День шестой: Больница, унитазы и поза орла
Утро началось с того, что Джуди проснулась раньше будильника. Она лежала на диване, смотрела в потолок и прислушивалась к своим ощущениям. Лапа больше не болела. Ныла, да, но острая, разрывающая боль ушла, оставив после себя тупое, тянущее чувство, с которым можно было жить. Она осторожно пошевелила пальцами — они слушались.
— Ты встаёшь? — раздался сонный голос Ника.
— Думаю, да. Сегодня же в больницу.
— В больницу, — Ник перевернулся на спину и потянулся так, что хрустнули кости. — Знаешь, когда я уходил из дома в Зверополисе, я думал, что меня ждут погони, перестрелки и раскрытие громких дел. А не визиты к травматологу и борьба с унитазами.
— Жизнь полна сюрпризов, — философски заметила Джуди, садясь на диване.
Она была уже одета — вчера они с Ником решили, что в новой одежде нужно ходить, чтобы привыкать. На ней были серые брюки из мягкой ткани, белая футболка и толстовка на молнии. На лапах — носки с морковками и серые кеды. Она чувствовала себя почти человеком.
— Вы готовы? — Томаш появился в дверях с чашкой кофе в руке. — Запись на девять. Нам нужно выходить через полчаса.
— Готовы, — сказала Джуди, хотя внутри у неё всё сжималось от предвкушения. Больница — это был ещё один шаг к нормальной жизни. Или к очередному унижению. Время покажет.
---
Больница была большим современным зданием на окраине города. Джуди шла, опираясь на локоть Томаша, но без костыля. Врач сказал в прошлый раз, что костыль нужен только для дальних прогулок, а дома и в больнице можно пробовать ходить без него, но с поддержкой.
— Не торопись, — сказал Томаш, чувствуя, как она напряжена.
— Я не тороплюсь, — ответила Джуди, хотя каждый шаг давался ей с трудом. Мышцы ослабли, и она чувствовала каждую косточку в больной лапе.
Ник шёл сзади, опираясь на Дуарте. Он тоже решил попробовать без костыля и пока держался неплохо, хотя его походка больше напоминала походку пингвина, чем лиса.
— Мы похожи на группу инвалидов на экскурсии, — заметил Ник мрачно.
— Зато дружная, — парировал Дуарте.
В регистратуре их уже ждали. Сеньора за стойкой посмотрела на двух зверей в одежде с любопытством, но без удивления — видимо, предупреждение уже поступило.
— Травматология, третий этаж, кабинет 312, — сказала она, протягивая карты. — Доктор Фернандеш вас ждёт.
Лифт был узким, и в него едва поместились все пятеро. Джуди стояла, прижавшись к стенке, и чувствовала, как её уши касаются потолка.
— Тесновато, — заметил Рикардо.
— Это потому что ты не помещаешься, — ответил Дуарте. — А не потому что мы маленькие.
— Я вообще-то нормального роста.
— Для португальца — да. Для человека — да. Для кролика — ты Годзилла.
Джуди фыркнула. Ник хмыкнул. Напряжение немного спало.
---
Кабинет доктора Фернандеша оказался светлым, просторным, с большим окном, выходящим на юг. Сам доктор был мужчиной лет пятидесяти, с седеющей бородой и добрыми глазами. Когда компания вошла, он оторвался от монитора и с интересом оглядел своих необычных пациентов.
— Bom dia, — сказал он, вставая. — Я слышал о вас. Присаживайтесь.
Он указал на кушетку, застеленную чистой простынёй. Джуди с трудом забралась на неё — высота была рассчитана на людей, и Томашу пришлось помочь ей, приподняв за талию.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.
— Начнём с вас, сеньорита, — сказал доктор Фернандеш, надевая перчатки. — Покажите лапу.
Джуди вытянула больную лапу. Доктор осторожно взял её в руки, ощупывая, сгибая, проверяя амплитуду движения.
— Болит? — спросил он, надавливая на определённую точку.
— Немного, — призналась Джуди.
— Это нормально. Растяжение было серьёзным, но сейчас отёк спал, связки восстанавливаются. Наступать можно, но постепенно. Без резких движений.
— А прыгать? — спросила Джуди с надеждой.
Доктор посмотрел на неё поверх очков.
— К сожалению, прыжки пока исключены. Ваш вес, даже при ваших размерах, создаёт нагрузку на связки. Ещё неделя-две покоя, потом можно будет пробовать, но очень осторожно.
Джуди вздохнула. Она знала, что прыжки — это её основное средство передвижения. Без них она была медленной, уязвимой и, что самое унизительное, зависимой.
— Теперь давайте посмотрим, как вы ходите, — сказал доктор. — Встаньте, пройдитесь по кабинету.
Джуди спустилась с кушетки — снова с помощью Томаша — и медленно пошла вдоль стены. Шаг, второй, третий. Лапа ныла, но выдерживала.
— Хорошо, — сказал доктор, наблюдая. — Очень хорошо. Костыль можете пока не использовать, но ходите с поддержкой. Чтобы не грохнуться. Мышцы ещё слабые, координация нарушена. Ещё пару недель — и сможете вернуться к нормальной жизни.
— К нормальной жизни, — повторила Джуди. — Это значит, я смогу сама…
Она запнулась, не зная, как спросить. Доктор понял её без слов.
— Сможете сама пользоваться туалетом, — сказал он спокойно, без тени смущения. — Но пока, к сожалению, с вашим ростом и без прыжков… вам придётся нуждаться в помощи.
Джуди опустила уши. Она знала это, но слышать подтверждение от врача было тяжело.
— Доктор, — вмешался Ник, который сидел на стуле, дожидаясь своей очереди. — А как долго?
— Зависит от восстановления, — пожал плечами доктор Фернандеш. — Если всё пойдёт хорошо, через две-три недели она сможет прыгать. Но я бы рекомендовал не торопиться.
— Две-три недели, — прошептала Джуди. — Ещё две-три недели сидеть на детском горшке или чтобы меня держали над унитазом.
— Или использовать общественные туалеты, — добавил доктор. — Но тут есть нюанс.
Он подошёл к столу, открыл ноутбук и повернул экран к Джуди.
— В Португалии, особенно в старых районах, до сих пор встречаются унитазы старого типа. Они называются «санфита» или «турецкие унитазы». Знаете такие?
На экране было фото: унитаз без сиденья, с двумя ступеньками для ног, напоминающий скорее керамическую яму, чем привычное устройство.
— Это… — Джуди уставилась на экран. — Это что?
— Это поза орла, — пояснил доктор с лёгкой улыбкой. — Нужно приседать над ним, балансируя на ступеньках. Для человека среднего роста это уже испытание. Для вас, с вашими размерами и травмированной лапой…
— Я провалюсь, — закончила Джуди.
— Не провалитесь, но риск высок, — признал доктор. — Даже если вы будете стоять на полу, диаметр чаши достаточно большой, чтобы вы могли туда… ну, вы понимаете.
— Упасть, — мрачно сказала Джуди. — И меня смоет.
— Джуди! — возмутился Ник, но в его голосе слышалась плохо скрываемая усмешка.
— Что? Это правда, — сказала она. — Я маленькая. Если я упаду в такой унитаз, я оттуда не вылезу. Меня смоет в канализацию, и всё, конец карьеры офицера Хопс.
— Я не дам тебе упасть в унитаз, — твёрдо сказал Томаш. — Даже если для этого мне придётся стоять рядом с тобой в каждой общественной уборной.
Джуди посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, только спокойная уверенность.
— Это не слишком… — начала она.
— Слишком что? — перебил он. — Слишком заботливо? Слишком по-человечески? Джуди, мы прошли через яму, через шаурму, через твои мокрые штаны и Ника с портфелем. Унитаз — это мелочь.
— Эй! — возмутился Ник. — Мои штаны тут вообще ни при чём!
— При чём, — сказал Дуарте. — Они в интернете до сих пор гуляют. Семь миллионов просмотров, Ник. Семь миллионов.
Ник закрыл морду лапами.
— Я хочу домой, — простонал он.
— Ты уже дома, — сказал Рикардо, похлопав его по плечу. — Ну, почти.
---
Осмотр Ника прошёл быстрее. Доктор Фернандеш проверил его лапу, покачал головой, сказал, что ушиб серьёзный, но кости целы.
— Вам тоже нужен покой, — сказал он. — Ходить можно, но без нагрузок. И без прыжков.
— Я и не прыгаю, — буркнул Ник. — Я лис, а не кенгуру.
— Это хорошо, — улыбнулся доктор. — А теперь последний вопрос. Сеньорита Хопс, вы не против, если я попрошу вас показать, как вы пользуетесь… эм… санузлом?
Джуди покраснела.
— В смысле?
— Я хочу убедиться, что ваша лапа выдерживает нагрузку в позе сидя. Многие пациенты с растяжением неправильно распределяют вес и потом жалуются на боль. Если вы не против, я бы хотел посмотреть на вашу посадку.
— На мою… посадку? — переспросила Джуди.
— Это стандартная процедура, — сказал доктор с профессиональным спокойствием. — Я работаю с пациентами, которые восстанавливаются после травм ног. Мне важно убедиться, что вы не навредите себе.
Джуди посмотрела на Ника. Ник пожал плечами.
— Ты же хотела вернуться к нормальной жизни, — сказал он. — Нормальная жизнь начинается с нормального унитаза.
— Хорошо, — сказала Джуди, набрав воздуха в грудь. — Давайте.
Она подошла к кушетке и начала расстёгивать брюки. Томаш, который стоял рядом, сделал шаг назад, но Джуди остановила его.
— Останься, — сказала она тихо. — Если я упаду, ты меня поймаешь.
Томаш кивнул.
Джуди сняла брюки. Потом, не дожидаясь просьбы, стянула и трусы. На них были морковки — те самые, что сшила сеньора Изабел, в тон носкам.
В кабинете повисла тишина.
— Сеньорита, — сказал доктор Фернандеш, слегка кашлянув. — Я просил показать посадку. Снимать нижнее бельё не обязательно.
Джуди замерла с трусами в лапах.
— Что?
— Не обязательно, — повторил доктор. — Я просто хотел посмотреть, как вы садитесь, как распределяете вес. Трусы можно было оставить.
Джуди почувствовала, как её шерсть встаёт дыбом от стыда. Она стояла посреди кабинета, в футболке и толстовке, но без штанов и трусов, перед врачом, тремя подростками и своим напарником.
— Я… — начала она.
— Джуди, — тихо сказал Ник, пряча улыбку. — Ты всегда такая проактивная?
— Заткнись, — прошипела она, натягивая трусы обратно. — Я думала, это нужно!
— Это травматология, а не гинекология, — заметил Дуарте, за что получил локтем от Томаша.
Доктор Фернандеш, сохраняя профессиональное спокойствие, помог Джуди забраться на специальную подставку, имитирующую высоту унитаза.
— Теперь садитесь медленно, — сказал он. — Переносите вес на здоровую лапу. Больную держите расслабленной.
Джуди села. Лапа не болела. Она сидела ровно, чувствуя себя глупо, но технически правильно.
— Отлично, — сказал доктор. — Теперь вставайте.
Она встала. Легко, почти без помощи.
— Видите? — сказал доктор. — Вы уже почти справляетесь сами. Ещё немного — и будете прыгать, как новенькая.
— Как новенькая, — повторила Джуди, надевая брюки. — Но пока что мне всё ещё нужна помощь.
— Нужна, — согласился доктор. — Но это временно. А пока… старайтесь избегать старых унитазов. Поза орла — это испытание даже для здорового человека. Для вас с вашим размером и травмой — это риск.
— Я запомню, — сказала Джуди.
— И ещё, — добавил доктор, глядя на Томаша. — Вы сопровождающий?
— Да, — ответил Томаш.
— В некоторых общественных туалетах есть сиденья с высоким бачком. Чтобы смыть, нужно нажать на рычаг сверху. Вашей пациентке до него не дотянуться. Без прыжка — никак. Учитывайте это.
— Учту, — кивнул Томаш.
Джуди вздохнула.
— Знаете, — сказала она, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Я привыкла. Честно. Всю свою жизнь я была маленькой. В Зверополисе мне вечно нужно было тянуться до вешалок, подпрыгивать, чтобы нажать кнопку лифта, и сидеть на краю унитаза, потому что нормальные были слишком высокими. А теперь я ещё и прыгать не могу. Так что… да. Я привыкла, что вечно сижу на унитазе. Вернее, стою, присев, пока рядом стоит другой человек.
— Это грустно, — сказал Рикардо.
— Это реальность, — ответила Джуди. — И я с ней справляюсь.
Она посмотрела на Томаша.
— Пойдём?
— Пойдём, — сказал он, протягивая руку.
---
Они вышли из больницы под тёплое лиссабонское солнце. Джуди шла, держась за локоть Томаша, и чувствовала, как настроение постепенно улучшается.
— Знаешь, — сказала она, когда они проходили мимо кафе, где вчера пили кофе. — Я думала, что сегодня будет хуже.
— Хуже? — переспросил Томаш.
— Ну, я думала, он скажет, что лапа сломана, что нужна операция, что я ещё месяц не встану. А он сказал, что всё хорошо. Что я скоро смогу прыгать. Что я почти здорова.
— Это хорошие новости, — согласился Томаш.
— Да, — кивнула Джуди. — Хорошие. Даже несмотря на то, что я сняла трусы перед всеми.
— Забудь об этом, — сказал Томаш, пряча улыбку.
— Не забуду, — вздохнула Джуди. — Ник будет напоминать мне до конца жизни.
— Тогда напомни ему про розовые кеды.
Джуди посмотрела на Томаша, и её глаза блеснули.
— Ты гений, — сказала она.
Сзади раздался возмущённый голос Ника:
— Что вы там обсуждаете? Я слышал про кеды! Никаких кед!
— Иди-иди, — сказал Дуарте, подталкивая его вперёд. — Твои кеды тебя найдут. Они же розовые, их издалека видно.
Ник зарычал, но это было больше похоже на обиженное ворчание.
Джуди шла вперёд, опираясь на руку Томаша, и чувствовала, как солнечный свет греет её уши. Впереди были ещё недели восстановления, новые визиты к врачу, адаптация к жизни в Лиссабоне, решение вопроса с полицией и постоянный, неотступный поиск способа вернуться домой.
Но сейчас, в этот момент, она просто шла по улице в новой одежде, с почти здоровой лапой, в компании друзей, и это было хорошо.
— Томаш, — сказала она, когда они подошли к перекрёстку.
— Да?
— Спасибо, что держал меня.
— Всегда, — ответил он.
И они пошли дальше — маленький кролик в серых кедах и высокий парень в потёртых джинсах, два лиса позади и двое подростков, замыкающих шествие. Компания, которой никто не ожидал, но которая, возможно, была нужна друг другу больше, чем кто-либо из них готов был признать.
---
Вечером, когда Джуди сидела на диване, перебирая новые носки (сеньора Изабел прислала ещё три пары, с разными рисунками), Ник подошёл и сел рядом.
— Знаешь, — сказал он. — Ты сегодня была молодец.
— Спасибо, — удивилась Джуди. — Ты это серьёзно?
— Серьёзно. Ты сняла штаны перед незнакомым врачом, перед тремя парнями и передо мной. Ты не растерялась, не закричала, не убежала. Ты просто сделала то, что нужно.
— Я сняла трусы, Ник. Это было глупо.
— Это было смешно, — поправил он. — Но не глупо. Ты думала, что так нужно для твоего здоровья. И ты сделала это, даже если было стыдно. Это… это по-настоящему храбро.
Джуди посмотрела на него.
— Ты пытаешься меня подбодрить?
— Я пытаюсь сказать, — Ник помолчал, — что если мы застряли здесь, то я рад, что застрял с тобой. Даже если ты снимаешь трусы при первой возможности.
— Ник! — Джуди стукнула его подушкой.
— Ай! — он схватился за плечо, но улыбался. — Ладно-ладно. Но ты поняла, что я хотел сказать.
— Поняла, — тихо сказала Джуди. — Я тоже рада, что ты здесь.
Они сидели рядом, два офицера из другого мира, на диване в чужой квартире, в чужом городе, и чувствовали себя почти как дома.
---
Ночью Джуди проснулась от того, что ей нужно было в туалет. Она села на диване, и прежде чем она успела позвать, Томаш уже стоял в дверях.
— Я здесь, — сказал он. — Идём.
Она слезла с дивана, опираясь на его руку. Они прошли в ванную, и он помог ей забраться на сиденье.
— Знаешь, — сказала она, когда всё было сделано и она стояла на табуретке, чистя зубы. — Доктор сказал, что через пару недель я смогу прыгать.
— Я помню.
— Но даже когда я смогу прыгать, я всё равно буду маленькой. В этом мире всё для меня слишком большое. Унитазы, столы, кровати. Я всегда буду нуждаться в помощи.
— И что?
— Я не хочу быть обузой.
Томаш посмотрел на её отражение в зеркале.
— Ты не обуза, — сказал он. — Ты… ты Джуди. И ты справляешься. А мы помогаем. Потому что хотим. Потому что так правильно.
Джуди закончила чистить зубы, сполоснула щётку и повернулась к нему.
— Спасибо, — сказала она. — За всё.
— Не за что, — ответил он, как всегда.
Она взяла его за руку, и они пошли обратно в гостиную. Ник спал, свернувшись калачиком, его хвост свешивался с дивана. Джуди забралась на своё место, укрылась пледом и закрыла глаза.
— Томаш, — позвала она.
— Да?
— Ты будешь здесь завтра?
— Буду.
— И послезавтра?
— И послезавтра.
— Хорошо, — прошептала она. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Джуди.
Свет на кухне горел ещё долго. Джуди слышала, как Томаш ходит туда-сюда, как заваривает чай, как листает страницы. И этот звук успокаивал её. Он был звуком того, что она не одна.
В этом чужом мире, среди огромных унитазов и неудобных кроватей, в городе, где говорят на языке, который она почти не понимала, у неё было то, что важнее всего. Были те, кто держал её, когда она падала. Кто стоял рядом, пока она приседала над бездной фаянсовой чаши. Кто смеялся над её ошибками и не осуждал за слабость.
Она заснула с мыслью, что, возможно, это и есть дом. Не место, а те, кто рядом.
И этой мысли было достаточно, чтобы спать спокойно.