— Это Андрей, — она насторожились,услышав женский голос в трубке. — Ой, извините, вы не могли бы его позвать? Это по поводу Лены.
Да, нельзя брать без спросу чужой телефон и отвечать на незнакомые номера. Но муж был в душе, поэтому она и взяла трубку. Алина внутренне напряглась. Она знала только одну Лену, его бывшую жену.
Они с Андреем жили вместе уже четыре года, у них была дочь. Лена осталась в далеком прошлом, но не исчезла, к сожалению, совсем. Всему виной их общий сын Паша.
Андрей его действительно любил, виделся регулярно, платил алименты, чем-то помогал. Отношения между бывшими супругами были ровными. Бывшая супруга никогда не устраивала сцен, не настраивала Пашу против отца, а когда у Андрея случились перебои с работой, спокойно махнула рукой.
— Не переживай по поводу алиментов, подожду.
Такое великодушие Алину одновременно и подкупало, и раздражало. Она не могла понять, как можно быть такой… Не такой… Ее подруги после развода с мужьями моментально начинали выяснять с ними отношения, скандалили, рыдали, жаловались. Эти же общались спокойно, без криков и драк. Она даже одно время подозревала, что ее муж мечтает вернуть бывшую жену, но потом он как-то невзначай обронил, что та беременная от кого-то. Бывшая родила практически одновременно с ней. Только она дочку, а та сына. По слухам, в свидетельстве о рождении стоял прочерк.
— Какой Лены? — переспросила Алина, хотя знала, что только одну Лену знает в этом контексте.
— Лены, бывшей жены Андрея. Я её подруга, Марина. Она вчера попала в аварию. Сегодня ночью её не стало.
Мир не рухнул, он просто замер. Алина слышала, как работает холодильник на кухне, как Соня стучит ложкой по столу, как из ванной доносится шум воды. Женский голос что-то говорил про похороны, про Пашу, про маму Лены, которая из-за стресса тоже попала в больницу, но она будто бы оглохла.
— Я сейчас позову Андрея.
Женщина рванула к ванной и стала стучать в дверь.
— Андрей, выходи. Лена умерла.
Вода перестала шуметь. Через несколько секунд дверь открылась, муж стоял с полотенцем на плече, на лице застыло какое-то странное выражение.
— Что?
— На, возьми трубку. Ее подруга.
Андрей схватил телефон, медленно сел на край ванны.
— Привет… Да… Этого не может быть. Она же… Нет… Зачем она туда поперлась? Да… Я понял… Пока.
Алина не знала, что сказать. Она видела, как его лицо меняется, как он с трудом сдерживает слезы. Но больше пугало её состояние: она часто ревновала мужа к бывшей жене, думала о ней с неприязнью, иногда втихую желала, чтобы та исчезла из их жизни. И вот она исчезла. Навсегда. Но она почувствовала не облегчение, наоборот, ей было до слез жалко Лену.
Похороны назначили на среду. Андрей поехал заранее, помогал с организацией, ночевал там. Алина переживала, звонила:
— Как ты? Как Паша?
— Плачет. Не понимает до конца, что случилось. Всё спрашивает, когда мама вернётся.
— А его бабушка?
— Ей плохо. Из больницы ушла под расписку. Не знаю, сколько она протянет. Она никакая.
Алина тогда ещё не поняла, куда это всё ведёт. Она просто сочувствовала, предлагала привезти еду, помочь с документами. Андрей отказывался: «Сам справлюсь».
На похороны она не поехала. Просто посчитала, что это неуместно. Поздно вечером муж вернулся. Рядом с ним, прижавшись к ноге и насупленно глядя на нее стоял Паша. И какой-то незнакомый ей мальчик, ровесник ее дочери. Он был маленьким, светловолосым, с огромными голубыми глазами. Испуганно озирался, цеплялся за Андрея.
— Привет. Проходите.
Дети прошли, муж помог им раздеться. Ее дочка жалась за ее спиной, не зная, что делать. Алина не выдержала:
— Соня, покажи мальчикам свою комнату. Андрей, пошли на кухню.
Муж прошел на кухню, сел. Даже не сел, будто бы обмяк. Она, не выдержав, резко спросила:
— Что происходит?
— Матери Лены опеку не дадут. У нее возраст, больное сердце. Пашу я заберу, это мой сын. Второй мальчик — сын Лены, помнишь, я про него рассказывал. Ему три, как и нашей. Что с ним будет? Пойдет в детдом?
Алина слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она уже знала, что сейчас произойдёт. Она слишком хорошо знала своего мужа.
— Я пообещал, что заберу их.
— Ты серьёзно?
— Что?
— Решил забрать двух детей?
— Конечно. Ты что, предлагаешь их бросить?
Алина заметалась по кухне:
— Паша — твой сын. Я понимаю, хотя и против этого. Но второй-то кто тебе? Как его хоть зовут?
— Коля. Как я их разлучу? Одного к себе, другого в приют? Ты представь, что с Пашей будет, если его брата отдадут в детдом?
— Мне какая разница, что с ним будет? Одного себе на шею повесим, и еще второго? Ты меня спросил? Обо мне подумал?
Андрей посмотрел на неё устало. В глазах какая-то безграничная печаль и пустота. Заросший, под глазами черные тени, рот плотно сжат.
— Он трехлетний ребёнок, у которого никого нет. Бабка старая, отец неизвестно где. Ему что, в казённый дом? Я должен был тебя спросить? Должен был, но действовал по велению сердца. И что значит, ты против Паши?
Алина замолчала, моментально прикусив язык. Она понимала его логику, но внутри всё сопротивлялось. Трёхкомнатная квартира, двое своих детей (если считать Соню и Пашу, которого она знала и ей придется его принять), и вдруг ещё один — чужой, незнакомый, от другой женщины, о которой она думала с трудно скрываемой ревностью.
— Алина, — мягко сказал Андрей, видя состояние жены. — Я не могу иначе. Я не прощу себе, если этот малыш попадёт в приют.
— Ты представляешь, как это будет? Ещё один ребёнок. Двое — уже непросто. А тут трое. И один чужой.
— Не чужой. Он брат Паши.
— Для меня чужой. Паша хоть твой, а этот?
Андрей встал, открыл холодильник, стал доставать еду. Она понимала, что надо покормить ужином детей, но хотела выяснить все до конца.
— Я просто пытаюсь объяснить тебе, что я не готова. У нас есть Соня, хорошо, я согласна на Пашу. Я его знаю, привыкла, он хороший мальчик. Но этот мне никто.
— Алина, ты серьёзно? Ты предлагаешь отправить трехлетнего малыша в детский дом, потому что он тебе не родственник? Он мне тоже никто, но он сын моей бывшей жены и брат моего ребенка.
— Я просто говорю, что мне страшно. Я не знаю, справимся ли мы.
— Я тебе всегда и во всем помогаю. Справимся.
— Ты и так много работаешь. Всё всё равно упадет на мои плечи. И деньги? Трое детей, ты готов всех тянуть?
Андрей аккуратно разложил пюре с котлетами по тарелкам, добавил салат. Потом устало выдохнул:
— Я найду подработку.
— Ты хочешь, чтобы я сидела с тремя детьми?
— Мне надо решить вопрос с ним. Может быть, усыновление или опека? Надо узнать, как лучше для него.
— Стоп, — она пощелкала пальцами около его лица. — Услышь меня. Ты с ума сошёл. Ты решил усыновить его?
— Ему нужна семья. Ты со мной или нет?
Она ничего не ответила. Психанула и ушла в ванную. Заперлась там, налила полную ванну воды и долго лежала. Она слышала, как муж позвал детей на кухню, потом играл с ними, уложил спать. Ей было все равно. В голове крутились мысли: «Я не хочу. Я не смогу. Это не моя ответственность. Почему я должна? Мне эти дети никто!»
Следующие дни прошли как в тумане. Андрей ездил к Марье Ивановне, оформлял какие-то бумаги, разговаривал с органами опеки. Детей разместили в комнате, которую она всегда считала гостиной. Теперь же там была вторая детская.
Паша был тихим, забитым. Он почти не разговаривал с ней. И каждый вечер плакал, уткнувшись в подушку. Алина слышала эти всхлипы через стену, но знала, что она бессильна чем-то помочь. Коля же, в отличие от брата, не понимал, что мама больше не придет. Ждал ее, часто спрашивал, где она.
Через неделю Андрей сказал:
— Всё оформлено, опека дала предварительное разрешение.
Алина молчала, демонстративно громко нарезая колбасу Андрей смотрел на неё выжидающе.
— Алина?
— Я слышала.
— Ты что-нибудь скажешь?
— А что я должна сказать? Ты уже всё решил.
— Я надеялся, что мы решим вместе.
— Мы? Ты меня вообще спрашивал? Ты поставил перед фактом. Я тебе говорила, что не готова, ты сделал вид, что не услышал.
— Алина, это жизнь. Это же дети, они ни в чём не виноваты.
— А я твоя жена. Но моё мнение для тебя ничего не значит.
— Ты боишься, что не справишься? Я тебе обещаю, я буду помогать.
— Ты будешь на работе. Кто будет заниматься ими? Я.
— Алина, ну что ты хочешь? Чтобы я бросил трехлетнего малыша? Представь себя на месте Лены. Чтобы ты чувствовала, если бы Соню забрали в детдом?
— Я не собираюсь ничего представлять! Я хотела, чтобы ты спросил меня. Чтобы мы вместе пришли к этому решению. А ты уже всё решил, ещё там, на похоронах. Ты даже не спросил, готова ли я. Ты меня просто поставил перед фактом.
Андрей закрыл лицо руками.
— Прости, я не подумал. Я просто… когда я увидел этого пацана, который вцепился в меня и не отпускал… ты не представляешь, как он на меня смотрел. И как смотрел Паша. Он же все понимает. Я не мог сказать «нет».
Алина смотрела на мужа и понимала, что он говорит искренне. Он не хотел её обидеть. Он просто другой. Для него дети — это святое. Для неё — только свой. И она не могла переступить через эту грань.
— Андрей, я не смогу, — сказала она тихо. — Я знаю себя. Я не смогу полюбить ни твоего сына, ни этого. Я буду смотреть на него и вспоминать, что он сын твоей бывшей жены. Я буду злиться на него, ненавидеть. Я себя знаю.
— Это пройдёт. Ты привыкнешь.
— Не пройдёт. Я не хочу привыкать. Я не хочу воспитывать чужого ребёнка.
— Алина…
— Я не могу. И я не хочу, чтобы ты делал этот выбор за меня.
Андрей долго молчал. Потом встал.
— Значит, так. Ты ставишь условие: или я отказываюсь от Коли, или…
— Я не ставлю условия. Я просто говорю, что не смогу жить с чужим ребёнком.
— Тогда я забираю детей и съезжаю.
У нее перехватило дыхание. Она ждала, что он скажет: «Хорошо, я подумаю, найдём компромисс». Но он сказал: «Съезжаю».
— Ты серьёзно? — спросила она.
— А что мне делать? Оставить Колю? Отдать в приют? Я не могу. И Паша не сможет без брата. Я не имею права их бросать. Как бы ты не относилась к моей бывшей жене, но я ее уважал. Я ее знал с пятого класса, если что. Да, у нас с ней не сложилось, но она мне не чужой человек. И он тоже.
— То есть ты бросаешь меня из-за ребенка бывшей? Ты серьезно? Отказываешься от жены и своего ребенка?
— Соня никуда не денется. Я буду её навещать, платить алименты. Я её не бросаю. Ты мне поставила ультиматум, но это не тот случай.
Внезапно она расплакалась. Как-то по-бабьи, зло всхлипывая, размазывая слёзы вперемешку с тушью по лицу.
— Ты выбираешь чужого ребёнка вместо своей семьи.
— Нет, все не так. Просто мы по-разному смотрим на семью.
Через три дня Андрей собрал вещи.
— Я снял квартиру недалеко, — сказал он. — Там три комнаты, всем хватит. Приходи в гости, когда захочешь.
— Ты серьёзно? — в сотый раз за эти дни спросила Алина. — Ты уходишь от нас?
— Я не ухожу от тебя. Если ты передумаешь, я вернусь.
— Я не передумаю.
Андрей посмотрел на неё долгим взглядом, в котором были и боль, и понимание, и усталость.
— Я знаю. Просто… если когда-нибудь…
— Не будет этого «когда-нибудь».
Он кивнул, поцеловал Соню, собрал Пашу и Колю, которые уже сидели в коридоре с маленькими рюкзачками. Паша держал за руку брата, смотрел на Алину настороженно. Дверь закрылась. Алина осталась в квартире одна с дочкой. Соня не плакала, она ещё не понимала.
Первые месяцы были самыми тяжёлыми. Алина впала в какое-то оцепенение. Она вышла на работу, после забирала Соню из детского сада, кормила, гуляла с ней, укладывала спать, а всё остальное время просто сидела и смотрела в одну точку. Ей звонили подруги, мама, но она отключала телефон. Не хотелось ни с кем говорить.
Андрей приезжал два раза в неделю, забирал Соню на прогулку, иногда оставлял у себя на ночь. Алина в эти часы оставалась одна, и пустота в квартире становилась невыносимой. Она ходила по комнатам, трогала вещи мужа, которые он не забрал, нюхала его свитер, пахнущий чем-то родным. Потом ловила себя на этом и злилась.
— Нормальные люди так не делают, — говорила она себе. — Ты сама его выгнала. Ты не захотела принимать его детей. Теперь живи.
Но внутри всё кипело. Она не могла понять, почему он выбрал не её. Разве она не была для него главной? Разве их дочь не стоила того, чтобы пожертвовать чужим ребёнком? Но она понимала, что это чудовищные мысли, и ненавидела себя за них.
Однажды, когда Андрей приехал за Соней, она не выдержала.
— Как вы там?
— Нормально. Коля уже привык, Пашу перестали мучить кошмары.
— Я хочу развод, — внезапно даже для самой себя заявила она.
Он помолчал, потом сказал:
— Хорошо.
От злости она прокусила губу до крови. Почему он так легко ее отпустил? Почему?
Их развели, квартира была её родителей, поэтому делить было нечего. Прошёл год. Алина привыкла жить одна. Всё наладилось, жизнь вошла в колею. Она даже несколько раз встречалась с мужчинами, но быстро поняла, что никого не хочет. В голове постоянно был Андрей. Его голос, его руки, его улыбка. Она любила его по-прежнему, и эта любовь мешала дышать.
А потом она случайно встретила в парке знакомую, которая дружила с Андреем.
— Ты не знаешь, как у него дела?
— Ты не в курсе? Он уже полгода живёт с женщиной. Ирина, кажется. У неё тоже ребёнок, девочка. Они теперь все вместе, такая большая семья. Андрей говорит, что наконец-то нашёл своё счастье.
Алина стояла на детской площадке, смотрела, как Соня качается на качелях, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— А он ее любит?
Оля поморщился. Она прекрасно все понимала.
— Андрей её очень хвалит, говорит, что она приняла его детей как своих. Мужчине тяжело с детьми одному.
— Понятно.
Она попрощалась, взяла Соню за руку и пошла домой. Шла медленно, потому что ноги не слушались. В голове стучало: «Нашёл своё счастье. Приняла как своих. А ты не смогла».
Ночь прошла без сна. Она вспоминала тот разговор на кухне, когда Андрей сказал: «Я не могу иначе». Вспоминала Колю, испуганного, с огромными глазами. Вспоминала, как Паша гладил брата по голове. И вдруг ей стало так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю.
Она тогда думала только о себе. О своей неготовности, о своей ревности, о том, что ребёнок чужой. А он думал о двух маленьких мальчиках, которые остались без матери. И он сделал то, что должен был. А она не смогла.
Теперь у него есть женщина, которая смогла. Которая приняла его детей, и даже, наверное, полюбила их. Странно, что Соня ни разу ей не проболталась про тетю Иру. Или она просто пропустила мимо ушей?
В выходные завезла Соню к отцу. Андрей вышел, такой знакомый и родной. Сердце защемило от тоски и душевной боли. И она поняла, что надо решиться и спросить:
— Ты счастлив с ней?
Мужчина помолчал, потом честно ответил:
— Да. Ира хорошая. Она смогла принять детей. И дети её приняли.
— Ты её любишь?
— Это не важно. Я ее уважаю и благодарен за все. И никогда ее не предам.
Они постояли в неловком молчании. Алина хотела сказать что-то ещё, но слова застряли. Она знала, что если сейчас скажет: «Я была не права, я всё поняла, давай попробуем ещё раз», это ничего не изменит. Да, она чувствовала, что он по-прежнему любит ее, но что с этого? У него теперь другая жизнь.
Не выдержав, еле слышно прошептала:
— Прости, я честно не смогла. И не смогу.
— Я тебя в этом не виню. Каждый сделал свой выбор. Соню я привезу завтра сам.
Она села за руль, завела машину. Андрей махнул рукой и ушёл в подъезд. Алина выехала со двора, остановилась у обочины и заплакала. Плакала долго, уткнувшись в руль.
Она не знала, правильно ли поступила тогда. Может быть, если бы она согласилась, они бы всё равно расстались, потому что она не смогла бы полюбить Колю, и это разрушило бы их семью изнутри. А может быть, она бы привыкла, полюбила, и всё было бы хорошо. Этого она уже никогда не узнает.