Существует форма погружения в игровое пространство, которая не связана с разрушением границ реальности, но тем не менее обладает выраженным деструктивным потенциалом. Речь идет о длительном уходе в виртуальный мир, где игра постепенно вытесняет значительную часть жизненного опыта. Этот феномен чаще описывается в терминах зависимости, однако психоаналитическая перспектива позволяет рассмотреть его как особую организацию отношения субъекта к удовольствию и реальности.
В логике, предложенной некоторыми психоаналитическими авторами, ключевую роль здесь играет обсессивная структура - то есть навязчивость. Для такого субъекта реальный мир оказывается пространством напряжения - это место скучное, тревожное и унизительное, где доминируют повторяющиеся обязанности, неразрешённые конфликты и ощущение собственной несостоятельности.
Повседневность переживается как лишённая насыщенности и внутреннего отклика. Возникает специфическое чувство отстранённости, которое можно описать как внутреннюю неподвижность или обеднение переживания.
Опустошая внутреннее пространство от напряжения и всех "неприятных" эмоций - геймер заполняет его наслаждениями и эмоциями из игры.
На фоне "омертвелой" реальности игровое пространство приобретает качественно иной статус. Оно предлагает ясные цели, измеримые результаты и структурированное признание. Аватар, которым управляет геймер, оказывается носителем тех качеств, которые в реальной жизни недоступны или переживаются как недостижимые. Сила, эффективность, значимость и признание становятся частью игрового опыта. В этом контексте возникает эффект смещения жизненной энергии в сторону виртуального двойника, где субъект начинает переживать полноту существования через посредничество персонажа.
Постепенно игра перестаёт выполнять функцию эпизодического ухода и становится основным местом аффективной жизни. Временные затраты растут, внешние обязательства теряют значимость, социальные связи ослабевают. Возникает парадоксальная конфигурация: виртуальная фигура насыщается активностью, тогда как телесное и социальное существование субъекта истощается. Это состояние можно рассматривать как крайнюю форму интерпассивности, при которой переживание жизни оказывается делегировано внешней конструкции, а сам субъект удерживает лишь минимальное участие, необходимое для поддержания этого процесса.
Вопрос для рефлексии:
Возникало ли у вас ощущение, что чья-то тщательно выстроенная публичная жизнь, представленная в цифровом пространстве, обладает большей интенсивностью и завершённостью, чем собственный повседневный опыт?
Как по вашему современная культура формирует постоянное сравнение с этими чужими образами, усиливая дистанцию между переживаемой реальностью и её идеализированными репрезентациями.
Что в вашей реальной жизни может так же закреплять это чувство внутренней обеднённости?
Автор: Можарова Глафира Павловна
Психолог, Клинический и семейный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru