Сахарная империя на чернозёме
Курская губерния в конце XIX века была тихой, пыльной провинцией, где время текло медленно, а главным богатством оставалась земля. Но именно эта земля – тучный чернозём, дававший урожайность сахарной свёклы до восьмидесяти пяти берковцев с десятины – стала основой промышленной революции, которая на рубеже веков превратила край в одну из сахарных столиц Российской империи. Здесь, среди полей, уходящих за горизонт, возникли десятки заводов, а над их трубами поднимался дым, знаменуя рождение новой экономики. К 1913 году двадцать три предприятия Курской губернии выпускали 12,6 миллиона пудов сахара – третье место в стране после Киевской и Подольской губерний. Валовая продукция сахарной промышленности составляла более шестидесяти процентов всей промышленной продукции края, а среднегодовая прибыль сахарозаводчиков в 1910–1915 годах превышала двенадцать миллионов рублей золотом – сумму, сопоставимую с бюджетами небольших европейских государств.
Железные дороги и новые хозяева
Успех отрасли коренился не только в почве, но и в стали. В 1868–1878 годах через Курскую губернию пролегли три стратегические магистрали: Московско-Курская, Курско-Киевская и Курско-Харьковско-Азовская. Они связали чернозёмный регион с портами Чёрного моря, западными рынками и промышленным центром страны. К 1880 году через территорию губернии проходило три процента всех железнодорожных перевозок империи, и сахар занял в этих грузопотоках одно из первых мест. Специальные льготные тарифы для экспортного сахара делали вывоз через Одессу и Ригу выгодным, а к началу XX века большинство крупных заводов обзавелись собственными подъездными путями.
Первые сахарные заводы в Курской губернии появились ещё в первой половине XIX века. В 1811 году начал работу завод в селе Ивановское Рыльского уезда, в 1816-м – в Меловом Дмитриевского уезда. К 1839 году их насчитывалось уже пятнадцать. Но настоящий переворот наступил после отмены крепостного права в 1861 году. Мелкие помещичьи предприятия, державшиеся на барщинном труде, разорились. На смену пришли крупные купеческие капиталы, и в губернию вошли династии, чьи имена стали символами сахарной империи.
Терещенко и Харитоненко: два мира, один сахар
Николай Артемьевич Терещенко, выходец из мещан Глухова, сын удачливого торговца, прозванного «карбованцем», в 1861 году приобрёл у графа Ребиндера Теткинский свеклосахарный завод. Вместе с отцом и братьями он создал «Товарищество братьев Терещенко» с капиталом в три миллиона рублей, а к концу века состояние семьи оценивалось уже в пятнадцать миллионов. Теткинский завод стал жемчужиной его владений. В 1913 году он перерабатывал 1250 тонн свеклы в сутки и был признан самым мощным в царской России. Но масштабы завода впечатляли не только цифрами. При нём работали винокурня, мельница, мастерские, кирпичный завод, железнодорожная ветка. Возник целый промышленный посёлок с больницей, школой, приютом, детским садом, библиотекой, фабрично-расценочной комиссией и даже товарищеским дисциплинарным судом.
Николай Терещенко вошёл в историю не только как промышленник, но и как филантроп. В 1893 году он создал благотворительный фонд, внеся неприкосновенный капитал 50 тысяч рублей в Курское отделение Государственного банка. Проценты с него дважды в год, перед Рождеством и Пасхой, распределялись среди наиболее нуждающихся жителей Тёткина и окрестных деревень. Комитет, в который входили волостной старшина, сельские старосты и священник, составлял списки бедняков, и пособия получали вдовы, сироты, калеки, погорельцы. За один только 1914 год помощь получили 785 человек. Николай Артемьевич строил церкви, открывал ремесленные училища, жертвовал на больницы и гимназии в Киеве более двух миллионов рублей. Его художественная коллекция, хранившаяся в усадьбе Волфино, насчитывала до пяти тысяч картин и не уступала собранию Третьякова. За свои заслуги он стал тайным советником, кавалером ордена Белого орла, почётным гражданином Киева. Умер в 1903 году, похоронен в Глухове в Трёх-Анастасиевской церкви.
Вторым столпом курского сахарного мира был Иван Герасимович Харитоненко, сын крепостного, создавший империю, которая к началу века включала несколько заводов в Курской губернии, в том числе Любимовский, позднее перешедший к Сабашниковым. Его сын Павел Иванович к 1909 году владел личным капиталом более 15,5 миллиона рублей, а торговый дом «Харитоненко и сын» имел 279 контор по всей России и экспортировал сахар в Австро-Венгрию, Великобританию, Германию, Францию, Персию и Китай.
Не отставали и представители родовой знати. Князь Барятинский владел Крупецким заводом в Путивльском уезде, князь Голицын – Дерюгинским заводом в Дмитриевском уезде. Генерал-лейтенант Ребиндер имел рафинадный завод, занимавший третье место в империи. Но именно купеческий капитал задавал тон: из четырнадцати действовавших в 1880-х годах заводов половина находилась под управлением купцов, и это в губернии, где позиции дворянства были особенно сильны.
Технологический прорыв в сахарных цехах
Сахарные заводы Курской губернии были не просто сырьевыми цехами, а полигонами технических инноваций. В 1828 году на Михайловском заводе, принадлежавшем графу Бобринскому, но расположенном в курском имении, впервые в России применили вакуум-аппараты и центрифуги. В 1893 году Богечанский завод Путивльского уезда первым в губернии перешёл на диффузионный метод, поставил десять диффузоров, усилил паровую машину и запустил динамо-машину. К началу XX века на большинстве заводов внедрялись паровые машины, центрифуги, а позже и электрическое освещение. На Ново-Таволжанском заводе, принадлежавшем фирме «Петра Боткина Сыновья», электричество появилось одним из первых в России, там же были построены жильё для рабочих, кинозал, больница, аптека, школа.
Техническая мысль не ограничивалась заводскими цехами. В имениях Терещенко применяли севообороты от пяти- до десятипольных, использовали органические и химические удобрения, создали селекционные лаборатории для выведения сортов свеклы с повышенной сахаристостью. В 1894 году в селе Киселёво Курской губернии организовали первое в Великороссии семеноводческое предприятие. Сам Николай Артемьевич насаждал лесные массивы из сосны, лиственницы, дуба – не только для укрепления берегов, но и для создания будущего ресурса.
Между кнутом и филантропией: люди сахарных заводов
Контрасты индустриальной эпохи обнажались в условиях труда. На сахарных заводах губернии работа носила сезонный характер – с августа по декабрь. Официальные власти сами признавали: «Гигиенические и санитарные условия главнейших фабрик губернии нельзя признать совершенными. В этом отношении обращают на себя внимание в особенности сахарные заводы, обстановка труда на которых оставляет желать много лучшего: сырость, возвышенная температура, доходившая до 30 градусов по Цельсию и более, при недостаточной вентиляции, сквозном ветре и общей тесноте помещений». Кочегары Теткинского завода работали в подземелье, насыщенном сернистым газом. Тяжелее была участь женщин и подростков, доля которых в общей численности рабочих составляла до сорока процентов. Рабочий день длился 14–16 часов, зарплата мужчин в 1911 году составляла 13 рублей 61 копейку в месяц, женщин – 7 рублей 40 копеек, подростков – 7 рублей 10 копеек. Для сравнения: директор завода получал 630 рублей в год, около 52 рублей в месяц.
Не менее суровыми были условия на свекловичных плантациях. Современник описывал: «На бурачных плантациях картина работы самая отталкивающая. Вот, например, прорывка свеклы: толпа из нескольких сот женщин, вытянувшись неправильным рядом и согнувшись до земли под отвесными лучами солнца, чёрные от пыли, медленно подвигаются, выдёргивая лишнюю свеклу. Сзади несколько приказчиков с бичами наблюдают за успешностью работы и подгоняют отставшего грязным окриком, точно стадо рабочей скотины».
Эти условия порождали социальное напряжение. Рабочие сахарных заводов активно участвовали в революции 1905–1907 годов. В декабре 1905 года забастовали рабочие Шалыгинского завода, требуя восьмичасового дня и повышения зарплаты. 12 октября 1905 года бастовали на Бурынском заводе. Самым драматичным эпизодом стал поджог сахарорафинадного завода «Товарищества братьев Терещенко» на хуторе Михайловском Глуховского уезда в ночь с 22 на 23 февраля 1905 года. Ущерб превысил 1,5 миллиона рублей, и страховка не покрыла потерь. Причинами недовольства были крайне низкие зарплаты – мужчины получали 5 рублей, женщины – 3 рубля в месяц, что в несколько раз ниже среднероссийских.
Однако сахарозаводчики, особенно из династии Терещенко, создавали и социальную инфраструктуру. При заводах открывались больницы, школы, библиотеки, сберегательные кассы, бани. В Глушкове Семён Артемьевич Терещенко в 1882 году открыл больницу, где бесплатную помощь получали до трёх тысяч человек в год. На его суконной фабрике мастеровые зарабатывали 15–40 рублей, а сезонные рабочие – 6–12 рублей с бесплатным питанием. Сам Николай Артемьевич, несмотря на суровые условия на своём заводе, создал фонд помощи неимущим, причём жертвовал не капитал, а проценты с него, чтобы помощь была регулярной. Он предпочитал действовать скромно: узнав о чьём-то несчастье, посылал деньги с письмом: «Милостивый государь, прошу Вас оказать мне честь, приняв эту скромную сумму».
Пиво к императорскому двору и казённое вино
Сахар был главным, но не единственным. Винокуренная и пивоваренная отрасли также процветали. В 1911 году в Курской губернии насчитывалось тринадцать пивоваренных заводов. Крупнейший из них принадлежал немецкому предпринимателю Людвигу Вильму, который приехал в Курск в 1868 году. Он выбрал это место не случайно: Курск лежал на пересечении торговых путей, а вода из родника под обрывом Тускари оказалась удивительно мягкой. Городские власти разрешили строительство с условием: местное население брало воду из реки для питья, поэтому сбросы отработанных технологических вод в дневное время запрещались. Вильм завозил из Германии специальные бутылки с фирменным клеймом, пивные кружки и даже фирменные бокалы. Его пиво поставлялось к императорскому двору и было отмечено медалями на Всероссийской выставке 1882 года. В 1899 году на углу улиц Набережной и Тускарной построили второй пивоваренный завод, где имелись лаборатория технологического контроля, бытовые помещения, домик отдыха возчиков, цех пропаривания бочкотары, столовая и даже сквер с фонтаном.
Вильм умер в 1901 году, оставив завещание, которое многих удивило: он приказал раздать солидные денежные премии всем когда-либо служившим у него рабочим. Новым владельцем заводов с 1903 года стал А. Квилиц, тоже германский подданный. На его заводе выделывались такие сорта пива, как баварское, венское, пльзенское, мартовское, швабское, столовое, бокбир, кабинетное, шампанское.
В 1875 году на улице Подгорной (ныне Тускарная) купец и германский подданный Фёдор Иванович Печке открыл дрожжевой и винокуренный завод. Полное название звучало так: «Дрожжевой, винокуренный, водочный завод и оптовый склад хлебного ректификованного спирта, столового вина, водок, наливок и ликёров». К 1892 году фабрикант продавал высококачественную продукцию по всей России. Завод Печке производил спирт, водку, наливки, десертные напитки высших сортов и даже «Рижский бальзам на травах».
Но начало Первой мировой войны поломало не только планы курских немцев, но и их судьбы. Фёдора Ивановича Печке, как немецкого подданного, выслали в Сибирь. В стране был объявлен сухой закон. Пивоваренные заводы Вильма и Квилица закрылись, а в годы Гражданской войны главный производственный корпус завода Вильма сожгли, затем взорвали. Сегодня на его месте лишь развалины, среди которых до сих пор находят старые бутылки с фирменными этикетками.
Казённый винный склад, построенный в 1897–1900 годах на улице Новоавраамовской (ныне Халтурина), стал архитектурной доминантой. Его возвели из лицевого кирпича в псевдоготическом стиле, с красивыми стреловидными навершиями, перед фасадом устроили фонтан. Склад принадлежал министерству финансов и представлял собой фабрику с различными отделениями: в глубоких подвалах хранили спирт, на верхнем этаже – посуду, работали три паровые машины. В 1899 году по проекту архитектора М.М. Чижова начали строить двухэтажное здание ректификационного завода, перебросили через улицу спиртопровод. Весь комплекс был закончен в 1903 году. Первоначальная мощность – 400 тысяч вёдер вина в год (ведро – 12,3 литра). После национализации в 1918 году склад стал Курским ликёро-наливочным заводом. В 1926 году заводу присвоили имя Бухарина – забавный факт с учётом современного жаргона, но имя продержалось недолго. Завод пережил войны, восстановление, масштабную борьбу с пьянством в конце СССР, а в новейшее время после приватизации и череды смен собственников 1 января 2018 года закрылся на сто семнадцатом году существования.
Мельницы, пар и мука
Мукомольное дело в Курском крае насчитывало столетия. Первая мельница была построена ещё в 1597 году «по Высочайшему дозволению царя Федора Иоанновича». К середине XIX века на реке Тускарь от Курска до села Богородицкое существовал каскад из девяти плотин с мельницами. Но настоящий переворот совершили паровые вальцевые мельницы. В 1886 году купцы Дерюгины построили паровую мельницу в Рыльске, которая кардинально изменила облик города. Благодаря паровым машинам, она перерабатывала значительно больший объём зерна, чем традиционные водяные мельницы, и рыльская мука стала известна далеко за пределами губернии – её сбыт достигал даже Польши.
В 1907 году те же купцы построили в Курске мельницу, а в 1914 году – крупорушку. Здание на берегу Тускари впечатляло масштабами и современным оборудованием. Оно оснащалось паровыми машинами, которые приводили в действие жернова и производили электроэнергию для освещения и работы крупорушки. В 2019 году ансамбль мельницы и крупорушки купца Я.А. Дерюгина получил статус объекта культурного наследия регионального значения. Разработаны проекты реставрации, которые предполагают превращение зданий в образовательное учреждение с возвращением подлинного архитектурного облика фасадов.
В 1904 году купец Н.А. Кузьмин построил четырёхэтажную мельницу на улице Софьи Перовской. Её главный фасад оформлен рустованными лопатками, оконными проёмами с замковыми камнями, венчающим карнизом с кронштейнами, а кованое балконное ограждение выполнено в стиле модерн. Сегодня здание приспособлено под общежитие.
Самый удивительный памятник мукомольного дела – водяная мельница в селе Красниково. Построенная в XVIII веке Козьмой Ивановичем Красниковым, она работала без перебоев до 2007 года, пережив множество исторических событий. После реставрации в 2020 году мельница снова заработала, став центром притяжения для туристов и местных жителей, культурной площадкой для мастер-классов и фестивалей.
Свечи, кожи и борисовские иконы
Помимо сахара, муки и спирта, в Курской губернии процветали и другие промыслы, связанные с переработкой сельскохозяйственного сырья. Епархиальный свечной завод, открытый в 1883 году на Дворянской улице (ныне Льва Толстого), выпускал не только свечи, но и оптово торговал иконами, церковным вином, посудой. 19 октября 1896 года пожар уничтожил мастерские, контору, квартиру председателя комитета и всё оборудование. Уцелели лишь склад с готовой продукцией да флигель. Убыток составил около 100 тысяч рублей, но страховка позволила восстановить производство. После революции завод продолжал работать, а в 1922 году здесь организовали химико-фармацевтическое отделение. Позже на его основе возник фармзавод, а здание ансамбля свечного завода ныне признано объектом культурного наследия.
Кожевенное производство было одним из самых прибыльных. Кожи, закупавшиеся сырыми, проходили в Курске полную обработку и отделку, а затем сбывались на украинские, особенно харьковские ярмарки. Врачебный инспектор Тихомиров, осматривавший заводы в 1860 году, отмечал, что кожевники «занимаются почти исключительно приготовлением юхт, опоек и подошв». Чёрная и белая юфтяная кожа шла на солдатские сапоги и калоши, полувал – на подошвы. Производство было безотходным: соскобленные мягкие части кож и шерсть шли на выварку столярного клея, а дубовая кора, оставшаяся после дубления, продавалась для удобрения оранжерейной земли.
Кустарные промыслы, по отчёту губернатора 1912 года, охватывали десятки тысяч человек. В 1913 году всех кустарей в губернии насчитывалось до 17 500, сельских ремесленников – до 27 000. Особой славой пользовалась иконопись в слободе Борисовке Грайворонского уезда. В 1904 году из 2418 живших здесь ремесленников девятьсот занималось иконописанием. В 1902 году земство открыло школу иконописи и живописи, где бесплатно принимали детей от 10 до 14 лет. Выпускников нарасхват приглашали расписывать храмы и монастыри Курской губернии и Малороссии. Но проведение железной дороги принесло дешёвые печатные иконы с севера, и из 900 мастеров осталось лишь 15. Многие иконописцы после революции уехали с Деникиным в Константинополь, Болгарию, Париж, где открыли свои мастерские.
Архитектура, оставшаяся в кирпиче
Промышленная архитектура Курской губернии – особая страница. Здания возводились из лицевого кирпича, с богатой пластикой фасадов. На мельницах – четырёх-шестиэтажные корпуса с вертикальным производством, где зерно проходило несколько очистительных процессов. Вальцевая мукомольная мельница на улице Кожевенной (конец XIX – начало XX века) сохранила симметричный фасад с угловыми и центральным аттиками, лопатками, поясками. Все детали выполнены в технике рельефной кирпичной кладки.
Казённый винный склад – образец краснокирпичного стиля с элементами псевдоготики. Спиртзавод генерал-майора Сперанского (1903) – сложный асимметричный план, трёхэтажные башни, псевдорусские детали. Завод Печке на улице Тускарной (1899–1910) украшен чередующимися сандриками, модульонами, имитацией полуциркульных перемычек.
Многие из этих зданий признаны объектами культурного наследия. Ново-Таволжанский сахарный завод, закрытый в 2002 году, был выставлен в аренду за один рубль – его пытались сохранить как образец промышленной архитектуры. В 2019 году объявили конкурс на лучший проект благоустройства территории, но он провалился, и завод продолжает ветшать.