Все части повести будут здесь
Так они и продолжали свою неспешную жизнь. Что Санька, что она сама уже очень сильно привязались к тёте Марусе, да и она к ним.
Лето, с его жаркими днями и прохладными ночами, постепенно подходило к концу. Они всё также продолжали проводить свободное время на речке, всё также помогали тёте Марусе с огородом, чулан в доме потихоньку начал наполняться заготовками с огорода, днём на уличной печке они вдвоём варили ароматное вишнёвое и смородиновое варенье, запах которого наполнял всю улицу, привлекая пчёл и соседских ребятишек, вечером неспешно разговаривали, сидя на скамейке напротив песочницы в саду, и эта замкнутая, закрытая жизнь сейчас очень нравилась Богдане.
Часть 24
После того, что она увидела в универмаге, ей очень долго ещё было не по себе. С одной стороны, было очень жаль сестру – наверняка она ничего не знает, и верит своему мужу, а с другой стороны... С другой стороны испытывала Богдана злорадство, хотя и противно было себе в этом признаваться. Наверное, это чувство приходит ко всем, кто находится или находился хоть раз в позе униженного, оскорблённого и осмеянного, и сейчас она думала о том, что не у неё одной проблемы подобного рода – есть такие проблемы и у старшей, на первый взгляд, казалось бы, идеальной, сестры. Сестры, которая во всём старается угодить отцу...
Богдана подумала, что на Зойкин характер та, скорее всего, подобного терпеть не станет и подаст на развод. И что же? Отец и над ней позволит смеяться всему посёлку, ведь «от хороших баб мужики не уходят...». Или же и Олегу станет приплачивать, лишь бы тот не ушёл от Зойки? Как отец постарается сохранить видимое благополучие? И почему для него это так важно? Зачем нужно показывать всем вокруг, что всё у тебя и твоих детей идеально, почему не наплевать на мнение окружающих? Наверное, потому, что такое поведение отец приобрёл на примере собственной семьи, его родители, хоть Богдана их и не знала, тоже были такими. Насколько она помнила по скудным рассказам, проживали они тоже в Истоке, заработали себе хорошую репутацию, видимо, и её отец старался сохранить это и этому следовать. Но зачем же, почему так рьяно?
Ах, как же ей хотелось узнать, что происходит в посёлке с момента её побега! Но нет человека, который поведал бы ей об этом, а кроме того, она никому не хотела раскрывать своего местонахождения, хотя и понимала, что рано или поздно она встретится с теми, от кого бежала без оглядки.
Дни её текли медленно, наверное, потому что Богдана наслаждалась каждым днём, была спокойной и собранной, ей нравилась работа и своя теперь такая налаженная жизнь. Молила она только об одном – чтобы и дальше было также, без потрясений.
Они с тётей Марусей насажали всего на огороде, и та предвкушала, как они с Богданой станут заниматься заготовками по осени и в конце лета, в те дни, когда Богдана будет не на работе.
И каждую, наверное, минуту своей жизни она мысленно благодарила Алёну, которая буквально заставила её вырваться из той жизни, которой она жила когда-то. Скучала ли она по отчему дому и по ней, той жизни, которой жила раньше, до встречи с Иваном? Нет, потому что теперь у неё был Санька и это было единственной причиной, по которой, несмотря ни на что, она испытывала к мужу толику благодарности. Потому что именно Иван подарил ей сына, и когда она думала над этим, то в голову часто приходила мысль, что если он окончательно оставит её и сына в покое – она простит его за те издевательства, которые испытывала при жизни с ним.
– Ты как? Расстроена? – спрашивала её Алёна после той встречи в универмаге.
– Да нет, что ты... Чего мне расстраиваться? Зоя, если узнает об этом, сама должна принять решение. Я не собираюсь вмешиваться. И потом – пока не хочу, чтобы хоть кто-то знал о том, где я нахожусь.
– Богдана, рано или поздно тебе придётся с ними со всеми встретиться...
– Я знаю. Но дай бог, чтобы это произошло как можно позже.
Когда установилась летняя жара, они с сыном, Алёной и ещё несколькими ребятами стали ходить на речку, на ту самую заводь, куда подруга обещала их отвести. Купались, загорали на песке, Санька обрёл себе новых друзей – у него и в садике-то их было предостаточно, а тут и вовсе стало много, тем более, некоторые ребята оказались с улицы, на которой жила тётя Маруся, и дети стали приходить к ним, чтобы играть в песочнице.
Богдану это немного тревожило – возможно, куча детворы не даст тёте Марусе отдохнуть днём, будут шуметь, и она спросила об этом женщину.
– Да ты что, девонька?! – удивилась та – дети – это радость! И чем их больше, тем лучше!
У неё, у этой доброй старушки, было столько нерастраченной любви и нежности, что доброе слово или улыбка доставались почти каждому ребёнку. И поскольку она очень любила разного рода выпечку и стряпать, пирожками с картошкой или булочками угощалась вся компания.
Интерес Богданы к тому, что происходит в посёлке, всё же был удовлетворён – неожиданная встреча состоялась в городе. Туда она поехала для того, чтобы кое-что купить на рынке, и торопилась скорее вернуться домой – Санька остался под присмотром тёти Маруси, а она не хотела стеснять этим женщину, всё же человек в возрасте, отдыхать больше нужно. Она спешила на автобус, когда внезапно на улице столкнулась буквально нос к носу с Клавдией, той самой портнихой из райцентра, с которой встречался отец и которая часто шила наряды для Богданы. Увидев друг друга, они остановились в удивлении, и не сразу нашли нужные слова.
– Богдана! – воскликнула Клавдия – ох, какая встреча неожиданная!
– Здравствуйте! Клавдия Петровна... пожалуйста, не говорите никому, что видели меня здесь! – Богдана умоляюще сложила руки у груди.
– А кому мне говорить?! С отцом твоим у нас все встречи прекратились, так что ты не переживай, никому я не скажу, да и не нужно мне этого!
– Вы расстались? – удивилась Богдана.
– Конечно! Я ведь... пыталась своё мнение высказывать, когда он со мной проблемами делился, но его это не устраивало – я, видите ли, должна была либо с ним соглашаться, либо молчать. Но кто он такой, чтобы указывать мне, что я должна делать? Выгнала я его, в общем...
– Узнаю своего отца! – улыбнулась Богдана – все должны ему подчиняться, а женщина для него так вообще бесправное существо.
Клавдия рукой махнула:
– Богдана, да если бы я раньше знала, что он такой – вообще бы его у себя не привечала. Я ведь... старалась поддержать тебя тогда, когда он с твоей женитьбой придумал... Говорила ему, куда, мол, ты девчонку толкаешь, на что, она ведь дочь твоя, ты утверждаешь, что младшенькая, любимая... И когда весь посёлок смеялся над тобой, я у него спрашивала, почему он это не остановит. Так он говорил, что это, видите ли, уроком будет для тебя. Вот так-то... И мне – не лезь в нашу жизнь, ты нам никто, я сам знаю, как воспитывать дочерей... Надоело мне это, вот я его и выгнала. Но о том, что ты убежала, от поселковых знаю, у меня там много клиенток. Есть те, кто искренне тебя жалеют, но в ситуацию не вмешивались – сама знаешь, у людей свои дела-заботы...
– Клавдия Петровна – несмело попросила Богдана – вы можете мне рассказать – что сейчас в посёлке делается?
– После того, как ты уехала? Расскажу, конечно, что знаю. Отец твой, как только узнал о том, что ты ушла вместе с сыном, весь посёлок на уши поднял – выспрашивал, кто и где тебя видел. но ему, видимо, никто ничего не подсказал. С Иваном они очень сильно поссорились, твой отец требовал у него вернуть ему машину, а потом стал кричать, – они прямо на улице ругались, так, что все слышали – что больше он денег не получит. Они чуть не подрались, но их мужики – соседи растащили. Твой отец требовал с Ивана ответа, где ты сейчас, и почему ушла от него вместе с ребёнком, пригрозил ему милицией, сказал, может он убил и тебя, и ребёнка, на что Иван стал кричать, что он не дурак, чтобы за это в тюрьму идти. И в посёлке стали возникать у поселковых вопросы – почему ты ушла с ребёнком, никому ничего не сказав, и ладно бы – вернулась в дом отца, но ты ушла совсем. Геннадия вызывали в сельсовет и потом в милицию... Так что у твоего отца, Богдана, неприятности, и вероятно, он их заслужил. И ты, конечно, знаешь, что он очень не любит, когда страдает его репутация, а потому, скорее всего, будет пытаться тебя найти, чтобы вернуть домой.
– А Иван? – голос Богданы дрогнул – вы не знаете... он с Тоней?
– Да нет. Мои клиентки рассказывали, что дома живёт, с Натальей. Та даже слегла от переживаний, Ивана во всём винит. А кое-кто слышал, как Иван и Тоня ссорились.
– Ссорились?
– Да. Тоня звала его к себе, мол, что я, что родители, ждут не дождутся, когда ты к нам переедешь... А он ей в ответ – ты что, мол, дура что ли? У меня жена и ребёнок пропали – а я вот так сразу шасть к тебе, что ли? Она ему – но ты же всё равно собирался со мной сойтись! А он её обозвал всячески, тупая ты, сказал, если не понимаешь, что там другие обстоятельства были! Ко мне, мол, и так милиция наведывалась по поводу того, что Богдана и Сашка ушли в неизвестном направлении, а если я ещё и к тебе перееду, они вообще подумают, что я реально свою жену и ребёнка порешил. Вот так-то, Богдана, всем от тебя хлопоты! – Клавдия сказала это с иронией, но очень по-доброму и улыбнулась в конце. Видно было, что она тоже как-то злорадствует и радуется, что ли, что девушка нашла в себе силы уйти от своей семьи и семьи Ивана.
Единственное, что Богдане было жалко Наталью – та хоть как-то старалась ей помочь в нелёгкой её жизни, а теперь вот переживает не только за жизнь Ивана, а ещё и за неё, и за правнука. Заметив, что она погрустнела, Клавдия всё сразу поняла и спросила:
– Ты чего голову повестила, Богдаша?! Радоваться должна, что вырвалась из своей семейки.
– Клавдия Петровна, вы не могли бы исполнить мою просьбу, для меня это очень важно! Конечно, если у вас получится.
– Что именно?
– Мне нужно каким-то образом передать для Натальи, бабушки Ивана, весточку. Желательно так, чтобы Иван не слышал. Просто сказать ей, что всё у меня хорошо, и что к Ивану я не вернусь. Больше ничего. Говорить, что я в городе, не нужно. И хотелось бы в милицию сообщить то же самое, а то и правда начнут искать меня. Я удивлена, как отец ещё заявление не написал о пропаже меня и моего сына.
– Да ты что, Богдана! Он и не сделает этого – к нему же ещё больше вопросов возникнет и тогда его драгоценной репутации придёт конец! Ты не переживай – я через своего соседа в милицию передам на словах то, что ты просишь. И Наталье найду способ сообщить. Только что же ты – так и будешь прятаться от них всю жизнь?
– Нет, не буду. Встану на ноги, и подам на развод с Иваном. И конечно, встречусь с отцом, чтобы сказать ему всё, что я о нём думаю. Клавдия Петровна, а про Зою, сестру мою, и Валю вы ничего не знаете?
– Зойка так и живёт с мужем и детьми. Соседи говорят, что они стали часто ссориться. Раньше такая семья была... а сейчас...
Богдане пришла в голову мысль о том, что Зоя, наверное, знает всё про своего мужа и эту городскую... Но говорить ничего Клавдии она не стала, как не стала и сообщать, где именно она теперь живёт.
– А Валька... Вроде Геннадий жаловался, что уехала она – и глаз не кажет. Только лишь иногда Зойке звонит и всё. Геннадий пытался у неё адрес выведать – где, мол, Валька сейчас живёт, но та ему, в первый раз ослушавшись отца, отказалась говорить.
Они немного помолчали, а потом Клавдия задумчиво сказала:
– Вот что происходит, девочка, когда во внешне благополучной семье не могут близкие общего языка найти.
Попрощались они, как старые добрые друзья, и Богдана поехала домой, переваривая в голове то, что услышала от Клавдии. Значит, вот как – репутация отца в посёлке всё же страдает, не смог он сохранить хорошую мину при плохой игре, не сумел на всё село построить из себя пример отличного и безупречного отца... Нет, Богдана была благодарна ему за то, что он вырастил её и сестёр, ценила то, что он растил их один, не привёл в дом женщину, которая неизвестно как относилась бы к ним, а с другой стороны, пришла в голову мысль, что может быть, если бы и привёл – это было бы к лучшему, они, девочки, получили бы от матери надлежащие знания, и возможно, отец не был бы так придирчив к своей репутации и не старался бы показать всем, какой он положительный со всех сторон.
Она рассказала Алёне о том, что встретила Клавдию, и об их разговоре, на что та мудро заметила:
– Ну, этого следовало ожидать. Рано или поздно с кем-то из своих знакомых оттуда ты бы встретилась. То, что она смолчит перед твоим отцом – тоже не факт, хоть она его и выгнала. Может сказать так просто, чтобы покуражиться, сказать, что мол, встретила твою дочь, и она счастлива. А вот то, что ты попросила её в милиции так сказать и Наталье сообщить – это очень хорошо! Хотя папаша твой навряд ли пойдёт подавать заявление – в этом я с ней согласна, да и Ивану запретит.
Так они и продолжали свою неспешную жизнь. Что Санька, что она сама уже очень сильно привязались к тёте Марусе, да и она к ним.
Лето, с его жаркими днями и прохладными ночами, постепенно подходило к концу. Они всё также продолжали проводить свободное время на речке, всё также помогали тёте Марусе с огородом, чулан в доме потихоньку начал наполняться заготовками с огорода, днём на уличной печке они вдвоём варили ароматное вишнёвое и смородиновое варенье, запах которого наполнял всю улицу, привлекая пчёл и соседских ребятишек, вечером неспешно разговаривали, сидя на скамейке напротив песочницы в саду, и эта замкнутая, закрытая жизнь сейчас очень нравилась Богдане.
На работе всё наладилось, а скоро стало известно, что Геннадий со своей Нелли Робертовной переехали в другой город и забрали из детского сада Сёмку. После этого она совсем успокоилась. А скоро, в один из августовских дней, Алёна принесла ей радостную и в то же время, очень взволновавшую её, новость.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.