судя по всему, таких же аморальных, как и мой подлый муженек. Если сейчас я сорвусь и выплесну все, что думаю и чувствую, этим дам мужу повод назвать меня истеричкой, а этим его «друзьям» доставлю удовольствие наблюдать за нашими разборками из первого ряда, а потом они будут обсуждать нас и перемывать кости на каждой следующей такой вечеринке.
Сейчас главное — моя дочь, а Морозов пусть катится!
Пока…
Рука, которая уже была готова дернуть на себя дверь, падает вниз сама собой. Гнев все еще бурлит внутри, но теперь он обретает стоп-сигналы, которые горят красным, предупреждая: нельзя.
Я делаю глубокий вдох. Руки дрожат, но в ногах появляется твердость. Я не задерживаюсь больше у этой двери в мой личный ад, не позволяю себе заглянуть в него. Просто разворачиваюсь и осторожно, но быстро ухожу.
Возвращаюсь в дом. Оставшись незамеченной другими забираю сумку, одеваюсь, на ходу вызываю такси — после того, что я только что слышала, я точно не в состоянии садиться за руль. Еще не хватало попасть из-за подлеца в аварию.
Оказавшись на улице, даже не чувствую холода, настолько полыхаю изнутри.
Такси подъезжает достаточно быстро. Я запрыгиваю в салон, дверь за мной хлопает, и дом с огнями, визит в который разделил мою жизнь на «до» и «после», остается позади. Дом, полный лицемерных людей, являющихся соучастниками измены мужа.
Теперь, когда я все знаю, мне становится понятным поведение женщин в джакузи: их косые взгляды и ухмылки, все эти странные шуточки и тосты на грани и за ней — все они были направлены в меня. Все они были обо мне. О дурочке-жене, всегда последней узнающей об измене мужа. Как их, должно быть, забавляла моя наивность.
Пока я гадала, что с ними не так и списывала их интерес к себе на то, что я новенькая, они просто смеялись надо мной. Это осознание обжигает, как кипяток.
Откинув голову на подголовник, я прикрываю глаза — ужасно узнать, что муж тебе врет и изменяет, но еще ужаснее то, что он этого даже не скрывает. Он как будто гордится тем, что у него есть любовница, выставляет это как какое-то достижение, этим еще сильнее унижая меня.
Телефон вибрирует в сумке, вынуждая меня открыть глаза и вернуться в реальность.
Смотрю на имя мужа на экране, и первая реакция — отдернуть руку, отбросить телефон, не отвечать. Но быстро понимаю: это не выход. Сейчас он ничего не подозревает, и мне нельзя выдавать себя. Скорее всего, он звонит, потому что просто потерял меня.
Я должна вести себя, как обычно, быть с ним такой, как всегда — спокойной и не доставляющей проблем. А прежняя я обязательно бы ответила на звонок любимого мужа.
Выдохнув, принимаю вызов.
— Да, Паш. Прости, что уехала, не предупредив, — говорю торопливо. — Мама позвонила, у Саши температура высокая, и я сразу поехала к ней.
— Высокая? А мне почему не сказала? Я бы отвез тебя, — рвется на подвиги мой самоотверженный муж.
— Ты выпил, — напоминаю я. — Все в порядке, я вызвала такси и уже почти доехала.
— Я тут закончу и приеду к вам.
— Не надо! — выпаливаю в ужасе и тут же снова смягчаю интонации: — Я справлюсь сама, и мама поможет. Не переживай. Отдохни там за нас обоих.
— Ты уверена? Может, я все-таки приеду? — до конца отыгрывает лицемер ответственного отца и мужа, а у меня все тело покрывается мурашками брезгливости.
Перед глазами встает сцена в бане, его хвастовство и мерзкие смешки.
— Уверена. Завтра созвонимся, — спешу закончить разговор.
— Ладно… Ты пиши, если что.
— Хорошо, — я отключаюсь, и такси замирает у маминого подъезда.
Почти бегом выскакиваю из машины и без лифта взлетаю на третий этаж. Мама открывает дверь, а я с порога спрашиваю:
— Ну как она?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Ты изменил меня", Юля Шеффер, Саша Ветрова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.