Едва Шохина произнесла:
— Дорогая Виктория Олеговна! —
как в тесной каморке воцарилась такая тишина, что её можно было бы пощупать руками.
Ни звенящей, ни гробовой — просто полной предвкушения, ведь повод для сбора был радостным: день рождения заведующей бухгалтерией.
По традиции весь коллектив отмечал это маленькое событие за обедом в любимой "каморке" — уютном закутке, который все ласково так называли. Именно здесь, по замыслу главной заводилы Валентины Александровны, должно было состояться вручение подарка, а потом — плавный переход к импровизированному застолью.
За минуту до тоста женщины налили в разномастные чайные чашки шипучую газировку. Шохина чуть приподняла свою и, смягчив тон, продолжила:
— Дорогая Виктория Олеговна... Хотя лично мне приятнее звать тебя просто Викой.
Сегодня — особенный день не только для тебя, но и для всех нас. Нас объединяет не просто работа, а многолетняя дружба.
Женщины, сбившиеся в плотную группу у крохотного стола, подхватили торжественность звоном чашек. Виновница торжества, Виктория Ушакова, обвела коллег тёплым, благодарным взглядом.
Она уже открыла рот, чтобы сказать слова признательности, но Шохина метнула в её сторону строгий взгляд и, повысив голос на полтона, затараторила:
— Не буду отнимать у вас драгоценное время длинной речью — буду краткой и скажу главное. Считать годы — опасная привычка. Ты молода, прекрасна и успешна. Желаем, чтобы счастье длилось вечно, а сердце твоё всегда грела надежда!
Раздались редкие, но искренние хлопки. Коллектив бухгалтерии явно рвался к главному — незапланированному застолью. Одна из женщин не выдержала и хихикнула:
— Поменьше слов, побольше дела, Валентина Александровна! Вручай подарок поскорее, и за дело! А то у меня живот от голода подводит
Шохина выразительно уставилась на предпенсионерку и назидательно отчеканила:
— Нередко слова приносят куда больше пользы, чем дела некоторых людей. И вам, Ольга Ефимовна, это объяснять не нужно.
Ветеран бухгалтерского цеха густо покраснела, а по каморке прокатился приглушённый смешок.
Шохина, как заправский оратор, выдержала паузу и продолжила:
— Виктория Олеговна... Вика. Извини, что растянула речь, но сама видишь, кто тут задерживает. Ладно, не будем заострять на мелочах. Вернёмся к главному. Дорогая наша Виктория Олеговна, от всего коллектива и от себя лично ещё раз поздравляю тебя! Желаю побольше простых радостей, счастья в семье... И прими на долгую память этот скромный подарок.
В руках у неё, словно по волшебству, возникла коробка с изящным чайным сервизом. Передача подарка утонула в громких аплодисментах. Когда овации чуть утихли, неугомонная Ольга Ефимовна влезла со своим тостом:
— Олеговна, ребеночка тебе нужно родить! Без детей никакого счастья в семье не бывает. Сколько ты уже замужем? Лет десять? Пора, пора разрешиться! А лучше сразу двойней — чтоб два раза в роддом не мотаться.
Кто-то хохотнул, кто-то лишь вздохнул, но виновница торжества шутку не оценила. Виктория побледнела и беспомощно взглянула на Шохину. Конечно, старейшина не хотела зла, но слова её ударили как пощёчина. Все в коллективе знали о трагедии молодой заведующей: дважды она пыталась стать матерью, и дважды беременность оборвалась бедой.
Шохина поспешила разрядить атмосферу:
— Девчонки, чего сидим? Налетайте на угощение! Сами знаете, не каждый день такая халявка подворачивается. Виктория Олеговна полночи у плиты крутилась, чтоб вас побаловать.
Женщины ринулись к тарелкам с закусками. Напряжение спало, и Виктория с благодарностью посмотрела на приятельницу. Валентина понимающе кивнула и тут же завела любимые анекдоты.
Маленькое застолье уже подходило к завершению, когда Шохина жестом подозвала Викторию к выходу. Ушакова бесшумно выскользнула следом за подругой в коридор. Стоило двери закрыться, как Валентина набросилась на именинницу:
— У тебя такая кислая физиономия, что посторонний подумает: у тебя не день рождения, а поминки.
Виктория машинально сплюнула через левое плечо:
— Тьфу-тьфу! Валя, огромный типун на твой язык.
— Это за всё хорошее, что я для тебя сделала? — с обидой выпалила Шохина и резко отвернулась.
Виктории пришлось оправдываться:
— Валя, ты же и сама знаешь, есть вещи, о которых не принято говорить вслух. Я о пожелании Ольги Ефимовны.
Валентина притянула подругу ближе и обняла за плечи:
— Вика, ну нельзя же всё воспринимать буквально. Человек искренне хотел тебя порадовать. Подумай сама, ничего плохого она не сказала — пожелала тебе детей. Это нормально для замужней женщины. Кстати, что тебе твой сегодня подарил? Тридцать пять — всё-таки дата.
Виктория попыталась сдержать слёзы, но по щекам всё равно побежали два тонких ручейка.
— Валюша, ты не поверишь… Я в последнее время праздники просто ненавижу. Особенно свой день рождения. Такое ощущение, что там, наверху, кто-то сидит и со смехом отсчитывает мои годы.
Она уставилась в потолок, где днём, ради экономии, лампы обычно не зажигали. Шохина по привычке тоже подняла глаза, а потом снова посмотрела на подругу:
— Зачем забивать голову такой чепухой? Радоваться надо.
— Чему радоваться? — Виктория мягко вывернулась из объятий. — Тому, что практически все праздники я встречаю одна? Сегодня у меня день рождения, а мой муж даже не удосужился поздравить меня парой тёплых слов.
Валентина загадочно сощурилась:
— Ещё не вечер. Вернёшься с работы — а там тебя ждёт шикарный букет и сюрприз в бархатной коробочке.
Виктория сердито стёрла слёзы тыльной стороной ладони:
— Ничто и никто меня дома не ждёт. Три дня назад мой благоверный укатил. Его снова отправили на курсы повышения квалификации. Он так радовался, как пацан, чуть ли не подпрыгивал. У меня уже давно ощущение, что он любой повод использует, лишь бы из дома смыться.
Шохина снова крепко обняла именинницу и стала лёгкими похлопываниями гладить её по спине.
Валентина чуть сильнее сжала плечи подруги:
— Успокойся, моя хорошая. Все мужики — эгоисты, это факт.
Она резко отстранилась, глаза загорелись:
— Слушай, меня только что осенила идея! Давай вечером махнём в какое-нибудь злачное местечко. Отметим твой день рождения, оторвёмся, расслабимся.
На мгновение в душе Виктории вспыхнул слабый огонёк надежды, но тут же погас.
— Ой, Валюша, я бы с огромным удовольствием, но сегодня никак. Завтра рано утром нужно ехать на дачу. Соседка ещё вчера звонила — говорит, после позавчерашнего урагана часть забора повалилась и две шиферины с крыши снесло. Если дождь пойдёт, будет потоп. Настоящая катастрофа местного масштаба.
Шохина с заметным облегчением протянула:
— Жаль. А я уж подумала, что появился повод как следует развеяться. Только не пойму, как ты одна будешь устранять последствия стихийного бедствия? С забором ты ещё как-то справишься, но на крышу я бы тебе лезть не советовала.
Виктория вымученно улыбнулась:
— Такая работа мне не по силам. Придётся просить помощи у мужа соседки. Он мастер на все руки, правда, дерёт три шкуры даже за мелкую услугу.
Шохина поморщилась:
— Так, может, не стоит торопить события? Твой ведь не навсегда укатил, вернётся с курсов и сам всё сделает.
Разговор принял неприятный для Виктории оборот. За девять лет совместной жизни Дмитрий не то что ничего не строил — он даже гвоздя в стену ни разу не вбил. Стоило ей сказать:
— Дим, посмотри кран в ванной, он течёт… или: «Димуля, дверца в навесном шкафчике отошла, может, подкрутишь там что-нибудь?» —
муж мрачнел, раздражался, а иногда и вовсе взрывался:
— У меня нет времени, вызови слесаря из ЖЭКа!
При каждом бытовом сбое Дмитрий считал своим долгом напомнить супруге о высоком предназначении.
— Дорогая, жизнь человека слишком коротка, чтобы разменивать её на такие пустяки, как ремонт сантехники, — говорил он с важным видом. - У меня по жизни совсем другое предназначение. И я обязан достигнуть поставленной цели.
Высшей целью Дмитрия Ушакова была карьера. Он двигался по этой шаткой лестнице без перил медленно, но уверенно, и все его внимание было устремлено лишь на то, чтобы не оступиться и не сорваться вниз.
Все остальное, включая тему продолжения рода, его трогало мало, зато Виктория возвращалась к этим мыслям снова и снова. В какой‑то момент она пришла к мучительному выводу: её неспособность стать матерью — это расплата за прежние ошибки.
Незадолго до своего тридцать пятого дня рождения она, наверное, уже в сотый раз побывала на приёме у врача. Как всегда, Эрада Константиновна мягко убеждала:
— Виктория, нужно надеяться. У тебя не всё так безнадёжно, однажды обязательно случится чудо. Возраст у тебя ещё не критический.
Очень хотелось поверить Раде Константиновне, но годы уносились прочь, как стаи птиц, а чудо всё не спешило.
До самой полуночи Вика просидела, бессмысленно уставившись в экран телевизора, однако любящий муж так и не нашёл времени её поздравить. Она несколько раз порывалась набрать его номер, даже взяла мобильный в руки, но в последний момент остановилась: этот звонок показался бы просьбой о милости, а унижаться она не собиралась.
«Ничего, переживу и это. Не впервой обтекать», — с отчаянием подумала женщина, ложась спать. Ночь она провела почти без сна, а на рассвете с каким‑то нездоровым остервенением начала собираться в дорогу.
Деревня Зорьки была родовым гнездом Ушаковых: несколько поколений этой фамилии появлялись на свет и вырастали именно здесь. Тут дед Дмитрия зарабатывал трудовую славу, потом его сменил младший сын — Николай, отец Димы.
Хотя в семье было четверо сыновей и две дочери, Николай Сафронович все надежды возлагал на младшего, Димку. Родители мечтали лишь о том, что он продолжит династию земледельцев, но Дмитрий видел своё будущее иначе: всеми фибрами он рвался в город, где о человеке судят не по мозолям на руках, а по костюму и манерам.
В первый же вечер знакомства он признался Виктории:
— Не поверишь, но я круглый отличник. Поэтому без труда поступил в институт. Только дался мне этот золотой аттестат нелегко: я себе во всём отказывал, лишь бы выбраться из этого захолустья.
Вика слушала, но его страдания казались ей преувеличенными: для городской девушки развлечения всегда были под рукой, шаг в сторону — и жизнь уже кипит. По странному стечению обстоятельств в Зорьку она угодила тоже из‑за желания интересно провести выходные.
продолжение