— Ешьте, Елена Сергеевна, это авторский паштет из индейки с киноа, — Вероника поставила передо мной тарелку с подозрительно ровным мясным кружком.
Я посмотрела на это кулинарное достижение, которое сверху украшала одинокая веточка укропа, похожая на дерево в радиоактивной пустыне.
Вероника в свои тридцать выглядела так, будто её каждое утро полировали воском для мебели.
Она была адептом «чистого питания», хотя я подозревала, что её чистота — это просто отсутствие совести, помноженное на желание сэкономить на моих обедах.
— Что-то сегодня у индейки запах... специфический, — я осторожно ковырнула массу вилкой.
Текстура была настолько плотной, что вилка застряла в ней, как меч короля Артура в камне.
— Это оттого, что там нет ни капли химии, сплошной белок и аминокислоты, — Вероника не моргнув глазом отпила свой зеленый смузи.
Олег, мой сын, привычно уткнулся в планшет, поглощая яичницу так, будто это был последний завтрак перед концом света.
— Мам, ну Вероника же старается, она для тебя отдельно заказывает эти фермерские продукты, — буркнул он, не поднимая головы.
Я вздохнула и отправила кусочек в рот, чувствуя на языке странный привкус железа и чего-то, что заставляло меня непроизвольно хотеть запрыгнуть на шкаф.
Последние полгода в нашей квартире происходили странные вещи, которые я списывала на возраст и общую деменцию быта.
Мои ногти стали такими крепкими, что ими можно было вскрывать консервные банки, а волосы начали лосниться, как у соболя.
Я даже ловила себя на мысли, что мне очень хочется подрать обивку на новом диване в гостиной.
Вероника убеждала меня, что это действие «секретных биодобавок» из Швейцарии, которые она подмешивает мне для укрепления суставов.
— Бабушка, а почему ты сегодня не мяукаешь? — вдруг подал голос Никита, отвлекаясь от своей манной каши.
В комнате воцарилось такое напряжение, что воздух можно было резать ломтиками и подавать на десерт.
Вероника едва заметно дернула плечом, и в её глазах мелькнула тень, которую я раньше принимала за усталость.
— Никита, не выдумывай, ешь давай, а то мультики не включу, — голос снохи прозвучал как хруст сухого веточного корма.
Я внимательно посмотрела на внука, который явно знал о нашем быте больше, чем все министерства статистики вместе взятые.
— А зачем мне мяукать, Никитушка? — я постаралась сделать голос максимально мягким.
— Ну, мы же в игру играем, «Мурка на диете», ты же сама говорила, мама, — мальчик сдал мать с потрохами, сияя искренним детским восторгом.
Сноха тайно кормила меня кошачьей едой полгода, я узнала от внука — пятилетнего, он думал что это игра.
Эта мысль ударила меня в затылок с грацией разъяренного носорога.
Я медленно отложила вилку, чувствуя, как внутри закипает что-то темное и очень решительное.
Вероника побледнела, став цветом похожей на свою обезжиренную творожную массу.
Олег наконец-то поднял глаза от планшета, и на его лице отразился мучительный процесс мышления.
— Вероника, что за игра такая? — голос сына стал подозрительно спокойным.
Сноха попыталась рассмеяться, но звук получился таким, будто кто-то душит резиновую уточку.
— Да это мы с Никитой фантазировали, когда он не хотел кашу есть, — она начала лихорадочно убирать посуду.
Я видела, как её руки дрожат, вытирая стол с такой скоростью, будто она пыталась стереть саму реальность.
Я не стала устраивать скандал сразу, я просто дождалась, когда они уйдут на прогулку в парк.
Вместо того чтобы отдыхать, я устроила в кладовке настоящий обыск, достойный лучших детективов.
За коробками с гречкой и пакетами безглютеновой муки я нашла свой «философский камень».
Это была целая гора баночек премиального корма для пожилых кошек с чувствительным пищеварением.
«Кролик с уткой в нежном желе. Обогащено таурином. Для блеска шерсти и здоровья глаз», — гласила этикетка.
Я стояла посреди кладовки с банкой «Кролика» в руке и чувствовала, как внутри меня пробуждается что-то хищное.
Это был не просто обман, это был гениальный в своей низости план по оптимизации расходов и моего здоровья.
Вероника всегда жаловалась на дороговизну жизни, и, видимо, решила, что свекровь — это просто очень крупная кошка.
Когда они вернулись, я уже накрыла на стол, выставив три свои лучшие тарелки.
— Проголодались, дорогие? У меня сегодня для вас особенный сюрприз, — я улыбалась так широко, что Вероника невольно попятилась.
Я выложила на блюдо всё содержимое банок, изящно украсив это сверху каперсами и дольками лимона.
Вид у блюда был ресторанный, если не знать, что основным ингредиентом был продукт, одобренный ветеринарами.
— Ой, мама, вы сами приготовили? — Олег выглядел виноватым и очень хотел загладить утреннюю неловкость.
Вероника смотрела на тарелки с ужасом, она явно узнала специфическую консистенцию своего «авторского паштета».
— Ешь, Вероника, это же тот самый фермерский деликатес, который ты мне так нахваливала, — я пододвинула тарелку поближе к ней.
В воздухе повисло тяжелое ожидание, прерываемое только сопением Никиты, который ждал продолжения «игры».
— Я... я не голодна, мы в парке перекусили, — Вероника попыталась встать, но я мягко, но твердо положила руку ей на плечо.
Моя хватка была удивительно крепкой — спасибо таурину и сбалансированному рациону для активных кошек.
— Нет, милая, ты должна оценить, — я зачерпнула ложкой приличную порцию паштета и поднесла к её лицу.
Олег переводил взгляд с меня на жену, и в его глазах наконец-то блеснула искра понимания.
— Вероника, ешь, — сказал он коротким, рубленым тоном, от которого у снохи дернулся глаз.
Она поняла, что оправданий больше нет, и её маленькая империя биохакинга на свекрови рушится.
Она съела первую ложку, и по её лицу было видно, что кролик с уткой ей явно не по вкусу.
Её начало подташнивать, но под моим внимательным взглядом она проглотила это «золото» ветеринарной мысли.
— Ну как? — поинтересовалась я, подкладывая ей ещё одну порцию. — Почувствовала, как волосы начинают блестеть?
Вероника не выдержала, вскочила со стула и бросилась к раковине, издавая звуки, подозрительно похожие на те, что издает кот, переевший травы.
Олег встал, подошел к мусорному ведру и выудил оттуда пустую жестянку, которую я специально оставила сверху.
Он долго смотрел на изображение пушистого перса на этикетке, и его лицо приобретало оттенок грозового неба.
— Значит, «Мурка на диете» — это была ты, мама? — он повернулся ко мне, и в его голосе было столько боли, сколько я не слышала годами.
Я просто кивнула, глядя, как Вероника судорожно полощет рот под краном.
— Я хотела сэкономить на отпуск... и вообще, это полезно! — взвизгнула она, оборачиваясь к нам с мокрым лицом.
В этот момент она выглядела жалкой, и вся её «восковая» красота осыпалась, как старая штукатурка.
Я поняла, что больше не хочу жить в этом цирке, даже если у меня теперь идеальные ногти и стальные нервы.
— Собирай вещи, Вероника, — спокойно сказал Олег, и это было самое взрослое решение в его жизни.
Она пыталась спорить, взывать к логике, говорить, что я всё равно ничего не смыслю в современном питании.
Но Олег был непреклонен, он просто выставил её чемодан в коридор и закрыл дверь на все замки.
Вечером мы сидели на кухне вдвоем, и я варила нормальную, человеческую картошку с укропом.
Запах домашней еды казался мне самым прекрасным ароматом во вселенной, лучше любого парфюма.
— Прости меня, мама, — Олег сидел, опустив голову, и крутил в руках обычную вилку.
— Ничего, сынок, зато теперь мы точно знаем, что я в отличной форме, — я попробовала пошутить, но на душе было пусто.
Мы не стали обращаться в полицию, решив, что позор в узких кругах — это лучшее наказание.
Вероника уехала к своей матери, и, по слухам, теперь активно продвигает в соцсетях курсы по «интуитивному питанию».
Я же переехала в небольшую квартиру на окраине, которую купила на свои сбережения, решив больше не играть в общие бюджеты.
Иногда я всё ещё смотрю на полки с кошачьим кормом в магазине и невольно вздрагиваю, вспоминая вкус кролика с уткой.
Никита часто гостит у меня, и мы больше не играем в «Мурок» и «котиков».
Мы читаем книги и едим самые обычные продукты, которые не обещают вечной молодости, но гарантируют отсутствие хвоста.
Жизнь наладилась, хотя Олег теперь трижды проверяет состав любого блюда, которое ему подают.
А я до сих пор удивляюсь тому, как легко человек может превратить близкого в подопытное животное ради лишней копейки в кошельке.
Мир снова стал предсказуемым, простым и лишенным специфического привкуса таурина.
И это было единственно верным финалом моей необычной диеты.