Почти минуту все молчали, потом Глеб осторожно спросил:
– Надо думать узоров на этих шприках нет?
Полковник хмыкнул и позвонил:
– Рем, они гладкие или сохранились узоры?
Ксен и Глеб озадаченно переглянуться, понимая, что надо быть необыкновенной личностью, чтобы так сразу понять, о чём идет речь. Прозвучал глубокий голос Рема:
– Юрий Петрович, классные у тебя парни! Хорошо спросили. Гладкие. Счетчик не трещит. Пока.
Полковник посмотрел на своих парней.
– Ну вот вам еще новость. Получается, что это не маленькие копии, а просто золото, потерявшее радиоактивность. С точки зрения физики это пока необъяснимо. Думаю, там куча физиков ломают голову над этой проблемой.
– Они развалились потому, что биологического материала не было, – неожиданно ляпнул Леонид, и все уставились на него. – Ну что вы вылупились? Я читал, что семенам некоторых растений надо попасть в желудок животных, чтобы быть обработанными пищеварительными ферментами, для прорастания. У них очень толстая кожура. Потом они, прорастая, используют фекалии, как удобрения.
– Нет! – хором сказали Глеб и Ксен. – Нет, это слишком просто.
Полковник потёр подбородок, размышляя, и отложил эту версию, на потом. Глеб уставился на Ксена, но тот фыркнул и отрицательно покачал головой.
– Юрий Петрович, какого они разговаривают так при нас?! – возмутился Леонид. – Телепаты недоделанные!
Мелетьев укоризненно взглянул на них.
– Действительно, ребята. Если что-то вызывает сомнения, давайте сообща обсудим! Может вы перемудрили с врагами? Майор Кузнецов – служака и карьерист, и теперь он видит в нас всего-навсего помеху на его карьерном пути. Ведь он, недавно чуть погон не лишился.
– А Нина? – нахмурился Глеб. Полковник насторожился, он уже научился доверять его чутью. Глеб пояснил. – Нина может иметь свой интерес? Вот Ксен считает, что нет. Но мне кажется, что у неё интерес отличный от интереса Майора. Она в отличие от своего любовника нам не завидует, и вряд ли она спортсменка по сeксy. Вон и Фил говорил, что она очень избирательна в выборе партнеров.
Полковник задумался, ему с самого начала не нравилось, что в Самарском филиале Центра по гачам работают женщины. Как воин, сын и внук воинов, он не понимал, как можно женщин втягивать в такое. Однако руководство филиалом считало Нину талантливым психологом. Он же так и не смог поверить, что женщина способна помочь в борьбе с гачами. И это несмотря на то, что от Рема он слышал, что Нина входила в комиссию, разбиравшуюся с проблемами гибели НИИ, где клонировали гачей. Может поэтому ей доверяют?
– Юрий Петрович, это дело с Золотым Яйцом может быть связано с гачами? – неожиданно спросил Ксенофонт и пояснил. – Здесь ведь тоже есть истинные охотники, и они встревожены.
Мелетьев хмыкнул. Из древних сказаний он, когда ещё был филологом, узнал о существовании истинных охотниках, хотя так и не разобрался тогда, почему они так называются. В самых древних былинах и сказаниях на них намекали, но прямо никогда не называли так. Поэтому он не удивился тому, что сказал Ксен, более того, понял, что тот и сам из истинных охотников, но Золотые Яйца и гачи никак не связывались вместе.
– Ксен, я уверен, что если гачи и Золотые Яйцаи связаны, то не напрямую. Здесь что-то иное. Хотя… Ты заставил меня сомневаться.
– Ну что же, тогда займёмся нашим резвым покойником, – предложил Глеб.
– Правильно, – Мелетьев обрадовался, когда ушли от темы с Ниной, понимая, что нет ничего хуже внутреннего расследования. – Знаете, что я обнаружил? Буквально день в день, когда Вермель превратился в зомби, на его работу прибыл курьер, и что-то передал его другу детства. После этого тот немедленно со скандалом уволился. Он работал фирме по оптовым закупкам фармакологических препаратов.
– Они какое-то вещество изобрели для превращения в зомби? – Глеб уставился на него.
– Да ладно выдумывать-то! – Мелетьев покачал головой и фыркнул. – Это фирма работает только с известными препаратами. Я эту фирму прочесал вдоль и поперёк, она чистая. Со мной несколько человек работали. Всё прозрачно. Некоторые там воруют, конечно, но умеренно. Эти двое работали в ней последние пять лет. Где до этого работали неизвестно, но скоро мои выяснят. Этот Вермель отвозил наличность в Сызрань, поэтому его сопровождал охранник. Кстати, он туда ездил не на завод, как написал в командировке, а в аптеку. Увы, аптека, в которую он отвозил деньги, по неизвестной причине оказалась закрытой. Мы узнали, что Вермель много раз звонил в Самару по этому поводу. Мы выяснили, что директор ещё месяц назад укатил в Кисловодск лечить язву. Мы проверили, он действительно в Кисловодске. Вермель положил деньги на счет фирмы. Почему сотрудники аптеки не выходят на работу, никто не знает. Да и сотрудников-то было только двое. Если надо, ребята Рема их найдут.
– Это как не смогли узнать? Почему Вермеля не предупредили, что ехать в Сызрань бесполезно? Ведь они должны были созвониться с этим директором, – изумился Глеб. – Всё дико. Это ведь не девянстые, когда наличку в кейсах возили! Почему сегодня такое проделали?
– Сам удивляюсь, – Мелетьев нахмурился. – Завтра, я, конечно, всё буду знать, но только завтра. Возможно, они работали без оформления договоров, но мы найдём, если надо. Теперь люди Рема очень тщательно проанализируют все дела этой фирмы. Нам туда соваться не надо.
– Ладно, пусть ищут финансовые махинации. А что рассказывают о Вермеле его коллеги по фирме? – Ксен потёр лоб. – Я по своему опыту знаю, что начальство часто ничего не знает, при наличии умных менеджеров.
– Все, кого я опросил, говорят, что Вермель и его друг были коммуникабельными и не жадными, – Полковник угрюмо хмыкнул, – но у Игоря другое мнение.
Все воззрились на кинолога, тот нахмурился. Он был не любитель говорить, да и людей понимал хуже, чем собак. Парни не торопили его, понимая, что он относится к типу людей, не любящих много говорить вслух. Игорь взволнованно облизнул пересохшие губы.
– У меня действительно очень другое мнение. Я понаблюдал за сотрудниками, пока Юрий Петрович там всё выяснял. Вот и заметил, что две женщины реально радовались тому, что Вермель умер, не в смысле пели и плясали, а в смысле считали, что так ему и надо. Узнал я это случайно. Я не решился напрямую говорить о Вермеле, а просто потрепался о том-сём… – он помолчал, потом с шумом выдохнул. – Фух! Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из женщин так меня ненавидел.
– Гоша, давай, говори, не тяни! –заволновался Ксен. – Вермель не мачо и вряд ли его ненавидят из-за разрушенной любви.
– Понимаете, у меня с собой в кармане всегда для моей Гайты всякие собачьи вкусняшки и игрушки, ну так вот… – Игорь вытер вспотевший лоб и надолго замолчал.
– Переходи к главному! – посоветовал Полковник.
Игорь смутился, но продолжил.
– Я с бабами никогда не могу толком разговаривать, не понимаю я их, а они меня, но в этот раз… Спрашиваю эту даму о взаимоотношениях в фирме, ну и достал пискульку – это мячик, который пищит, когда кусаешь. Женщина так побелела, что я думал, в обморок упадёт. Я прямо обалдел, говорю, чтобы не пугалась, это, мол, просто игрушка для собаки. Сказал, что у меня собака, и это для неё. Я когда волнуюсь, часто этот мячик катаю в руках. А она говорит, что знает, что это игрушка для собак… Говорит, что у неё много лет была собака, но погибла. Я, понятно дело, ей посочувствовал, потом перевёл разговор на Вермеля, а она сказала такое! Просто и не знаю, как понять это. В голове не укладывается.
Игорь замолчал, а Ксен принёс из кухни бокал с чаем:
– Выпей, мы подождём.
Игорь выпил пару глотков успокоился и, вздохнув, стал рассказывать опять:
– Оказывается, покойный Вермель и его дружок Либлих так ненавидели собак, что во дворе их аптекарского склада отравили cyкy, помесь лайки и овчарки, и её щенков. Они крысиный яд в молоко добавили. Представляете, подонки какие?! Женщины, их коллеги, эту собаку все вместе кормили, она хорошо охраняла склад от чужих, а она хотела её щенка забрать, и нашла хозяев для остальных кутят. Она сказала, что таких мерзавцев, как Вермель и Либлих, надо также отравить. Вот так.
Игорь перевел дух и принялся за чай. Глеб встал и закружил по комнате.
– Хм… А ведь это след! Ведь это тянется оттуда, из прошлого. Как жаль, что ничего не написано в записках журналиста! Боялись ли те мерзавцы собак?
Николай потёр руки.
– Зато я кое-что нашёл в тех папках. У первого, которого загрызли десять лет назад в Кошках, была фамилия Муффиг, звали его Виталием. Родителей у него не было, точнее мать отказалась от него, а отца никто не знал. Он жил всю жизнь с дядей. Учился в местном Сельскохозяйственном институте. Дядя его и забирал хоронить. Только он не похоронил его, а кремировал, что для того время явление исключительное. У дяди есть домик в Царевщине, где он всё ещё живёт. Сам Муффиг долго работал в Сокском карьероуправлении.
– Вот так-так! Мы вернулись к тому, с чего начали, – проворчал Глеб.
– Нет, мы продвинулись! – Николай покачал головой. – Я успел в первый раз кое-что почитать о Вермеле, а потом уже не получилось. Когда я второй раз вернулся за документами, мне отказали.
Полковник тяжело встал.
– А кто закрыл доступ к информации?
– Не знаю, мне просто не дали и всё. Бред, какой-то! Зря, я быстро читаю, и почти всё узнал, что хотел. Второй раз пришел, чтобы уточнить кое-что. Что-то меня тогда насторожило, но я не обратил первый раз внимания, а уж потом очухался от усталости и вернулся, но не получилось. Да это может и неважно. Теперь о Вермеле, то есть об его окружении. В шестидесятые годы было одно громкое дело о пропаже детей из пионерского лагеря. Две девочки убежали в лес погулять, их потом нашли убитыми и uзнaсuлoвaнными. Это "Дело" вели очень серьезные следователи, но ничего не нашли. Они потом все силы бросили, чтобы слухи не расползлись. В те времена считали, что чем меньше население знает, тем лучшен. Сразу скажу, искали серьезно. Однако негодяи, что это сотворили были очень осторожны.
Глеб услышал необычный гул, он посмотрел на всех, однако все слушали Николая, только Ксенофонт поморщился.
– Что с тобой? – шепотом спросил Глеб
– Голова болит. Ни с того – ни с сего!
Николай встревоженно замолчал. Полковник кивнул.
– Продолжай.
– Тогда директором того пионерлагеря был дядя Вермеля. Его тогда уволили за халатность, и он даже получил условный срок, потому что нашли каке-то нарушения, теперь живёт в Царевщине.
Глеб опёрся на стену и вскрикнул, неожиданно получив ощутимый удар током.
– Ой!
– Ты что? – встрепенулся Ксен.
– Током шарахнуло.
– Что значит током? – рассердился Ксен. – Это же камень!
– Ну не знаю, но ощущение, как током, – отмахнулся Глеб и зарычал. – Мы тупицы! У нас есть имена всех насильников!
– Ах ты ж! – Ксен зашипел.
– Ну-ка, ну-ка! – встрепенулся Полковник. – Так что это за имена? Ксен, а ты что молчишь, если догадался?
Ксен сердито фыркнул.
– Действительно, мы оказались ослами. Это же так просто: Муффиг, которого убил Дон, Вермель, Либлих его друг, наш майор Кузнецов и тот, про которого мы все забыли, – Ксен покачал головой. – Как же мы забыли? Это, что с нами?
– Не забыли! – Глеб оскалился. – Лоис, нас заставили забыть!
– Ну-с, кого это мы забыли!? Не тревожь меня, – нахмурился Мелетьев.
– Того, кого убили в Сызрани. Того на пляже! – прохрипел Глеб и неожиданно для всех вскочил. – Это она, нас специально заморочила. Мы забыли про него не просто так. Так что ли?
– Нет! – Ксенофонт посерел и покачал головой. – Не может быть! А тогда Юрий Петрович, почему забыл?
– Успокойтесь! – Полковник, лихорадочно перебирал в памяти всё, что произошло, и не понимал, почему они забыли.
Ведь по прибытию в Самару помнил, при разговоре с руководителем местным филиалом помнил, они ещё пили чай и обсуждали гипотезы появления Золотого Яйца. Почему же он потом забыл?
По старой привычке, Мелетьев дал команду мозгу решить эту проблему и занялся насущными проблемами, а они были, потому что Глеб, превратившись, в оркена задыхался от бешенства.
– Неужели это все было притворством?! – оркен когтями шарахнул по стене, прочертив на ней след. – Не могу поверить! Она лгала нам! Проклятье, у меня душа разрывается на части!
Ник вскочил, ему было также плохо, как и Глебу, его лоис страдал, он подошёл к нему ближе и дёрнул Ксена:
– Может ему валерьянки?
Ксен схватил за плечи Глеба и жёстко встряхнул его.
– Без валерьянки обойдётся. Глеб! Очнись! Сначала всё узнаем. Мэй не такая! Мне кажется, она всё время защищала нас.
– Защищала нас?! Ты сказал, защищала? Как она посмела?! Как?! Чтобы девчонка нас защищала, это знаешь… Это ни в какие рамки не лезет! – бесился оркен.
– Глеб! Ты что совсем разучился анализировать? Пора мозгами работать! – Николай тронул оркена. – Подумай, лоис, отчего она защищает? Ну же!
Глеб красный от смущения и уже в человеческом виде тяжело дышал, как после часовой пробежки. Оказывается очень трудно любить, если ты выбрал единственную. Ведь он чуть не поверил, что их зазноба манипулировала ими! Хорошо, хоть лоисы ему мозги прочистили!
– Спасибо, лоисы! Спасибо! Мне так стыдно! Где материалы по сызранскому убийству?
Их шеф покачал головой, и, ничего не комментируя, выложил флэшку.
– Ну-с, пора иначе на всё посмотреть. Это мне Рем переслал.
Они прилипли к ноутбуку, Полковник заметил, что Ксен такой же мрачный, как и Глеб, достал из кармана синюю горошину и заставил того проглотить, да и сам проглотил такую же горошину.
Прошло полчаса, Глеб встал и криво усмехнулся.
– Поразительно! Всё на виду, а мы не увидели. Знаете, мне кажется, что это из-за того, что всё очень быстро и события, и то, что мы стали иными. Итак, убийцу звали Книрпс, и он работал в той же фирме, что и Вермель. Интересная фирма, не правда ли?! А тот самоубийца, который сиганул из окна, был действительно охранником, а не любовником Вермеля.
– Значит, его убрали, чтобы не мешал, – заключил Ксен.
– Ах ты! – Глеб хлопнул себя по лбу. – Я же сам ей сказал про того, кто выпрыгнул. Уверен, это кто-то из её окружения кокнул этого охранника.
– Я её, если она, если… – теперь зарычал Ксен. – Проклятье! Мы для неё источник информации, или ширма? А может она просто решила поиграть нами?
Глеб, сжав кулаки, вслух считал баранов. Полковник, покачал головой.
– Глупости! Оба успокойтесь! Зачем бы она спрашивала? Да и что вы могли тогда рассказать? Ник, ты же прибыл туда раньше нас. Расскажи всё, что узнал про то самоубийство!
– Мы эту гостиницу прочистили сразу, и не видели никого кроме обслуживающего персонала. Мы их тогда всех опросили, – потом Ник озадаченно почесал в голове, – Ах, да-а! Почти всех, кроме двух девчонок горничных. Их начальник смены отпустила рано утром, задолго до самоубийства. У них что-то случилось дома. Я их и не видел.
– Вы проверили их? – Полковник уставился на Ника.
– Когда бы успели? – рассердился тот. – Потом так закрутилось. Эти девчонки вообще на другом этаже работали.
Глеб решительно набрал номер знакомого криминалиста из Сызрани.
– Здравствуйте, Аркадий Платонович, это я, Глеб. Как Вы? Понятно. У меня, всё нормально. Я по делу звоню. Хочу спросить, что Вы обнаружили у того, кто якобы выбросился из гостиницы. Не якобы?! Всё-таки самоубийство? А откуда?.. А что-нибудь из химии? Да что Вы! Спасибо и до свидания. Вы очень помогли! Ещё раз спасибо! – он повернулся ко всем. – Так вот, это – чистое самоубийство.
– А как это криминалист мог узнать? – удивился Ксен.
– Наш криминалист – маньяк от криминалистики, он умеет делать то, что другим и в голову не придёт. Он был уверен, что я заинтересуюсь, поэтому провёл дополнительные, особенные анализы. У того самоубийцы была дикая депрессия, судя потому, что практически отсутствовал серотонин и что-то не так с каким-то стероидным гормоном. Так что, всё-таки это – самоубийство, да к тому же на теле нет следов насилия.
– Убеждён. Это те девчонки на него так подействовали, – заявил Ксен. – Заставили тосковать без надежды на любовь. Я тогда чуть не задохнулся, когда подошёл к стулу, на котором тогда лоис сидел. Знаешь, Глеб, зазноба сама тосковала о нас.
– Тосковала? Она не лгала нам, – заулыбался Глеб.
– Конечно! – задрал нос Ксен. – Она же наша!
Полковник угрюмо кивнул им.
– Наконец-то! Пора понять, когда любишь, то доверяешь. Ну-с, вернемся к нашим баранам. Я ведь его фамилию встретил среди прочих сотрудников, и кое-что тогда сразу узнал и забыл…
Мелетьев зло прищурился, но Глеб тут же подсунул ему бокал с чаем
– Вот. Только осторожнее, я горячего налил.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: