В ноябре 2019 года в обновлённом Театре на Малой Бронной состоялась одна из самых громких и скандальных премьер последних лет. Спектакль «Норма» по роману Владимира Сорокина, поставленный Максимом Диденко при художественном руководстве Константина Богомолова, открывал театр после масштабного ремонта. То, что произошло в зале в тот вечер, до сих пор вспоминают как один из самых ярких примеров зрительского бунта.
Уже во время действия несколько человек не выдержали. В одной из самых шокирующих сцен актёры прямо перед первым рядом с видимым наслаждением поедали нечто, похожее на фекалии (по версии театра — шоколадную массу). Они размазывали её по лицам, одежде и продолжали диалог. Один из зрителей громко выкрикнул: «Сами это ешьте!» — и дальше эмоции только накалялись.
Ещё больший шок вызвала сцена с участием Евгения Стычкина. Талантливый актёр в своей роли вступал в интимную связь с могильным холмиком. После этого антракт превратился в настоящее поле боя. Несколько возмущённых мужчин вскочили с мест, ринулись через партер прямо к Богомолову, который сидел среди зрителей, и попытались до него добраться. Зал разделился: часть людей кричала «Позор!», хлопала дверьми, а другие аплодировали тем, кто выразил протест. Если бы не охрана театра, ситуация могла закончиться гораздо жёстче.
Сам Богомолов позже заявил, что аплодисменты были в его поддержку. Однако многие очевидцы уверены: люди аплодировали именно тем, кто не стерпел откровенного издевательства над эстетикой и моралью. После премьеры десятки зрителей покинули зал, требуя вернуть деньги за билеты.
Этот случай не был единичным. Примерно в то же время актриса Яна Поплавская публично возмутилась постановками в Театре имени Ермоловой. В спектакле «(не)Идеальный Че» героиня искала мужчину с «идеальным органом» и родинкой на нём, причём этот самый орган прямо сравнивали с Родиной. Поплавская направила официальные жалобы в Минкульт и другие ведомства. Ответ пришёл стандартный: министерство не вмешивается в творческую политику театров. Если постановка не нравится — обращайтесь в сам театр. По сути, гражданам предложили жаловаться в никуда.
За последние годы количество жалоб на театральную пошлость выросло в разы. Однако реальных последствий почти нет. В отличие от случая со спектаклем «Первый хлеб» в «Современнике», где текст быстро отредактировали после обвинений в оскорблении ветеранов, большинство эпатажных постановок продолжают идти. Театры заранее проверяют сценарии с юристами, чтобы формально не нарушать закон: призывы к экстремизму запрещены, а сцены с поеданием «шоколада» или любовью к могильным холмикам — нет.
Почему так происходит? Многие объясняют это просто: скандальные спектакли собирают полные залы и приносят хорошую прибыль. Быть на премьере Богомолова давно стало своеобразным знаком принадлежности к «высшему свету» — пусть и непонятно, пусть отталкивающе, зато модно и статусно. Такие постановки активно рекламируют, им выделяют гранты, а режиссёров назначают на руководящие должности.
В итоге обычный зритель, пришедший за классическим русским психологическим театром, которым когда-то восхищался весь мир, часто получает совсем другое. Вместо катарсиса — ощущение мерзкого опустошения. Многие теперь предпочитают просто вставать и уходить посреди действия, демонстративно хлопая дверьми. В одном из спектаклей в Центре драматургии и режиссуры половина зала последовала за мужчиной, который громко высказал всё, что думает, и призвал остальных уйти.
Сам Богомолов традиционно объяснял подобные реакции тем, что его искусство «не для всех» и не каждый способен понять глубокое послание. Однако критики и зрители всё чаще задаются вопросом: где проходит грань между смелым экспериментом и откровенным оскорблением публики?
А вы как поступили бы на таком спектакле? Досмотрели бы до конца, тихо ушли в антракте или громко выразили своё негодование прямо в зале? Поделитесь в комментариях — интересно услышать ваше мнение.
___
Если статья понравилась — поставьте лайк 👍
Огромная Вам Благодарность!