Глава 17
– Сегодня ты выглядишь лучше – сказал, глядя на Анну, декан.
Она кивнула, но не поверила, девушка видела себя в зеркале, и ничего хорошего в этом отражении она не усмотрела. Но сейчас Анна пришла не за этим, поэтому внимательно смотрела на Владимира Андреевича.
– Скажу сразу – начал мужчина – то, что мы тебе предложим, нарушает все правила и устав нашего факультета, но все единодушны были в своем мнении, что терять такую студентку не хочется. Третий курс ты все-таки закончишь на дневном отделении...
Она хотела возразить, но он не дал ей сказать слово – Но... деканат дает тебе возможность не посещать лекции, будешь готовиться сама, сможешь?
– Конечно.
– Педагоги могут тебя консультировать, и экзамены ты сможешь сдавать отдельно. Но учти, Белицкая, никаких тебе поблажек, в связи с несчастной любовью не будет.
– Я никогда не просила никаких преференций для себя.
– Вот и молодец. Еще можем тебе предоставить место в общежитии, где живут наши приезжие педагоги. Там ты будешь одна в комнате, если тебя это устраивает, то я договорюсь.
Нет, я не хочу изоляции, мне надо как можно скорее прийти в себя. Валерий Андреевич, а четвертый курс?
– Ты сначала третий окончи, может быть, на четвертом все успокоится, уже сейчас меньше в интернете шумихи, вся эта пена сойдет, ты девушка красивая, умная, к тебе грязь не прилипнет.
– Спасибо вам большое за такую поддержку.
– Если будет оставаться время, тебя можно загрузить заданиями на кафедре. Но это позже.
Выйдя из деканата, она увидела в конце коридора Глеба, он стоял к ней спиной, а на его плечах лежали руки девушки. Кто это был, она не узнала, ей хотелось поскорее покинуть факультет, чтобы не видеть этого подонка. Анне нужно было чётко распланировать свой день — только так она могла заставить себя двигаться вперёд, несмотря на тяжёлую душевную усталость.
Подавленность сковывала, словно невидимая сеть: привычные дела казались непосильными, а мысли то и дело возвращались к тому, что тревожило. Но Анна твёрдо решила: расписание — её союзник. Оно не упадет в пропасть апатии, а постарается вернуть ощущение контроля над жизнью.
Девушка села за стол, взяла блокнот и начала выписывать пункты — медленно, вдумчиво, стараясь учесть каждую мелочь. Главное событие дня — посещение бассейна: оно должно было стать не просто физической нагрузкой, а своеобразной точкой отсчёта, моментом перезагрузки.
Когда план был составлен, Анна почувствовала, как внутри что-то меняется. Подавленность не исчезла полностью, но теперь у неё был маршрут — карта, по которой можно идти шаг за шагом. Каждая выполненная задача становилась маленькой победой, а плавание в бассейне обещало стать тем самым моментом, когда вода унесёт тревоги прочь, оставив только ощущение живого, настоящего «сейчас».
Лена каждый день приносила лекции, Анна их просматривала, выписывала то, чего не было в учебниках, и это ее вполне устраивало.
– Ань, тебе может быть к психологу сходить, она тебя вытащит из этого дерьма, ты молодец, барахтаешься, но я слышу, как ночью ты вертишься и не спишь – это плохо.
– Да, я тоже об этом думала, может мне депрессанты попить?
– Ты что? Это последнее, что ты будешь делать, и то, если врач припишет. Таню из 35 комнаты помнишь?
– Да, высокая такая девушка
– Да, у нее, когда вся семья разбилась на машине, она вообще повеситься хотела, пила депрессанты и ходила к психологу. Месяца три, ей стало лучше. Я спрошу у нее про этого психолога.
– Да, Лен, спроси, может и правда мне сходить
– Хуже точно не будет.
******
Кабинет психолога располагался в тихом районе города — в старом доме с высокими потолками и большими окнами. Сквозь лёгкие льняные шторы пробивались лучи утреннего солнца, создавая на полу причудливые узоры. В комнате царила атмосфера умиротворения: на полках стояли книги в кожаных переплётах, на стене висела абстрактная картина в пастельных тонах, а в углу тихо журчал небольшой настольный фонтан.
Психологом оказалась женщина лет пятидесяти — Марина Сергеевна. Элегантная, с безупречной осанкой и мягкой улыбкой, она сразу внушала доверие. Её черные как смоль волосы, отдавали небольшим серебром и были аккуратно уложены в строгую причёску, а в глазах читалась глубокая эрудиция и искренняя заинтересованность в собеседнике. С ней просто поговорить было приятно: каждое слово, каждый жест излучали спокойствие и понимание.
Анна вошла в кабинет с тяжёлым сердцем. Она долго решалась на этот шаг — обратиться к психологу. Казалось, что никто не сможет понять её боли, но отчаяние и потребность выговориться взяли верх. Марина Сергеевна предложила ей сесть в удобное кресло у окна, налила чашку травяного чая и мягко улыбнулась:
— Расскажите, что вас беспокоит. Не торопитесь, мы никуда не спешим.
Анна сделала глубокий вдох и начала говорить. Сначала слова давались с трудом, голос дрожал, но постепенно она расслабилась под внимательным и добрым взглядом психолога.
— Я полюбила Глеба, — начала Анна. — Это было не просто увлечение, а что-то большее. Мы встречались почти два года, строили планы, мечтали о будущем. Я видела его своим мужем, представляла нашу семью, детей… Он говорил, что чувствует то же самое.
Марина Сергеевна кивнула, не перебивая, лишь слегка наклонила голову, показывая, что слушает очень внимательно.
— Всё шло хорошо, — продолжала Анна, — Но родители мои и его были против, до окончания института еще оставалось полтора года. Но мы решили сделать по-своему.
Она на мгновение замолчала, сглотнула комок в горле и продолжила:
— Через месяц мы решили пожениться. Выбрали дату, подали заявление. Я была так счастлива! Готовилась к свадьбе, представляла, как мы будем вместе всю жизнь. А в день росписи он просто… исчез. Ни звонков, ни сообщений. Я ждала его во Дворце бракосочетания, а он не пришёл. Позже я узнала из его же слов, что он специально так поступил — отомстил мне за мою гордость.
Голос Анны дрогнул, на глазах выступили слёзы. Марина Сергеевна молча протянула ей салфетку и подождала, пока она справится с эмоциями.
— Это было как удар ножом, — прошептала Анна. — Я чувствовала себя униженной, брошенной, ненужной. Все мечты рухнули в один миг. Я не могла понять, как человек, который говорил о любви, мог так со мной поступить.
Психолог мягко спросила:
— Что вы почувствовали в тот момент, когда поняли, что он не придёт?
— Сначала шок, — ответила Анна. — Потом боль, обида, злость. А потом… Потом стыд и пустота. Как будто из меня выкачали все силы. Я несколько дней не могла встать с кровати, ничего не хотела. Друзья пытались меня поддержать, но я отталкивала их. Мне казалось, что никто не может понять, насколько мне больно.
Марина Сергеевна внимательно слушала, время от времени задавая уточняющие вопросы. Она не давала советов, не осуждала, а просто позволяла Анне выговориться, осознать свои чувства и увидеть ситуацию под другим углом.
К концу сеанса Анна почувствовала, что ей стало немного легче. Впервые за долгое время она смогла назвать свои эмоции вслух, поделиться тем, что терзало её изнутри.
— Спасибо, — тихо сказала она вставая. — Я не думала, что просто разговор может так помочь.
— Иногда нам нужно, чтобы кто-то выслушал нас без осуждения, — улыбнулась Марина Сергеевна. — Мы продолжим работать над этим. Вы не одиноки в своих переживаниях, и мы найдём способ справиться с болью.
Анна вышла из кабинета с ощущением, что первый шаг к исцелению уже сделан. Солнце светило ярче, а воздух казался свежее. Возможно, впереди её ждали непростые разговоры и работа над собой, но теперь она знала, что может с этим справиться.
Родители присылали деньги, и она могла оплачивать психолога и посещение бассейна. Март и апрель пролетели так быстро, что Анна не заметила, как подошла сессия. Пять экзаменов и три зачета – все это надо было сдать. И она не подвела: ни декана, ни девчонок, которые помогали ей с лекциями, не подвела и себя. Она сохранила повышенную стипендию. Её вызвал к себе декан
– Ну, Белицкая, ты молодец, мы в тебе не ошиблись. Все преподаватели говорят о высокой степени подготовки. Я рад за тебя. Что решаем с четвертым курсом?
– Я еще подумаю.
– Хорошо, время есть. Третий курс был окончен с отличием. Анна перелистала последнюю страницу зачётной книжки, задержала взгляд на россыпи «отлично» и улыбнулась. Повышенная стипендия сохранена — это значило, что можно не искать подработку и сосредоточиться на главном. Она была довольна собой: бессонные ночи, горы конспектов, споры с преподавателями — всё не зря.
Но радость от успеха быстро омрачалась одной мыслью: впереди четвёртый курс. И с ним — неизбежные встречи с Глебом.
Анна села на подоконник в своей комнате, обхватила колени руками и уставилась в окно. Город внизу жил своей вечерней жизнью: мигали огни, спешили куда те люди, гудели машины. А у неё внутри всё сжалось от неопределённости.
«Может, это трусость? — думала она. — Убежать вместо того, чтобы разобраться?»
Но в глубине души она понимала: дело не в трусости. Дело в ресурсе. Каждый раз, сталкиваясь с Глебом, она тратила силы, которые могла бы вложить в учёбу, проекты, мечты.
Решившись, Анна взяла телефон и открыла контакты.
Гудки длились долго. Наконец, в трубке раздался спокойный женский голос:
— Здравствуйте, я слушаю.
Анна глубоко вздохнула и начала:
— Здравствуйте, Марина Сергеевна, это Анна. Мне нужна ваша помощь.
– Приходи, будем решать проблемы.
Разговор длился два часа. Психолог не давала готовых решений, но помогала Анне разложить всё по полочкам: оценить плюсы и минусы заочки, продумать стратегии взаимодействия с Глебом, найти способы защищать свои границы.
Когда Анна вышла от нее, на душе стало легче. Она ещё не знала, какой выбор сделает, но теперь у неё были инструменты, чтобы принять осознанное решение — а не действовать из страха или усталости. За окном бушевал май, до лета оставалось несколько дней и ей показалось, что она потихонечку выкарабкивается
– Значит, я все-таки смогла – сказала она себе.
Продолжение
Уважаемые читатели! Затвтра очередной главы не будет. ОТдаю в починку комп. Извините, я знаю вы жлдете, но потерпите немного. Ваша Л.Я.