Где-то на значительном удалении от Млечного пути в не самой большой галактике жила‑была система красного карлика. Скромной такой, но очень агрессивной звездочки.
Вращалась вокруг той звезды одна единственная планета. Вращалась очень быстро, словно пыталась убежать от палящих лучей, но это не помогало. От того и было на поверхности той планеты 300 по Цельсию в тени, и приблизительно 500 на светлой стороне.
А ещё было у той планеты притяжение до 8g. Без сомнения сильное притяжение, но приятное и нужное для всех тех, кто жил на той планете. Такая сила тяжести и держала исполинские кремниевые леса — иначе как бы деревья высотой в сотню километров устояли? Да и сама планета была огромной, массивной, не чета нынешним камешкам.
И жизни было на той планете много. Да всё на основе кремния.
Куча живности всякой, что ползала по земле, плавала в океанах да морях хлорных, и прыгала по ветвям исполинских лесов, где отдельные деревья устремлялись вверх от горячей поверхности на добрую сотню километров. Кремний, как известно, элемент прочный — из него и скелеты строить удобно, и стволы такие, что никакому урагану не сломать.
И люди тоже там были. Разные, как деревья в лесу. И большие и маленькие. Жили они в разных местах. Из-за тепла да размера своего. Тем, кто был высок, было хорошо и на горячей земле у подножия исполинских лесов. А маленьким да вёртким столько тепла не требовалось, вот и лезли они повыше, да и строили свои дома и города на ветвях да в стволах. У них даже кровь была не красная, а голубая — кремний в ней растворённый придавал такой оттенок.
В общем, всё было хорошо и живенько.
Да только прилетели в ту систему левые ребята. Осмотрелись, пригляделись. И к звездочке, а особенно к её единственной планете. Решили на пробу спилить несколько деревьев. Хорошие деревья, самые высокие на всей планете, так и просились под пилу. А ребята что задумали, то и сделали. Спилили великанов, да только пенёчки оставили.
А древесинка кремниевая грабителям планетарным пришлась по вкусу. Хорошая кристаллическая, отличные хранители информации, а после отработки и как топливо сгодиться.
И пошло-поехало. Зашумели пилы по всей планете, застонали леса исполинские. Падали деревья одно за другим — сотнями, тысячами. Ломались ветви, рушились города на высоте, летели вниз маленькие да вёрткие кремниевые человеки.
Пришельцы оказались деловые и хваткие. Пилили не только лес — они сдирали с планеты всё, до чего могли дотянуться. Брали живность кремниевую на память, в коллекции да на опыты. А потом и до самих кремниевых людей добрались: кого забрали, кого рассыпали в пыль.
Но и этого им показалось мало. Они были не просто грабителями — они были великими переработчиками. Кора, мантия, даже само ядро планеты — всё шло в дело. За несколько тысячелетий они вывезли большую часть её массы. А когда планета стала терять притяжение, атмосфера начала улетучиваться, океаны хлорные испаряться — они просто переставили оставшийся осколок на новую орбиту. Подальше от агрессивной звезды, чтобы ничего не мешало последней разгрузке. И бросили.
Остывал тот осколок долго. Без прежней толщи пород тепло уходило быстро. Гравитация упала с восьми g до жалкого одного. Температура — с пятисот градусов до того холода, где вода стала жидкой, а не кипела.
А отходы своего промысла пришельцы сваливали тут же, в системе. Зачем везти мусор далеко? Так и кружили вокруг звезды груды переработанной породы, обломки коры, ошмётки кремниевых лесов, окаменевшие останки былых жителей. Всё это потихоньку слеживалось, смерзалось, собиралось в комья. Так и появились соседние планеты — Марс, Венера, Меркурий, пояс астероидов. А Луну, поговаривают, вообще из случайно оставленного куска ядра сварганили, когда мимо пролетали. Так что если посмотреть сейчас на ночное небо — всё, что мы видим, лишь объедки с чужого стола, отходы производства, которые инопланетные гости поленились увезти.
Когда всё, что можно было вывезти, вывезли, а остатки бросили догнивать на новой орбите, улетели они так же внезапно, как и появились. Исчезли в звёздной пыли, словно их и не было.
Остался остывающий осколок. Без лесов исполинских, без городов на ветвях, без тех, кто бегал, плавал и прыгал. Только ветер гулял по равнинам да поднимал кремниевый пепел. Дожди и время довершили остальное: сгладили острые края, занесли осадками то, что не успели утащить. Кремниевые останцы, что уцелели, ветер обточил, придал им причудливые формы. Вода пропитывала их, растворяла одно, осаждала другое, превращая волокна гигантских деревьев в плотные, звенящие породы — яшмы, халцедоны, опалы.
Шли эпохи. Менялся лик планеты. Климат остывал, кислород накапливался в атмосфере. Выросли новые леса — уже не кремниевые, а углеродные, хрупкие и низкорослые по сравнению с теми великанами. Появились новые существа с красной кровью, которым и невдомёк было, что те самые столовые горы с плоскими вершинами, базальтовые столбы, составленные из правильных шестигранников, и причудливые скалы — вовсе не творение ветра и воды, а лишь пни да окаменевшие волокна исполинских деревьев, срезанных под самый корень. Что сама сила тяжести, к которой они привыкли, — лишь жалкая десятая часть того, что было когда‑то. Что соседние планеты — не ровесницы, а просто свалки.
Учёные с красной кровью спорят о происхождении этих форм. Одни говорят — вулканы, быстрое остывание лавы. Другие — древние рифы. Третьи поднимают старые гипотезы, вспоминают про кремниевую жизнь, про деревья-великаны — но их высмеивают. Биохимия, говорят, не позволяет. И невдомёк им, что и атмосфера тогда была другой, и вода не водой называлась, и законы химии на той планете, может, чуть иначе работали. Или просто кремниевые организмы нашли способ, который нынешним мудрецам и не снился.
Люди роют землю, находят куски чистого кремния, дивятся причудливым жилам и пластам. Из кремниевых сланцев делают абразивы, из опок — цемент, из яшм — украшения. Кремниевую воду пьют для здоровья, не подозревая, что это — отголосок той самой голубой крови, что текла в жилах древних жителей планеты. Смотрят в телескопы на Марс, на Луну, ищут там следы жизни — и не догадываются, что всё это просто выброшенный мусор, ошмётки того мира, который был разграблен задолго до их появления.
А глубоко в породах, там, где человек ещё не докопался, лежат остатки былой жизни — той самой, что была до них. Иногда буровики находят странные пустоты правильной формы, иногда — слои чистого кремния необъяснимого происхождения. Спорят, ломают головы, пишут диссертации.
**И только огромные пни, ставшие горами, да столбчатые скалы, да столовые плато остались как напоминание о том времени — но существа с красной кровью о нём даже и не подозревают.** А может, и не хотят подозревать, потому что если признать, что всё вокруг — лишь жалкие остатки былого величия, да ещё и сваленные в кучу чужими руками, то что же тогда остаётся от их собственной гордости?
Так и живут, копаются в окаменевших пнях, добывают из них кремний для своих микросхем, строят свои теории о происхождении мира и даже не догадываются, что ходят по кладбищу цивилизации, что была задолго до них — и, возможно, была куда мудрее.
***
*А если присмотреться к Башне Дьявола в Вайоминге, к Тропе Великанов в Ирландии, к Мысу Столбчатому на Камчатке или к скале Лос-Органос на Канарских островах — может, и вправду это не базальтовые столбы, а окаменевшие волокна стволов, спиленных неизвестно кем и неизвестно когда? *
*Ведь наука говорит одно, а глаза — совсем другое.*
Вот такая придумалась мне сказочка, когда я впервые услышала про кремниевую теорию. А когда уж сама посмотрела на фотографии столовых гор да удивительных карьеров в Китае — просто не могла не записать её. И теперь жду прочесть в комментариях ниже - что вы думаете на этот счёт
