Массовый зaбoй и сoжжение коров в деревнях Новосибирской области ветеринары проводили под прикрытием силовиков.
Животных усыпляли, после чего cжигали, обложив автомобильными покрышками и поленьями. Толком объяснить, что стало причиной этого варварства, мне никто так и не смог.
Поэтому — сразу несколько версий, начиная с рейдерского захвата фермерских хозяйств крупными агрохолдингами и заканчивая промышленным саботажем и разного рода конспирологией.
Села во время зaбоя блокировали полицейские, но корреспондент «Новой» сумел пройти через блокпосты, чтобы увидеть и услышать, как на грани вымирания живут фермеры, для которых корова — это не просто молоко-мясо, а нечто большее, родное. Жизненно важное…
Все имена в репортаже изменены. Это просьба жителей, которые боятся репрессий со стороны властей разного уровня, в том числе поселковых, — по сути, соседей, которые жили и продолжают жить с тобой бок о бок, будто и не было этих страшных костров.
Знак беды
Добраться до Козихи, которая попала в «черный список» ветеринаров, с одной стороны — просто. Ведущая к селу дорога почищена, местами даже освещена. Но попробуй найти того таксиста, который взялся бы в ночи ехать полтора часа в одну сторону, зная, что впереди — шлагбаум, наряд полиции, который в лучшем случае развернет машину обратно в Новосибирск, не доезжая пары километров до места высадки пассажира. На удивление, я такого смельчака нашел достаточно быстро.
Виктор за рулем с детства (здесь многие садятся за баранку с младых ногтей). И водить любит, и расстояния его не пугают. А ехать в нашем случае ночью даже удобно — дороги пустые. Сейчас у него праворульная «Тойота Королла». Виктор не жалуется. На вопрос, что происходит, отвечает коротко и прямо:
«Беспредел происходит, фермеров «латошат» и увозят в отделы [полиции]. Варвары эти заходят и забивают скотину».
Все въезды в Козиху были перекрыты блокпостамию. Фото: Игорь Стрельцов
Но просто так, как раньше, сейчас в Козиху не попасть. Прямо перед мостом через Ирмень — наскоро сооруженный блокпост. Здесь и теплушка, где можно переночевать, и автозак припаркован на всякий случай, парочка автомобилей: ДПС, полиция… И шлагбаум на веревочке, как в кино.
Полицейским велено никого не впускать. Только при наличии документов, подтверждающих, что ты проживаешь в Козихе. Даже родственникам, не говоря уже о друзьях-товарищах или еще каких «нежелательных элементах», въезд в село заказан. Журналисты, ясное дело, проходят по категории «элементов», им въезд запрещен категорически.
И мы с Виктором принимаем решение: не доезжая до Ирмени пересесть в другой автомобиль, который по договоренности с Виктором подогнал к месту встречи как раз местный житель Олег.
Машина у него тоже японская и тоже праворульная, с солидно затемненными задними окнами, что оказалось очень к месту. Через блокпост проезжаем в начале третьего ночи. Это тоже на руку. Из вагончика выскочила сонная женщина и, поздоровавшись с Олегом, быстро открыла шлагбаум, стражи порядка следили за порядком, прикрыв заспанные глаза…
Главное препятствие мы преодолели, дальше — село, местные жители, коровы. Подъезжаем к дому. Вокруг с истошным лаем носятся сразу три собаки «дворянской», то есть неизвестной, породы. При этом лают они больше «для приличия» — служба такая.
— Не обращайте внимания, они только гавкать способны, не кусачие, — говорит хозяин дома Борис Иваныч. Ему немало лет и болят ноги. Борис Иваныч — пастух, всю жизнь. А в этих местах пасти коров — это не по полю гулять с хлыстом. Тут за стадами присматривают исключительно с лошади. Иначе просто не успеть за всеми. Из-за постоянного сидения в седле — и профессиональные болячки, артриты и прочее.
В селе даже собаки коровам не посторонние. Собака тут — не просто друг человека, но и помощник пастуха. Фото: Игорь Стрельцов
Борис Иваныч немногословен. Тем не менее поговорили мы больше часа, до четырех утра.
— Я пас 350 голов. В семь утра выгоняешь, в восемь вечера загоняешь. Такие вот дела. У нас кругом посевы, надо, чтобы коровы не разбредались. Чтобы не потравили пшеничку. Ездишь рядом, подворачиваешь их потихонечку. Это адский труд, если кто не знает.
Подъем в пять утра, за два часа до выгона. И так каждый день… Полицейский, ветеринар, депутат или еще кто, он, прежде всего, человек. Ведь так? Они хорошо сидят, но нас-то зачем трогают. Мы на свои семьи работаем. И у них семьи — дети, внуки, а за чиновниками теперь еще и ОМОН стоит. Но нельзя же вот так с людьми — в наручники — и в кутузку.
Борис Иваныч встает из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Ему еще собак кормить. Они отчаянно намекают на улице, что пора. Выхожу с хозяином. Закуриваю. Тишина по всему селу. Спрашиваю, стоит ли сходить погулять?
— Иди, никаких проблем, главное, обратно вернись, кровать застелена.
Так и вышло — без проблем. Одно неудобство: кровать не по росту, я длинный, а кровать короткая. Спал наискосок.
— Мы родились здесь, здесь всю жизнь и живем, — за чаем ближе к полудню рассказывает жена Бориса Иваныча Тамара Григорьевна. — Деду 69, мне 68, хозяйство держим до сих пор.
У нас сейчас 20 голов, восемь коней, овечек осенью еще продали. Я сама вырастила 65 гусенят, держала 150 курей, 35 индюков. Не только сами живем, но и внуку помогаем. А дальше-то как? Выдумали же такое.
Тамара Григорьевна после инсульта. Предупреждает, что может путаться в датах и цифрах, но постарается рассказать максимально точно — как есть.
— Пейте чай, вот конфеты, шоколадки, — говорит хозяйка.
Сил хватает только на кружку чая. Позже, уже перед отъездом, меня все же усадят за обеденный стол и накормят потрясающим бешбармаком с кониной и луком.
В продолжение:
Нашествие головорезов
«Едут убивать!»