— Верни телефон! — вскрикнула Валентина Михайловна.
Я сделала скриншот, отправила себе в мессенджер, положила смартфон на место.
Дача эта моя!
Я стояла у калитки своего загородного дома и не могла поверить своим глазам. На моём аккуратном газоне красовался надувной бассейн, вокруг валялись пластиковые игрушки и пустые бутылки. Из открытых окон доносилась громкая музыка, а на веранде в моём любимом кресле сидела незнакомая женщина и курила, стряхивая пепел прямо на клумбу с цветами.
Ещё неделю назад я лежала в больнице после операции. А теперь приехала сюда с участковым — и вот что вижу.
Всё началось вчера, когда я вернулась домой. В кухне, как ни в чём не бывало, сидела свекровь — Валентина Михайловна. Она помешивала чай в фарфоровой чашке, и ложечка ритмично позвякивала: дзинь, дзинь, дзинь. Этот звук будто ввинчивался в мозг.
— Катя, я пустила на дачу сестру с внуками, — сказала она буднично, словно речь шла о чашке сахара. — Им в городе дышать нечем, а дом всё равно пустует, пока ты по больницам лежишь. Андрей согласился, ключи я им отдала. Не жадничай, людям надо помогать!
Я замерла с ножом в руке — резала яблоки для компота. После её слов я так сильно надавила на лезвие, что оно глубоко вошло в разделочную доску. Пальцы онемели от удара.
В квартире пахло лекарствами, дешёвым парфюмом свекрови и чем‑то затхлым. Из комнаты доносился гул телевизора — Андрей смотрел какой‑то матч.
Медленно вытащила нож из доски, положила его рядом с дольками яблок.
— Вы пустили чужих людей в мой дом? — мой голос прозвучал глухо, будто издалека.
— Ой, ну какие же они чужие? — Валентина Михайловна отхлебнула чай. — Это моя сестра Нина с детьми! Приличные люди. Я же о них забочусь. И о вас с Андреем тоже. Дом без хозяев ветшает. Они там порядок наведут, грядки польют. Ты мне спасибо должна сказать!
Швы на животе ныли.
Этот дом был моим убежищем. Я купила участок пять лет назад, до брака с Андреем. Он был заброшенным, заросшим бурьяном. Я брала кредиты, чтобы поставить забор. Сама выдирала крапиву, торговалась за каждый кубометр досок. Андрей тогда говорил: «Катя, это могила для денег. Я туда ездить не буду».
Но когда я всё обустроила — провела воду, поставила беседку, — он вдруг полюбил дачу. Стал звать друзей на шашлыки. А теперь его мать распоряжалась моим домом, как своим.
— Это моя дача, Валентина Михайловна, — я вытерла руки о фартук. — Вы не имели права отдавать ключи.
Свекровь всплеснула руками:
— Да как у тебя язык поворачивается! Я мать твоего мужа! Ты посмотри, во что ты превратилась — злая, нервная, только о своих метрах думаешь. Эгоистка! Я Андрею сказала: «Сынок, твоя жена совсем от рук отбилась». Он мне сам ключи принёс.
В этот момент в кухню зашёл Андрей. В новых кроссовках (купленных с моей кредитки) и вытянутых трениках.
— Мам, чего шумите? Гол забили, а я не услышал, — он открыл холодильник. — Кать, где пиво?
— Твоя мать пустила на мою дачу свою сестру, — я смотрела на него, ожидая хоть какой‑то реакции.
— Ну и что? — он достал банку пива. — Тебе сейчас лежать надо, а не по грядкам ползать. Тётя Нина там всё прополет. А то я ездил — трава по колено. Мне перед пацанами стыдно было шашлыки жарить.
Он сделал глоток и ушёл в комнату.
Во мне что‑то сломалось. Внутренний голос, который годами оправдывал его лень «поиском себя», а наглость свекрови — «материнской заботой», затих. Вместо него поднялась холодная, чёткая ярость.
Я подошла к холодильнику, взяла ее телефон.
— Когда они заехали? — спросила я, глядя свекрови в глаза. Голос звучал ровно, как лезвие скальпеля.
Она нервно дёрнула плечом:
— Неделю назад! И нечего так смотреть, ты меня пугаешь.
Тут же нашла Сообщение от «Нина сестра»: «Валь, деньги за второй месяц аренды перевела — 25 тысяч, как договаривались. Дача отличная, внуки в восторге! Соседи, правда, косятся, но мы их послали».
Пазл сложился с тошнотворным хрустом. Она не «пустила пожить» — она сдала мою дачу в аренду. За 25 тысяч в месяц. Пока я была в больнице.
— Верни телефон! — вскрикнула Валентина Михайловна.
Я сделала скриншот, отправила себе в мессенджер, положила смартфон на место.
— Значит, 25 тысяч, — кивнула я. — Хороший бизнес.
Вышла в коридор, оделась, взяла сумку с документами — там лежала выписка из ЕГРН на дачу.
— Ты куда? Врач прописал покой! — Андрей выглянул из комнаты. — А ужин кто готовить будет? Мама голодная!
— На дачу, — застегнула куртку, стараясь не тревожить швы. — Знакомиться с арендаторами.
Андрей побледнел. Банка в его руке дрогнула.
— Кать… ты чего? Это же тётя Нина!
— Это незаконные жильцы, — я посмотрела на свекровь. — И вы, похоже, мошенники.
Хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Вызвала такси — ехать за рулём после операции не могла. По дороге набрала участкового посёлка, где стояла дача. Сергей Николаевич знал меня давно.
— Сергей Николаевич, здравствуйте. Это Екатерина Волкова, СНТ «Рябиновый», участок 17. В моём доме посторонние люди. Ключи передала свекровь без моего ведома, берёт с них деньги за аренду. У меня есть документы на собственность и доказательства перевода. Еду туда сейчас.
— Буду через сорок минут у ваших ворот, Екатерина. Дождитесь меня, сами не лезьте.
Когда такси подъехало к участку, картина была та же: бассейн, игрушки, музыка, женщина в моём кресле. Участковый приехал через пять минут.
— Добрый день, — громко сказал он. — На каком основании вы находитесь на частной территории?
Женщина поперхнулась дымом:
— А вы кто? Это дача моей сестры! Вернее, её сына! Мы тут отдыхаем!
— Эта дача принадлежит Волковой Екатерине Сергеевне, — участковый кивнул на меня. — Вот выписка из ЕГРН. Собирайте вещи.
— Я Вальке 25 тысяч заплатила! Устный договор! Я никуда не поеду!
— Если не покинете территорию в течение часа, оформлю протокол о незаконном проникновении, — чеканил слова участковый. — А с вашей сестрой будем разбираться по статье 159 УК РФ — мошенничество.
Женщина засуетилась, начала собирать вещи. Дети плакали, из бассейна выливалась вода.
Я села на скамейку под яблоней. Швы ныли, но на душе было легко. Через час участок опустел. Участковый опечатал дом, посоветовал сменить замки.
Вернулась домой вечером. В квартире царила паника. Валентина Михайловна пила корвалол, Андрей мерил шагами гостиную.
— Катя! — свекровь бросилась ко мне. — Нина звонила! Ты что натворила?! Нас же засудят! Я же как лучше хотела! Андрюше кроссовки нужны были…
— Кроссовки он купил с моей кредитки, — сухо ответила я. — А 25 тысяч вы планировали потратить на себя.
Андрей подошёл ко мне:
— Кать, прости! Бес попутал! Мама старая, она не понимает. Забери заявление! Мы всё вернём! Я завтра же на работу устроюсь!
Я посмотрела на него — на кроссовки, крошки на футболке, бегающие глаза.
— Я не писала заявление. Пока, — сказала я.
Они выдохнули.
— Но напишу завтра, если через полчаса вас обоих не будет в этой квартире.
Прошла в спальню, достала рулон чёрных мешков для мусора. Полиэтилен громко зашуршал в руках — будто треск рвущегося паруса перед штормом. Открыла шкаф Андрея, сгребла вещи в охапку, запихнула в мешок. Туда же полетела обувь, парфюм, кремы.
Вытащила мешки в прихожую.
— Что ты делаешь?! — закричал Андрей.
— Очищаю своё жизненное пространство, — повторила я слова свекрови. — От грязи и паразитов. Забирай мешки и уходи. Вместе с мамой.
— Это моя квартира! Я здесь прописан!
— Твоя временная регистрация закончилась месяц назад. Я её не продлевала.
Валентина Михайловна, причитая, поползла к двери. Андрей, ругаясь, подхватил мешки.
— Ты ещё пожалеешь! — бросил он с лестничной площадки. — Кому ты нужна со швами! Сгниешь в одиночестве!
История по комментарию. Публикуется вторично.