Папка с документами скользнула по полированному столу, как по льду, и замерла у самого края. Матвей Степанович молча накрыл её своей ладонью — широкой, с огрубевшей кожей и мелкими белыми шрамами на пальцах.
В кабинете было так холодно от кондиционера, что хотелось застегнуть куртку. Пахло чем-то сладким, приторным — то ли дорогим освежителем воздуха, то ли духами хозяйки кабинета. За столом, который стоил, наверное, как годовой бюджет среднестатистической семьи, сидела девушка. На вид — лет двадцать пять, не больше. Она смотрела в окно, лениво перебирая пальцами тонкую цепочку на шее. На бейджике значилось: «Инга Романовна, директор по персоналу».
— Понимаете, Матвей Степанович... — она наконец повернула голову и посмотрела на него так, словно перед ней сидел не человек, а досадное недоразумение в старой ветровке. — Вы нам не подходите, ваш опыт слишком примитивен для нашей компании.
Матвей спокойно смотрел ей в глаза. Его взгляд, привыкший всматриваться в темноту лесов и серую мглу болот, Ингу явно раздражал.
— Пятнадцать лет в поисково-спасательном отряде, — она брезгливо перелистнула страницу анкеты. — Тайга, болота, обвалы... Это всё очень героично, но у нас тут логистический холдинг международного уровня. Нам нужен начальник службы безопасности, который понимает в киберугрозах, корпоративной этике и западных методиках управления стрессом. А вы... Вы даже на мой вопрос о психологическом портрете не ответили.
— Я написал, что готов работать, — негромко ответил Матвей. Его голос, низкий и хриплый, казался в этом стерильном кабинете чем-то инородным. — И что порядок на ваших складах обеспечу. Вор — он везде вор. И в лесу, и в офисе. Принципы одни.
Инга Романовна тонко усмехнулась, показав идеально ровные зубы.
— Вот об этом я и говорю. Примитив. Вы мыслите категориями прошлого века. Мы здесь не «порядки обеспечиваем», мы выстраиваем экосистему безопасности. Свободны.
Матвей поднялся. Стул под ним жалобно скрипнул. Он кивнул — не ей, а какой-то своей мысли — и молча вышел.
На улице было липко и душно. Город томился под июльским солнцем. Пахло разогретым гудроном и дешевой едой из ларька неподалеку. Матвей остановился у края тротуара, достал из кармана старую флягу с водой, сделал глоток. В этот момент мимо него медленно проехал серый фургон. Машина была старая, кузов вмятинами напоминал стиральную доску. Но больше всего Матвея зацепил звук — под капотом что-то противно, надрывно свистело. Ремень генератора. Свистел неритмично, с перебоями.
«Долго не протянет», — привычно отметил про себя Матвей.
Стеклянные двери бизнес-центра разъехались, и на крыльцо вышла Инга. Она яростно тыкала пальцем в экран телефона, на ходу выкрикивая кому-то распоряжения.
— Я сказала — отчет до пяти! Мне плевать на ваши семейные обстоятельства!
Она сбежала по ступеням, цокая каблуками. В этот момент фургон, который только что лениво полз по парковке, резко ускорился. Боковая дверь отъехала с грохотом. Двое парней в темных куртках — несмотря на тридцатиградусную жару — выскочили наружу.
Всё заняло секунд шесть. Один подхватил Ингу под мышки, так что её телефон отлетел на асфальт, второй набросил ей на голову плотный мешок. Девушка успела только коротко, отчаянно пискнуть. Её забросили внутри, дверь захлопнулась.
Фургон взвыл, и машина рванула с места, виляя между припаркованными авто.
Матвей не побежал следом. Он замер, как гончая на следу. Глаза фиксировали: вмятина на левом боку, ржавчина у бензобака, и этот свист... Машина ушла направо, в сторону старой промзоны.
В отделении полиции пахло пролитым кофе и пылью от старых уголовных дел. Дежурный, майор с залысинами и усталым лицом, медленно выстукивал что-то на клавиатуре одним пальцем.
— Послушай, уважаемый, — Матвей оперся руками о стойку. — Времени нет. Серый фургон, вмятина, свистит ремень. Ушли в сторону складов. Поднимай своих.
— Мужчина, не шумите, — майор даже не поднял головы. — Похищение? Может, ухажер увез. Или пранкеры эти... Как их... Тик-токеры. Пишите заявление, в течение трех суток рассмотрим.
В этот момент дверь отделения буквально слетела с петель. В помещение влетел мужчина в сером костюме. Лицо у него было такого цвета, будто он увидел что-то пугающее. Галстук развязан, глаза безумные.
— Где начальник?! — заорал он, сбивая со стола стопку бланков. — Сестру украли! Ингу! Мне только что позвонили, требуют выкуп! Прямо сейчас! Если я в течение часа не переведу деньги на какой-то счет, они её... они её...
У него перехватило дыхание. Матвей шагнул к нему, крепко взял за локоть и усадил на скамью.
— Тише. Дыши. Я видел их.
Глеб — так звали брата Инги — поднял голову. В его взгляде была такая дикая, первобытная надежда, что Матвею стало не по себе.
— Кто вы? Вы из органов?
— Я тот, кому она сегодня отказала в работе, — Матвей посмотрел на майора, который вдруг засуетился и схватился за трубку. — Пока они будут оформлять бумажки, мы её потеряем. Поехали. Твоя машина на улице?
Глеб вскочил, едва не сбив Матвея с ног.
— Черный джип. Возле входа. Быстрее!
Они неслись по разбитой дороге в сторону промзоны. Глеб выжимал из мотора всё, его руки дрожали на руле.
— Они сказали... — хрипел Глеб. — Сказали, что если будет хвост — они её не вернут. Я готов отдать всё. Все счета, заводы... Лишь бы она была в порядке.
— Не суетись, — Матвей смотрел в окно на заброшенные цеха. — Это не профи. Профи не берут машину, которая орет на весь город как резаная. Это какие-то чужаки. Или твои же бывшие работяги. Обиженные.
— Почему вы помогаете? — Глеб на мгновение оторвал взгляд от дороги. — Она ведь вас... я знаю Ингу. Она могла наговорить лишнего.
— Потому что я человек, Глеб Романович. А она — девчонка, которой мешок на голову надели. Остальное — пыль.
У старых кирпичных ангаров пахло мазутом и прелой травой. Матвей велел заглушить мотор за два квартала.
— Дальше — ногами. И сними свои ботинки, они скрипят.
— Что? — Глеб посмотрел на свои туфли из крокодиловой кожи.
— Разувайся, говорю. Или жди здесь.
Глеб послушно скинул обувь. Они пробирались через битый кирпич и заросли крапивы. Матвей шел первым — бесшумно, как призрак. Он ориентировался по звуку. И вдруг он его услышал. Тихий, прерывистый свист. Фургон стоял за углом склада.
Матвей жестом приказал Глебу замереть у стены. Сам скользнул внутрь ангара через пролом.
Внутри было темно и сыро. С потолка капала вода — звонко, по жестяному корыту. В центре, под единственной лампочкой, на старом табурете сидела Инга. Руки стянуты за спиной, голова опущена. Возле неё стояли двое. Один — худой, в кепке, нервно ходил взад-вперед. Второй — пошире, сидел на капоте фургона, вертя в руках короткий кусок железки.
— Где этот Власов? — шипел худой. — Если через десять минут не будет подтверждения от банка, я её сам в реку отправлю. Она меня уволила за прогул! У меня мать прикована к постели, а эта... «Экосистема безопасности»!
Матвей вышел из тени. Он не прятался. Просто шагнул в круг света.
— Время вышло, — сказал он.
Парни подпрыгнули. Тот, что с железкой, замахнулся, но Матвей даже не шелохнулся. Он просто смотрел на них. Спокойно. Так смотрят на лесное возгорание, которое уже знаешь, как устранить.
— Машина ваша свистит так, что её у въезда в город слышно, — негромко произнес Матвей. — Брат её здесь. Полиция окружает квартал. Если сейчас бросите всё и уйдете через задние ворота — может, еще успеете уехать из города. Если нет — через минуту здесь будет не до шуток.
Худой побледнел. Он посмотрел на Ингу, потом на Матвея, потом на своего напарника.
— Валим, Колян! — крикнул он. — Ну его! Сдаст же!
Они не стали спорить. Страх перед этим молчаливым, огромным мужчиной оказался сильнее жажды денег. Они рванули к выходу, перепрыгивая через строительный мусор. Через секунду снаружи послышался визг шин и затихающий свист ремня.
Матвей подошел к Инге. Она подняла голову. Из-под мешка, который он сорвал, показались огромные, полные отчаяния и слез глаза.
— Всё. Тише. Целая, — Матвей аккуратно освободил её руки.
Она не смогла встать. Ноги подкосились. Инга просто опустилась на пол и вцепилась в рукав его ветровки. Она плакала — громко, навзрыд, без всякой корпоративной этики.
Поздно вечером Глеб привез Матвея к его дому. Инга сидела на заднем сиденье, укутанная в плед. Она молчала всю дорогу, только иногда вздрагивала.
Глеб вышел из машины вместе с Матвеем. Он долго молчал, глядя на свои босые, перепачканные пылью ноги, потом поднял взгляд.
— Матвей Степанович... Я не буду предлагать вам благодарность в конверте. Это было бы унизительно для нас обоих. Но мне в компании нужен человек. Заместитель по оперативной работе. С правом решающего голоса. И зарплату...
— Глеб, — Матвей перебил его. — Я приду завтра. Но работать буду на своих условиях. Без тестов и без этой вашей «пластмассы» в разговорах. Мне нужно, чтобы люди делом занимались, а не экосистемы строили.
Глеб крепко пожал ему руку.
— Договорились.
Инга опустила стекло машины. Она посмотрела на Матвея — без высокомерия, без скуки. В её взгляде было столько горечи и одновременно чистого удивления, что Матвей невольно смягчился.
— Матвей... простите, Матвей Степанович, — тихо сказала она. — Вы сказали, что мой опыт — пыль. Вы были правы. Приходите завтра. Я сама приготовлю вам кофе. Обычный. Черный. Без миндального молока.
Матвей улыбнулся — впервые за весь день.
— Договорились, Инга Романовна. До завтра.
Он вошел в свой дом. В нем пахло старым деревом, сушеной мятой и покоем. И этот запах был для него сейчас самым лучшим на свете.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!