Лена жила в квартире 47 уже пятнадцать лет. Две комнаты на седьмом этаже девятиэтажки в Черемушках, окна на восток, утром солнце, вечером тишина. После развода эта квартира стала ее крепостью — здесь никто не кричал, не хлопал дверьми, не устраивал скандалов.
Сын Андрей учился в МАИ на третьем курсе — авиационный институт, как и работа мамы. "Хочу продолжить семейную традицию", — шутил он. Жил дома, но появлялся редко — учеба, друзья, какая-то девушка, о которой не рассказывал. Лена скучала, но понимала — парень взрослеет, у него своя жизнь.
После развода с мужем прошло уже семь лет. Бывший супруг исчез из их жизни полностью — не звонил, не интересовался сыном, алименты платил через бухгалтерию нерегулярно. Лена привыкла рассчитывать только на себя. Работала в конструкторском бюро оборонного НИИ, проектировала детали для авиационных двигателей. Работа секретная, ответственная, требующая полной концентрации.
Напротив, в квартире 48, жила Тома. Тоже одна, тоже разведенная, но характер у нее был совершенно другой — шумная, общительная, любила поговорить с соседями на лестничной площадке. Работала она продавщицей в гастрономе, знала всех в округе, всегда была в курсе районных новостей.
Конфликт между ними начался из-за пустяка. Лена любила тишину, особенно по вечерам, когда работала над чертежами дома. А Тома обожала телевизор — смотрела все подряд, громко, до позднего вечера. Стены в доме были тонкие, звук проходил отлично.
Сначала Лена терпела. Потом стала стучать батареей — вежливо, не сильно. Тома звук убавляла, но ненадолго. Через полчаса снова орал телевизор.
Однажды Лена не выдержала — постучала в дверь соседки.
— Извините, можно тише делать? Я работаю дома, мне нужна тишина.
Тома встретила ее неприветливо:
— А что, в доме жить нельзя? Телевизор смотреть нельзя? Это же не ночь.
— Но ведь очень громко...
— Мне так слышно лучше. У меня слух плохой.
— Может, наушники купить?
— А может, вам в деревню переехать, если тишина нужна?
Разговор не получился. Лена ушла, с трудом сдерживая слезы. Дома она села за чертежный стол, но сосредоточиться не могла — руки дрожали от обиды. Неужели так трудно проявить элементарное уважение к соседям?