— Ты вообще пробовала, что испекла, или решила нас всех сахаром задушить? — голос Эвелины Витальевны разрезал праздничный гул, словно ржавая пила.
Сима замерла с лопаткой для торта в руке.
На нее смотрели двенадцать пар глаз.
Друзья, коллеги, родственники — все мгновенно притихли.
Ей исполнилось тридцать два, и этот черничный медовик был ее гордостью.
— Мам, ну зачем ты так? — подал голос Олег, муж Симы, неловко ковыряя вилкой свой кусок.
— Вкусно же, честное слово.
— Тебе, Олежек, и подошва жареная будет вкусной, если ее жена подаст, — фыркнула свекровь, отодвигая тарелку с таким видом, будто ей предложили порцию яда.
— А я человек прямой.
— Коржи резиновые, крем приторный до тошноты.
— Неужели ты, Сима, за столько лет не научилась чувствовать баланс вкуса?
— А по-моему, торт просто божественный! — громко произнесла Марина, родная сестра Олега и, по совместительству, единственная в этой семье, кто обладал зачатками эмпатии.
— Сима, дай мне еще кусочек, я даже добавку возьму.
Эвелина Витальевна победно вскинула подбородок.
— Ты, Мариночка, просто льстишь ей.
— Боишься испортить имениннице настроение.
— Но я считаю, что горькая правда лучше сладкой лжи, от которой потом изжога мучает.
Сима молча положила лопатку на стол.
В груди пекло не от изжоги, а от жгучей обиды.
Она встала, стараясь, чтобы руки не дрожали слишком сильно.
— Приятного аппетита всем, — тихо сказала она.
— Я отойду на минуту.
Она почти бегом бросилась на балкон.
Щелкнула зажигалка.
Первая затяжка принесла призрачное облегчение.
Сима знала, что Олег терпеть не может запах табака, но сегодня ей было плевать.
Ей нужно было выдохнуть этот вечер вместе с дымом.
Дверь на балкон с грохотом распахнулась.
На пороге стояла Эвелина Витальевна, картинно прикрывая нос кружевным платком.
— Опять за свое? — возопила она на всю квартиру.
— Люди, посмотрите!
— Именинница спряталась и дымит как паровоз!
— Ты же обещала Олегу бросить эту гадость!
Сима медленно повернулась к ней.
Дым медленно выходил изо рта, окутывая фигуру свекрови.
— Лично вам, Эвелина Витальевна, я ничего не обещала, — отчеканила Сима.
— И вообще, курить или нет в собственной квартире — это мое личное дело.
— Но мне неприятен этот запах! — взвизгнула свекровь, активно размахивая руками.
— У меня мигрень начинается от твоих папирос!
— В таком случае, идите на свежий воздух, — спокойно ответила Сима, указывая рукой на дверь в гостиную.
— Там, за пределами моей квартиры, вам точно ничем пахнуть не будет.
Лицо свекрови пошло багровыми пятнами.
Она развернулась и выскочила к гостям.
— Вы слышали? — кричала она, хватаясь за сердце.
— Она меня выгоняет!
— Собственную мать мужа на улицу выставляет!
— Олег, ты видишь, на ком ты женат?
— Она пользуется своим «днем неприкосновенности», чтобы унижать пожилого человека!
Праздник был окончательно похоронен.
Гости начали неловко собираться, бормоча стандартные оправдания про «завтра рано вставать».
Сима стояла на балконе и смотрела, как пустеет двор под окнами.
Прошло три месяца.
Рана от того дня рождения затянулась, но шрам остался.
Сима старалась видеться со свекровью как можно реже, и это ей почти удавалось.
До сегодняшнего вечера.
— Мама приезжает в субботу! — радостно провозгласил Олег, едва переступив порог.
Сима, которая в этот момент резала овощи для салата, едва не отхватила себе палец.
Она медленно положила нож.
— В каком смысле «приезжает»? — спросила она, стараясь сохранять голос ровным.
— У нас были планы на выходные. Мы хотели поехать в Икею за новыми шторами.
— Симочка, ну какие шторы, когда тут такое дело! — Олег подошел и попытался обнять жену за плечи.
— Маме нужно пройти курсы повышения квалификации.
— Она же у меня профессионал, не хочет отставать от молодежи.
— Сначала обещали онлайн, а в последний момент вызвали на очные занятия.
Сима высвободилась из его объятий.
— И поэтому она решила пожить у нас?
— Почему не в гостинице?
— Почему не снять ей квартиру на месяц?
— Я даже готова оплатить половину аренды, лишь бы сохранить наше спокойствие.
Олег виновато вздохнул.
— Ты же знаешь маму.
— Она сказала, что в гостиницах клопы и антисанитария, а на съемных квартирах — привидения прошлых жильцов.
— Ей нужно домашнее тепло и забота сына.
— На сколько она приедет, Олег? — Сима посмотрела ему прямо в глаза.
— Скажи мне правду.
— Максимум на месяц... — пробормотал он, отводя взгляд.
— На месяц?! — Сима едва не вскрикнула.
— В нашей двухкомнатной квартире, где я работаю на удаленке?
— Где мне нужна тишина и концентрация?
— Мы что-нибудь придумаем, обещаю, — засуетился Олег.
— Я выделю ей большую комнату, она не будет тебе мешать.
— Ты отдашь ей нашу спальню? — ахнула Сима.
— А мы где будем спать? На кухонном уголке?
— Ну зачем ты так...
— Переберемся в гостиную на диван.
— Это же всего на несколько недель.
— Потерпи ради меня, пожалуйста.
Сима смотрела на мужа и понимала: битва проиграна еще до начала.
Олег никогда не умел говорить матери «нет».
Суббота наступила слишком быстро.
Эвелина Витальевна вошла в квартиру с тремя огромными чемоданами, как будто собиралась зимовать в Антарктиде.
— Ой, как у вас тесно, — был ее первый комментарий.
— И пыль на плинтусах. Сима, ты совсем за домом не следишь?
— Здравствуйте, Эвелина Витальевна, — сухо ответила Сима.
— Ваша комната готова.
Свекровь зашла в спальню, критически осмотрела кровать и поморщилась.
— Я хочу, чтобы вы отдали мне свою кровать, — заявила она, поворачиваясь к сыну.
— Мам, так это и есть наша кровать, — растерялся Олег.
— Мы с Симой переезжаем в зал на диван.
— Нет, ты не понял, — перебила его мать.
— Кровать нужно перетащить в зал, а диван — сюда.
— Здесь тише, окна во двор.
— Но на диване у меня будет болеть спина.
— Поэтому давайте, делайте перестановку и меняйте диван с кроватью местами.
Сима почувствовала, как внутри закипает лава.
— Эвелина Витальевна, кровать весит сто килограммов, она дубовая.
— Ее невозможно просто так таскать из комнаты в комнату.
— К тому же, в зале она просто не поместится по габаритам.
— А ты что на меня волком смотришь? — свекровь прищурилась.
— Огрызаешься на ровном месте.
— Трудно ради матери мужа постараться?
— Мне работать пора, — бросила Сима и ушла на кухню, хлопнув дверью.
Весь следующий день прошел под знаком «великого переселения».
Олег, обливаясь потом, двигал мебель под чутким руководством матери.
Сима сидела за ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на отчетах, но за стеной постоянно что-то грохотало, а голос свекрови доносился даже сквозь наушники.
В понедельник утром Сима позвонила начальнику.
— Геннадий Павлович, не возражаете, если я поработаю из офиса месяц? — спросила она.
— Признаться честно, удивлён, — раздался в трубке смех босса.
— Обычно сотрудники рвутся на удалёнку, а тут наоборот.
— Конечно, приходи, твой стол свободен.
— Но что случилось? Соскучилась по нашим корпоративным печенькам?
— Соседи делают ремонт, — соврала Сима.
— Целыми днями сверлят. Невозможно сосредоточиться.
— Понимаю, — посочувствовал начальник.
— А почему только на месяц? Может, они и дольше сверлить будут?
— Дальше будет видно, — уклончиво ответила Сима.
Она понимала, что бегство в офис — это лишь временная мера.
Вечером ей все равно придется возвращаться в «зону боевых действий».
Вечером Сима вернулась домой, мечтая только об одном: горячей ванне и тишине.
Она уже предвкушала, как разогреет голубцы, которые приготовила вчера в огромной кастрюле.
Но в коридоре ее ждала Эвелина Витальевна.
Она стояла, скрестив руки на груди, преграждая путь в ванную.
— Ты куда направилась? — строго спросила она.
— Странный вопрос, — устало выдохнула Сима.
— Мыться, конечно.
— Я весь день в офисе провела, в метро толкалась.
— А как же ужин? — свекровь приподняла бровь.
— Голубцы в холодильнике, — Сима попыталась обойти ее.
— Возьмите и разогрейте. Дайте пройти, пожалуйста.
— Я их выкинула, — ледяным тоном произнесла Эвелина Витальевна.
Сима замерла.
— Что вы сделали?
— Выкинула, — повторила свекровь.
— Они были вчерашние.
— В нашем роду мужчины привыкли есть только свежеприготовленную еду.
— Я не позволю тебе травить моего сына заветренным мясом.
— Как это выкинули?! — голос Симы сорвался на крик.
— Я их три часа крутила!
— Там было два килограмма фарша!
— Вы имеете представление, сколько сейчас стоят продукты?
— Не кричи на меня! — свекровь топнула ногой.
— Ты должна готовить каждый день, но небольшими порциями.
— Это обязанность каждой нормальной жены.
— Знаете что, — Сима сделала шаг вперед, заставив свекровь немного отступить.
— Я не собираюсь стоять у плиты каждый день после десятичасового рабочего дня.
— Если хотите свежее — готовьте сами.
— Я вам кухню уступаю полностью.
— Кастрюли в нижнем ящике, специи на полке.
— Вперед!
— Не могу, — поджала губы Эвелина Витальевна.
— Я же в гостях.
— Гость не должен хозяйничать на чужой кухне.
— Это неприлично.
— Тогда ешьте то, что дают, или сидите голодом! — рявкнула Сима.
Она прорвалась в ванную и закрылась на щеколду.
Снаружи тут же послышались причитания.
— Олег! Олежек, иди сюда!
— Ты слышал, как она со мной разговаривает?
— Она хочет, чтобы я, старая женщина, сама себе еду добывала!
— Мать родную голодом морит!
Через полчаса, когда Сима вышла из ванной, Олег ждал ее у двери.
Его лицо выражало крайнюю степень страдания.
— Сим, ну зачем ты так резко? — прошептал он.
— Она же расплакалась.
— Давай я закажу пиццу, и мы все успокоимся.
— Почему ты никогда за меня не заступаешься? — Сима посмотрела на него с нескрываемым презрением.
— Она выбросила мою еду в помойку!
— Она командует в моем доме!
— А ты только и можешь, что «заказывать пиццу»!
— Извини, Сим, я не хочу с ней ругаться, — Олег опустил голову.
— Ты же знаешь, какая она.
— Начнёшь спорить — она не остановится, пока всех до инфаркта не доведет.
— Давай просто перетерпим.
— Я не хочу терпеть, Олег.
— Я хочу жить в своем доме.
Конфликт перешел в фазу затяжной партизанской войны.
Свекровь находила изъяны во всем.
Шторы висят криво.
Кот (которого у них не было, но она утверждала, что «чувствует запах кошатины») якобы гадит по углам.
Но главной мишенью снова стал балкон.
Сима вышла покурить.
Вечерний город светился огнями, и это была ее единственная минута покоя.
— Олег! — раздался вопль из комнаты.
— Иди скорее сюда!
— Она опять травит нас!
Через секунду на балкон высунулся Олег, а за его спиной маячила Эвелина Витальевна с освежителем воздуха в руках.
— Как можно терпеть курящую жену? — громко, на всю округу, произнесла свекровь.
— У тебя не возникает ощущения, Олежек, что ты целуешься с пепельницей?
— Это же мерзко!
— Как ты это терпишь?
— Мам, это личный выбор Симы, — попытался вставить слово Олег.
— Ну да, а наслаждаться этим ароматом должны все мы! — перебила она его.
— У меня уже вся одежда пропахла!
— Пусть идет курить на улицу.
— С седьмого этажа? — удивился Олег.
— Мам, на улице дождь и ветер.
— Да, а что тут такого? — пожала плечами Эвелина Витальевна.
— В подъезде ведь курить нельзя, закон такой есть.
— Пусть спускается.
— Заодно и лишние калории растрясет, а то я смотрю, юбка на ней уже трещит.
Сима медленно потушила сигарету о край пепельницы.
Она посмотрела на свекровь.
Та улыбалась — торжествующе и зло.
Посмотрела на мужа.
Тот развел руками, мол, «ну ты же видишь, я пытался».
В этот момент в голове у Симы что-то щелкнуло.
Сработал тот самый инстинкт самосохранения, который просыпается у людей в критических ситуациях.
Она вдруг поняла, что правила этой игры нужно менять.
Кардинально.
— Знаете что, Эвелина Витальевна? — Сима улыбнулась в ответ.
— Вы правы.
— Семья — это самое важное.
— И родственники должны поддерживать друг друга в трудную минуту.
Свекровь подозрительно прищурилась.
— К чему это ты клонишь?
— Увидите в воскресенье, — загадочно ответила Сима.
Воскресное утро началось необычно тихо.
Эвелина Витальевна сидела на кухне, попивая чай и выговаривая сыну за то, что он купил «неправильное» молоко.
Внезапно в дверь раздался настойчивый звонок.
Олег пошел открывать.
— Таисия Кирилловна?! — его возглас был полон искреннего недоумения.
— Мама? Что вы здесь делаете?
— Почему с чемоданом?
На пороге стояла мама Симы.
В руках она держала огромный баул, а за спиной у нее стоял еще один чемодан, побольше тех, что привезла свекровь.
— Привет, Олежек! — бодро воскликнула Таисия Кирилловна, вваливаясь в прихожую.
— Ой, как у вас тут... оживленно!
— Эвелина Витальевна, добрейшего вам утричка!
Свекровь вышла в коридор, держа в руках надкушенный бутерброд.
Увидев сватью, она поперхнулась и начала судорожно кашлять.
— Что... что происходит? — выдавила она, когда Олег постучал ее по спине.
— А что такого? — Сима вышла из комнаты, сияя как начищенный самовар.
— Мам, проходи, не стесняйся.
— Эвелина Витальевна, представляете, какое совпадение!
— Моя мама тоже решила пройти курсы.
— Тоже повышение квалификации, только по линии бухгалтерии.
— И тоже очно!
— Но где... где она будет жить? — пролепетала свекровь.
— Как где? У нас трехкомнатная квартира! — радостно отозвалась Сима.
— Места хватит всем.
— Мы с мамой в одной комнате поселимся, а вы с Олегом — в другой.
— Ну, или наоборот.
— Мама, ты же не против тесноты?
— Ой, дочь, в тесноте, да не в обиде! — Таисия Кирилловна уже вовсю обживалась.
— Я, кстати, с собой соленой рыбки привезла.
— Ох, запашистая!
— Прямо в комнате ее и разложим, будем вечером под чай лакомиться.
Эвелина Витальевна посмотрела на гору вещей Таисии Кирилловны.
Посмотрела на саму сватью, которая уже начала громко обсуждать с Димой, почему у них в туалете коврик «не по фэн-шую».
Посмотрела на Симу, в глазах которой плясали чертики.
— Я... я так не могу, — тихо произнесла свекровь.
— Что вы сказали, Эвелина Витальевна? — переспросила Сима.
— Мама, ты слышала? Сватья что-то говорит.
— Я говорю, что при таком раскладе жить здесь не намерена! — возопила свекровь.
— Здесь не квартира, а вокзал!
— Здесь дышать нечем от вашей рыбы и ваших интриг!
Она бросилась в свою (бывшую Симину) спальню и начала лихорадочно запихивать вещи в чемоданы.
— Мам, ты куда? — растерянно бегал за ней Олег.
— А как же курсы?
— Буду учиться онлайн! — кричала она, застегивая молнию, которая никак не поддавалась.
— Пусть глаза вылезут от монитора, но в этом сумасшедшем доме я больше ни минуты не останусь!
— Сима, ты... ты змея подколодная!
— Ты это специально устроила!
— Что вы, Эвелина Витальевна, — кротко ответила Сима, помогая ей выставить чемодан за дверь.
— Я просто хотела, чтобы всем было хорошо.
— Как вы и учили: семья должна быть вместе.
Уже через час в квартире стало непривычно просторно.
За дверью стих топот каблуков Эвелины Витальевны.
Таисия Кирилловна присела на диван и подмигнула дочери.
— Ну что, Симочка, пора мне чемодан разбирать? — спросила она.
— Мам, там же пустые коробки, — рассмеялась Сима.
— Ты гениальная актриса.
— Спасибо тебе огромное.
— Да ладно тебе, — отмахнулась мать.
— Я же вижу, как она тебя допекла.
— А личное пространство — это святое.
— Ладно, вызывай мне такси, поеду я домой.
— Мои «курсы» на сегодня закончены.
Олег стоял у окна и молча смотрел, как его мать грузит вещи в машину.
Он выглядел подавленным, но в то же время... облегченным.
— Сим, — тихо сказал он, не оборачиваясь.
— Прости меня.
— Я должен был сам это решить.
Сима подошла к нему и положила руку на плечо.
— Главное, что теперь мы снова одни, Олег.
— А кровать... кровать завтра вернем на место.
А как бы вы поступили на месте Симы: терпели бы выходки свекрови ради мира в семье или тоже пошли бы на радикальные меры?