— Потерпи, родной, еще совсем немного, — Вероника ласково поправила подушку под головой Аркадия Семеновича.
Старик едва заметно кивнул, его глаза, затянутые пеленой болезни, смотрели в потолок. Вероника ухаживала за ним три года. Три года уток, лекарств, капризов и липкого запаха старости. Дома её ждал муж — обычный школьный учитель, вечно уставший, и двое детей. Мужу она врала, что работает сиделкой. На самом деле её «зарплатой» должен был стать особняк в элитном поселке и счета в швейцарских банках.
Всё это время её тенью был Игорь — адвокат старика и её любовник. Они планировали это в дешевых отелях и на задних сиденьях машин: как только Аркадий Семенович «уйдет», старое завещание исчезнет, а новое, где Вероника — единственная наследница, вступит в силу.
— Ты ведь любишь меня? — шептал Игорь, целуя её в шею в кабинете. — Еще чуть-чуть, и мы будем свободны. Ты разведешься с этим своим неудачником, заберем детей и уедем.
Аркадий Семенович умер в дождливый вторник. Вероника даже не плакала — она чувствовала только облегчение. Наконец-то.
День оглашения завещания должен был стать триумфом. Вероника пришла в строгом черном платье, уверенная, что теперь она — хозяйка этого мира. Игорь сидел во главе стола, его лицо было непроницаемым, как скала.
— Согласно последней воле Аркадия Семеновича, — Игорь начал читать ровным, сухим голосом, — всё движимое и недвижимое имущество, включая зарубежные активы, переходит в собственность… ООО «Консалт-Групп».
Вероника нахмурилась.
— Игорь, что это за фирма? Читай дальше.
— Единственным владельцем этой фирмы, — Игорь поднял глаза, и в них не было ни тепла, ни любви, только холодный блеск цифр, — являюсь я, Игорь Владимирович Соколов.
— Что?! — Вероника вскочила, опрокинув стул. — Мы же договаривались! Ты подделал… ты переписал всё на себя, пока я выносила за ним горшки?!
Игорь медленно сложил бумаги и посмотрел на неё с искренним сочувствием, которое пугало больше, чем ярость.
— Веро, ты недооцениваешь старика. Месяц назад, когда ты якобы «уехала к маме на выходные», Аркадий Семенович вызвал меня. Он показал мне записи со скрытых камер в его спальне. Он видел, как ты подменяла его ампулы на физраствор, чтобы он быстрее «устал». Он слышал, как ты шептала в трубку: «Сдохни уже скорее, старая развалина».
Вероника похолодела. Её затрясло.
— Он всё знал…
— Да. И он предложил мне сделку, — Игорь подошел к ней почти вплотную. — Он сказал: «Игорь, ты циничный негодяй, но этим мы похожи. Я отдам тебе всё, если ты докажешь, что ты хищник, а не её ручной пес. Избавь меня от её присутствия в завещании, и активы — твои». Я лишь выбрал сторону сильнейшего, Вероника. Старик хотел посмотреть, как ты раздавишь себя собственной жадностью. И я ему это пообещал.
Игорь бросил на стол папку.
— Согласно договору дарения, который ты подписала полгода назад — помнишь, «технические бумаги для налоговой»? — ты стала владелицей трех убыточных агрофирм. На них висят долги по налогам и невыплаченные кредиты на два миллиона долларов. Ты хотела богатства? Получай. Теперь ты — «крупный собственник».
В этот момент дверь кабинета открылась. На пороге стоял её муж, Алексей.
— Я всё слышал, Вера, — тихо сказал он. Его голос дрожал от брезгливости. — Игорь прислал мне записи ваших встреч в отеле еще вчера. Я не верил до последнего. Но теперь я вижу…
— Леша, подожди! — Вероника бросилась к нему, но он отшатнулся.
— Дети у моей матери. Документы на развод поданы. В квартиру ты не войдешь — вещи я выставил в гараж. Живи в своих офшорах, «миллионерша».
Алексей вышел. Вероника повернулась к Игорю, но тот уже надевал пальто.
— Охрана проводит тебя до ворот. И поторопись, судебные приставы придут к тебе уже завтра. Налоги — это серьезно. Старик был прав: предательство — это дорогое удовольствие.
Она стояла у кованых ворот особняка в своем дорогом черном платье. Шел дождь. У неё не было дома, семьи и денег. Остались только два миллиона чужих долгов и понимание: она так долго ждала смерти старика, чтобы начать жить, и не заметила, как он, умирая, превратил её жизнь в выжженную пустыню.