WE также, как и МЫ бывает разным: величественным как корона, академичным как профессорская мантия, солидным как передовица, заботливым как детский врач с градусником.
Королевское WE (pluralis majestatis)
Монарх гордо заменяет I на WE и MY на OUR. И это не какая-то английская причуда. Это причуда почти всех венценосных особ независимо от того, на каких языках они говорят. В Англии ею впервые отметился король Генрих II. Говорят, в свое WE он вкладывал смысл God and I. Дескать, не я один здесь решаю, а мы с Всевышним работаем в тандеме.
Со временем этот смысл расширился, Сегодня – это не только дуэт с Богом, но и якобы единение с народом (Мы, король и наши верные подданные …), а заодно и все титулы, которые скопом свалились на монарха. Что-то вроде «Мы король такой-то, герцог N-ский, почетный председатель клуба любителей ромашек и прочая, прочая, прочая …». В общем, одно местоимение – и ты уже не человек, а целая корпорация с советом директоров.
Приведу пару примеров, но сначала принесу извинения за то, что их только два. Есть загвоздка: найти живые примеры королевского WE в исполнении настоящих венценосных особ – задача не из легких. Их речи и указы не валяются на каждом углу, а сами они не ведут душеспасительных бесед в прямых эфирах и соцсетях. К тому же, они используют свое фирменное WE крайне дозировано – строго по этикету. Хочешь сказать WE? Сначала проверь дворцовый регламент, уточни протокол и убедись, что звезды сошлись правильно. В общем, мороки много. Легче просто сказать I. Ну да ладно. Вот обещанные примеры.
(1) Now, We, Edward, by the grace of God, King of the United Kingdom of Great Britain and Ireland and … have arrived at the following decisions upon the questions in dispute… – Итак, мы, Эдуард, милостью Божьей, король Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии и … пришли к следующим решениям по спорным вопросам… (Из арбитражного решения короля Эдуарда VII).
Примером из новейшей истории может служить согласие королевы Елизаветы II на бракосочетание ее внука принца Гарри.
(2) Now know ye that We have consented and do by these Presents signify Our Consent to the contracting of Matrimony between Our Most Dearly Beloved Grandson Prince Henry Charles Albert David of Wales, K.C.V.O., and Rachel Meghan Markle. – Да будет известно всем, что Мы даровали и сим документом подтверждаем Наше согласие на вступление в брак Нашего горячо любимого внука, принца Генри Чарльза Альберта Дэвида Уэльского, К.С.V.O., с Рейчел Меган Маркл.
Зато где королевское WE цветет пышным цветом – так это в кино и книгах. Здесь оно мгновенно добавляет персонажу пафоса и величия. Да и забавные случаи королевского WE нет-нет да и становятся узнаваемыми мемами. Например, в англоязычной культуре широко известно изречение, которое приписывают королеве Виктории: WEare not amused. Вроде бы так она осадила одного из придворных, у которого получилось неудачно пошутить по какому-то поводу. Правда, многие спорят, что королева говорила не за себя лично, а за всех присутствующих дам. Вроде как шутка была не совсем приличная. Не для дам, в общем. Ну не знаю…
А вот случай, когда королевское WE вышло боком. В 1989 году Маргарет Тэтчер, тогдашний премьер Великобритании сообщила радостную новость – у нее родился внук. Но вместо простого «Я стала бабушкой» Железная леди выдала величественное: WE have become a grandmother. Газеты взорвались заголовками, а рядовые британцы дружно закатили глаза: «Побойся бога, Маргарет! Ты и так останешься в истории как Железная леди, но не потому, что железной рукой будешь нянчить своего внука!»
Дурной пример и правда заразителен. Спустя годы похожий казус случился с Хилари Клинтон. Его описал Джеймс Стюарт в книге «Кровавый спорт». В июле 1993 года в США проводилось расследование по поводу самоубийства заместителя советника Белого дома Винса Фостера. Однако с подачи одного ретивого журналиста некоторые газеты, а вслед за ними и общественность усомнились в том, что Фостер застрелился сам. Более того, некоторые таблоиды предположили, что в его смерти могли быть заинтересованы сами Клинтоны. Отповедь из Белого дома последовала незамедлительно. Но не простая, а с королевским размахом. Хилари завершила ее фразой We're the president. И ладно бы она действительно была президентом. Но ведь нет. Видимо, считала, что президентство – это их с Биллом семейный бизнес.
Авторское WE
Это WE немного похоже на королевское, но королевских кровей в нем практически нет. Ее истоки уходят к мудрецам античности. Так они не просто высказывали свою точку зрения, а подключали к диалогу читателя. Скажем, «МЫ уже рассуждали о природе бытия» означает «Мы с тобой, дорогой друг, уже обсудили эту тему…» Примерно так зарождалась сакраментальная фраза Thus, WE have stated… Со временем это WE обросло новыми смыслами. Теперь, используя его, автор не просто беседует с читателем. Он торжественно заявляет: «Смотрите! Я не какой-то там одиночка с безумными идеями, а полноценный участник мирового интеллектуального движения. Я – это часть великого научного братства». А еще, как признаются ученые мужи, написавшие Лонгмановскую грамматику, WE - это хитрый трюк, чтобы обезличить свою работу и спрятаться в коллективном разуме. А что? Очень ловко и даже гениально.
Впрочем, самые опытные авторы, похоже, устали от этой игры. Они все чаще отказываются от WE в пользу обычного I, видимо, решив, что прямота куда привлекательнее, чем маска коллективного разума. И знаете, мне кажется, что они правы.
Прочие WE
Вслед за королями, священнослужителями высокого сана и учеными обозначать свою персону с помощью WE стали ректоры университетов, редакторы и не в последнюю очередь политики. Очень коротко об этих WE.
Пост ректора – очень важная штука, и обладатель ректорского кресла редко говорит Я. Он выступает от всего университета и выражает мнение этого коллектива. Например, когда ректор говорит «МЫ дали вам знания», он имеет в виду: «Я заказал для вас дипломы, ассистенты заполнили их, деканы проверили, нет ли там ошибок, мой секретарь отштамповал их моим факсимиле, а все остальное вы сделали сами». Справедливости ради скажу, что ректорское WE ближе всего к королевскому. Как-никак, университет – это государство в государстве, а слова royal и rector восходят к одному корню. Оба они связаны с идеей управления, хотя и развивались различными путями.
Если вы журналист, да еще и постоянно ведете какую-то рубрику, смело пишите «МЫ не можем игнорировать этот факт». Это будет означать, что вы выражаете мнение самого редактора, которое разделяется вами лично, двумя десятками читателей, редакторским попугаем (если таковой имеется) и котом, который разгуливает по кабинетам и поглядывает на попугая в надежде когда-нибудь его слопать.
Ну и политики, конечно. Куда ж без них. WE в речи политика – это универсальный инструмент. Он объединяет с народом (я всегда с вами), он прикрывает от критики (этого хочет народ), он уводит от ответственности (это ж не я, это ведь мы), он добавляет солидности (МЫ возвышает политика над остальными).
Разумеется, юмористы не оставили все это без внимания. Вот, например, высказывание, которое в разных вариантах приписывают Марку Твену, Генри Торо, Роберту Ингерсолу и Уилсону Наю.
The only person entitled to use the imperial WE in speaking of himself is a king, an editor, and a man with a tapeworm. – Людьми, которым дано право говорить МЫ, имея в виду себя, являются короли, редакторы и люди, зараженные ленточными червями.
A в 1992 году была опубликована биография адмирала Хаймана Дж. Риковера. Автор приводит несколько резких высказываний адмирала. Вот одно из них: «Однажды он поймал меня на том, что я использовал редакторское МЫ, говоря, что МЫ свяжемся с вами в течение…». Адмирал резко объяснил, что такое употребление допустимо только в отношении трех категорий людей: «глав суверенных государств, шизофреников и беременных женщин. Вы кто-нибудь из них Рокуэлл?»
Покровительское WE
Это WE немного отличается от всех остальных. Оно заменяет не I, а YOU. Покровительское WE– это когда вы хотите сказать YOU, но делаете это так, чтобы собеседник почувствовал, что он не один. Он под вашим заботливым крылом, или под колпаком. Зависит от ситуации. Какими могут быть эти ситуации?
Врач смотрит на вас с улыбкой: And how are WE feeling today? – как будто вы вдвоем только что вылечили чуму, а теперь пришло время, чтобы разобраться с насморком.
Учитель смотрит на списывающего студента: WE are trying to lie again, aren’t WE? – тон мягкий, но за ним скрывается весь педагогический гнев человечества.
Папа смотрит на свою малышку, которая отправляется гулять в новом платье вместе с мамой: Fancy, what a dress WE are wearing! – Ай да мама! Какое красивое платье она тебе купила! Вместе теперь будете щеголять.
Классика этого жанра – карикатура Бернарда Партриджа (1945), где изображены Сталин, Рузвельт и Черчилль у постели больного с глобусом вместо головы (глобус символизирует мировое сообщество). Карикатура появилась спустя две недели после Ялтинской конференции, которая во многом повлияла на обустройство послевоенной Европы, да и не только Европы. На карикатуре надпись: And how are WE feeling? С учетом тематики конференции надпись следует читать примерно так: Ничего не поделаешь, приятель, ты серьезно болен. Без операции не обойтись.