Когда нежданные гости в компании Дона и Фила покинули дом, Полковник достал металлическую коробочку, прикрепил её к стене, а шнур воткнул в розетку, в гостиной зазвучала музыка из альбома Pink Floyd «The Division Bell».
Все насторожились, но он просто сказал:
– Можно говорить без опаски. На любую тему. Это очень хорошая защита, да и музыка хорошая.
Ксенофонт огляделся и, не обнаружив собак, спросил у Леонида:
– Скажи, а наши друзья так и не привыкли к Майору? Он же частично пахнет нами.
Их кинолог Леонид сокрушенно вздохнул.
– Нет, стало ещё хуже. Я их запер, потому что впервые понял, что они могут не подчиниться. Они просто давятся от злости! Не понимаю, почему? Я ещё тогда в лесу заметил, что они слишком уж агрессивны к Майору. Именно к нему, а солдатики были облаяны так, для отвода глаз. Они к нему подбирались, как волки, а не как собаки. Уж не знаю, чем Майор им насолил, не успел расспросить его ребят, но слазил в местную библиотеку. Я искал, причину такой немотивированной агрессии. Ничего не нашёл.
Игорь почесал в затылке и нахмурился.
– В этом и ошибка, Леня. Уверен, причина есть, да мы её не знаем! Знаете, меня тогда удивило, что Майор отослал нас в лесу без сопровождения. Ведь так не делают! Это прямое нарушение инструкций, но в их отряде не принято спрашивать или обсуждать поведение Майора. Вот я и не стал возникать. С другой стороны, как только нас к его группе прикрепили, я старался с ним поменьше общаться, – Игорь вздохнул и заговорил медленнее с остановками, видимо, пытаясь разобраться в своих ощущениях и переживаниях. – Мне он, как бы помягче сказать, не понравился. И ведь вот, что странное, он не нравился без всякой причины! Мы с ним прежде никогда не пересекались. Никогда! Он никогда к нам не цеплялся. Вообще не обращал на нас внимания. Как будто нас и нет. Эх! Я ведь думал, стану акером, пойму, ан нет! Мне теперь даже сидеть с ним рядом тяжко. Простите за неточность. Фу-у!! Господи, я готов ему горло перегрызть и при этом не понимаю себя. Вот! Думаю, что и наши девочки - Гайта и Альма, также чувствуют.
Леонид хмыкнул.
– Знаете, это нам надо к психологу. Мне ведь тоже не нравится Майор, хотя и мне он ничего дурного не делал. Я не мечтаю, как Гоша загрызть его, но противно мне с ним даже сидеть рядом. До тошноты. Запах у него какой-то мерзкий. Альма из-за этого запаха бесится, да и Гайта тоже.
– Запах? Не знаю. Нет! Ничего я не чувствую. Вот что, парни, никаких психологов, особенно наших! Не вздумайте в Центре даже заикаться об этом. Справитесь! – отмахнулся Полковник. – Понять бы, почему вы так реагируете. Надо думать.
– Итак, никто не знает причину! – Глеб угрюмо хмыкнул. – Лоис, а откуда наша зазноба узнала, где мы были?
– А что это ты вдруг заинтересовался? – удивился Ксен.
– Мозги стали работать.
– Хм, и у меня тоже. А ты заметил, что нашей зазнобе было абсолютно наплевать на тех девиц в машине, а вот Нина её взбесила. Не странно ли? Ведь мы с Ниной только начали, а с девочками развлеклись от души. Почему она на это не обратила внимания. Хотя, если честно, я про них и думать забыл. В голове только она. А Нина раздражает, очень и очень, – Ксен вслух проворчал. – А причина есть! Это что-то очень простое.
– Может всё-таки запах? – Леонид смутился. – Ну что вы так на меня уставились? Собаки ведь чувствуют большую гамму запахов в отличие от нас. Может это запах такой, что мы его и не считаем враждебным, а они почему-то считают.
– Не скажи! – возразил Ксен. – Мы тоже чувствуем многие запахи, и они влияют на наше подсознание! Мы часто не знаем их название, потому что нам не с чем их сравнивать.
– Подсознание и запах?! Может духи у неё едкие? Хотя, на нас тогда не было шерсти, не мог запах въесться в хлопчатобумажную ткань. Понял! Волосы! Это они впитали запах Нины. Так значит Зазноба почуяла её запах! – Глеб озадаченно покачал головой. – Что же это такое? Может духи у психологини мерзкие?
– А что, возможно! Духи у психологини так себе. Заметили, что из-за того, что наш Майор всё время рядом с психологом, он стал пахнуть её духами, – проворчал Леонид.
– Возможно, ты прав, – Ксен помрачнел. – Глеб, он прав, запах – причина нашего нежелания её. А если это запах не духов, а её тела… Возникает нормальный вопрос, кто она?
– Надо разобраться, – угрюмо бросил Глеб. – Только как?
Игорь принюхался к месту, где стоял Майор и фыркнул:
– Фу-у! Леня, а ведь ты прав! Они пахнут одинаково! Что же это за духи такие, если собаки так реагируют? Надо подумать, как это проверить.
Глеб прикусил губу.
– Ксен, а если она и Майор чем-то похожи? Может у них отношение к жизни одинаковое, и это влияет на запах. Они ведь на пару нас не очень-то любят, причём с первой встречи. Только не говори ничего Дону. Я придумал, как проверить, что мы ощущаем.
– Давно пора, – кивнул им Полковник.
Глеб повернулся к Игорю.
– Попроси твою милягу проверить кое-что! Теперь собачий нос это – единственный прибор. Наше обоняние не поможет из-за предубеждения. Нам нужен кто-то, кто не обременён переживаниями по поводу этой пары.
Полковник, хмыкнул, он давно понял, что не надо мешать тем, кто начал работать, к тому же был уверен, что парни никогда не скажут, чем им не нравится прелестная Ниночка.
Решив им помочь, Мелетьев вслух заметил:
– Игорь, не только тебе не нравятся духи Нины Павловны. Я слышал, как кто-то из девчонок заградотряда, удивлялись, что у неё духи какие-то кислые. Они ещё обсуждали, как это психолог так промахнулась. Мне тоже показался странным этот запах. Я ещё тогда попытался вспомнить, что-то он мне напомнил.
– Кислый? Нет, он какой-то вкрадчивый, похож на запах браги, – Глеб вспомнил отвращение их зазнобы и отторжение своего тела близости с психологиней.
– Забавно, – пробормотал Леонид, – мы все по-разному её ощущаем.
– Действительно забавно, но при этом прошу заметить, что именно наши тела, а не сознание, отвергают Ниночку, – подвел итог Игорь.
– В любом случае, она нас всех раздражает. Жаль, что нет приборов, позволяющих понять такое наше восприятие, – расстроился Полковник.
– Прибор. Так я с этого и начал! Есть же прибор! – Глеб кивнул Игорю. – Я всё продумал. Выпускай свою милашку, может и получится.
Игорь привёл овчарку, та, виляя хвостом, подошла к ним.
– Слушай, девочка! – Глеб опустился перед ней на колени и подкрепил просьбу мысленным приказом. – Здесь были враги. Покажи, где они стояли!
– Какие враги? – кинолог нахмурился. – Так неправильно!
– Не мешай, Гоша! – рыкнул на него Глеб. – Надо же разобраться.
Кинологи в сомнении переглянулись, тем не менее, собака подвела Глеба к месту, где стоял Майор, а потом к стулу, на котором сидела Нина. Оглянулась на всех и зарычала, потом, чтобы никто не сомневался, она обежала вокруг отмеченных ею мест, лая и рыча на них. Она даже прыгала на стул передними лапами и отскакивала тряся лапами, как если бы наступила в лужу. Все ошеломлённо переглянулись.
– Вот это да! – прошептал Ксен. – Представить такого не мог.
– Спасибо, Гайта! Спасибо, девочка! Я запомню запах врага, – проворчал ошеломлённый этим экспериментом Гоша.
– Ну-с, и как это объяснить? – спросил Полковник.
– А я знаю? – разозлился Глеб и стал метаться. – У нашей милашки нет предубеждений, но она считает врагами их обоих.
– Сядь и думай! – Ксенофонт поймал его и усадил на диван.
– Что думай? Что?! – закричал Глеб, превращаясь в оркена.
Николай, опасливо поглядывая на них, прошептал:
– Юрий Петрович, что он бесится? Я Глеба не узнаю. Он всегда раньше был такой сдержанный, интеллигентный.
– Мы меняемся, парень. Он никак не решится сделать шаг, – Полковник качнул головой. – Да. Готов, но не решается. Глеб! Давай, иди!
– Куда?! – подскочил Глеб.
– Не вопи, а думай! – одёрнул его Ксен. – Что ты, как припадочный? Думай, например, почему ты их назвал врагами. Думай!
Юрий Петрович хмыкнул, Глеб всё больше напоминал ему Селима, властный и бескомпромиссный. Ксенофонт, несмотря на свою привычку смотреть на всех свысока, удивительно смягчал его. (Неужели, правда, что парни женились на одной? Если это так, то они уйдут за ней). Стало тревожно.
Укус Ксенофонта вскрыл у Полковника родовую память. Его родные всегда защищали эту землю, и он тоже защитник её. Если ему так тревожно, то значит, что-то грядёт. Он понял, что надо как-то иначе думать, но как?! Полковник закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и стал негромко размышлять вслух:
– Почему Глеб выбрал этот термин? Враги. Что значит враги? Он ощущает, что они чем-то опасны? Чем? Кому они враги и почему псига не сомневается в этом. Ну-с, попробуем с другого конца! Всегда при неведомой опасности для Земли появлялись гости из соседнего мира, а если жена ребят, тоже оттуда? Она что же, знает об этой опасности? Если ребята так легко нашли свою зазнобу, то и она их искала. Зачем?
Глеб и Ксен пододвинулись к нему и уставились на своего командира, тот, не заметив этого, продолжал бормотать:
– Ведь я тогда ещё заметил, что она на местных баб не похожа! Правильно Дон сказал, что таких только в мультиках рисуют: неправдоподобно тонкая талия, крутые бедра, ноги от ушей, пышная грудь. Но зачем она здесь? Сейчас парням говорить об этом нельзя, они и так невменяемые, – Глеб и Ксен покраснели и вернулись на свои места, а Полковник, так и не открывая глаз, вздохнул. – Что происходит? Яйца эти вдруг стали появляться. Стоп! Не из-за этого ли Яйца появилась их зазноба здесь?
Все затаили дыхание, а Мелетьев прокашлялся и посмотрел на всех.
– Итак, Илья и Нина чем-то отличаются от всех?
– Отличаются от людей, но ведь и мы не люди, но они на нас не рычат, и на бойцов Майора не рычали, – уточнил Ксен.
Пару минут все осознавали, что он сказал, потом Глеб фыркнул.
– Ну и что? Значит это неважно для собак. Они всегда делят всех на друзей, нейтральных и врагов. Вопрос, почему их наши миляги воспринимают, как врагов? – овчарка немедленно подбежала к Глебу и села, уставившись в глаза. Глеб стукнул кулаком по столу. – Как не вовремя Дон ушёл!!
– Ты не психуй! У него свои дела, – одёрнул его Полковник. – Аналитик на букву «хорошо»! Соберись! Эмоции в кулак и думай!
– Информации мало, – нахмурился Глеб.
Соглашаясь с ним, Ксенофонт кивнул, хвост на голове развязался, и полковник хмыкнул. Не зря у того в крови гены эльфов, грива, как у девицы, скоро будет до пояса. Взглянул на Глеба, у того тоже волосы отросли и сзади были стянуты в хвост, но виски опять выбриты. А ведь когда они с Ксеном приехали в Сызрань, то хвоста у Глеба не было, неужели от укуса так быстро выросли волосы? Хотя вряд ли, он тогда иначе причёсывался. Всё равно, чудят парни! Вон и бывший опер оброс – на башке копна. Николай вдруг встал, прошёлся по комнате, подошёл к Ксену и Глебу и сел между ними, заявив:
– Вы им зачем-то нужны! – все от этого замерли, и Николай стукнул себя по колену. – Вот что, надо бы в этом разобраться. У меня есть информация, но необычная. Я случайно её получил. Я не пошёл с Юрием Петровичем на работу Вермеля, а отправился в архивы Центра. Кое-что нашёл и решил уточнить. Там я случайно услышал разговор Нины с Майором.
– Почему сразу нам не сказал? – нахмурился Мелетьев.
– Потому что не придал ему значения. Мало ли завистников! – Глеб и Ксен нахмурились и замотали головой, пытаясь возразить, но Николай, положил им руки на плечи. – Выслушайте! На Ксена все девицы облизываются, он даже не замечает этого. Они уже всего его обсудили, с головы до пяток. А Глеб! В Сызрани с половина наших оперов ему подражает! Посмотрите на них! Они очень похожи, хоть и разные. Есть у них нечто общее, привлекающее женщин и мужчин. Причины могут быть разными.
Оба лоис переглянулись, вспомнив, что это же сказала Нина.
Полковник усмехнулся и проворчал:
– Говори, Ник! Что тогда случилось? Хоть что-то прояснится. Давай с подробностями. Детали могут помочь.
Никита кивнул.
– Так вот, я тогда набрал в архиве папки и потащил их в специальную комнату. Она недалеко от архивов. Только там разрешают работать с документами. Документы, кстати, ни фотографировать, ни копировать нельзя, только читать!
Все уставились на Полковника, тот вздохнул и пояснил:
– Она оборудована приборами слежения за теми, кто использует материалы архивов. Нам это однажды помогло.
– Я же в Центре первый раз, – Николай смущённо хмыкнул, – и заблудился, пока комнату искал. Там коридоров пропасть, какие-то тупички, узкие проходы, повороты. На дверях ни номеров, ни надписей… Короче, смотрю, дверь открыта, а вся стена комнаты в экранах. Везде компы стоят и парнишки какие-то.
– Ты что, в комнату наблюдателей попал? – удивился Полковник.
Николай покивал ему.
– Да. Там работают почти мальчишки, им не больше двадцати лет. Я им честно сказал, что заблудился, они посмеялись и сказали, как сократить дорогу. Прикиньте, в этом Центре некоторые двери ведут в другие коридоры, а не в кабинеты. М-да… Двери-то все одинаковые и на них ни надписей, ни цифр, какие-то значки, и не на всех. Хорошо хоть на дверях туалета, обычные указатели. Так вот, я пошёл так, как мне мальчишки показали, а там в одном из кабинетов Майор и Ниночка, а дверь приоткрыта.
– Фи! Подслушивал, – Ксенофонт сморщил нос.
– Вот-вот, – Николай дёрнул Ксена за волосы. – Вечно ты «фи» говоришь, аристократ на букву хорошо!
– Я?! – потрясённо уставился на него Ксен. – Я аристократ?
– Да! – Николай подмигнул ему. – Психолог так и сказала, что этот заезжий аристократ много о себе думает. Майор оборвал её, типа зря она думает, что этот Ксенофонт благородных кровей. Просто он заграничный резидент, специально обученный, и его Интерпол прислал, чтобы контролировать события, связанные с Золотым Яйцом.
– Интерпол? – удивился Глеб. – И здесь так считают?
– А как ещё попасть в Россию? – отмахнулся Ксен. – Ну, и что психолог?
– Она сказала, что будет много проблем, если выплывет их интерес.
– Неожиданно, – теперь удивился Полковник.
– Вы мне дадите досказать?! – взвился Николай.
Все подняли руки вверх. Ник сердито посопел, не зная, как рассказать коротко, и чтобы они поняли, почему он вчера просто не обратил на это внимание. Взглянул на всех, они ждали, и он заговорил, нескладно, волнуясь.
– Майор после этого аж зашипел и сказал, что ей не выпендриваться надо, а научиться правильно составлять прогноз. А Нина Павловна попыталась возражать, что она не ошиблась, и они, в смысле наша группа, реально круче его бойцов. А тот рявкнул, что из-за неё он этих мачо, недоделанных (это он о Ксене и Глебе), переоценил. Они де не круче, а просто всё время стараются произвести впечатление. А она сказала, что они зачем-то к Вермелю шли. Она едва их смогла развернуть. А Майор сказал, что ей надо не о покойниках заботиться, а о том, чтобы этим красавцам хвост прижать. Да-да, так и сказал и пояснил, что это нужно, чтобы Полковник понял, с кем имеет дело, что эти мажоры сопливые только девиц совращать горазды. Что даже девицы из заградотряда ошалели и спорят, кто их первыми в постель затащит.
– Дальше! – Ксенофонт переглянулся с Глебом, он не понимал, с чего этот служака на них взъелся.
– А дальше ничего! – расстроенно фыркнул Николай. – У меня эти папки, которые я тащил, грохнулись на пол, у них же скользкие обложки. Я был вынужден позвать на помощь. Они вышли из комнаты и на меня уставились, а я папки собираю, ну и пожаловался, что не там повернул и теперь блуждаю. Они меня проводили прямо до комнаты. Они даже не спрашивали, что это за папки.
– Юрий Петрович, а с чего это Ваш Кузнецов вдруг засуетился? – возмутился Глеб. – Он же нас совершенно не знает! Мы и виделись-то всего ничего.
– Сам недоумеваю. Я с ним по работе только один раз пересекся. Давно. Да и случайно это вышло, – Мелетьев развёл руками. – Кстати, у меня для вас новость! Рем сообщил, что Яйцо, которое мальчишки в пепле нашли, развалилось. Теперь, это просто маленькие золотые шарики, но я уверен, что Кузнецов не знает об этом.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: