Революция 1917 года стала не только переломным событием российской истории, но и мощным интеллектуальным вызовом для современников.
Её пытались объяснить представители самых разных политических лагерей — от убеждённых социалистов до их непримиримых противников.
От социал-демократии к белогвардейцам.
Особое место среди этих интерпретаций занимает позиция Петра Бернгардовича Струве — человека, прошедшего путь от марксизма к либеральному консерватизму (и даже охранительству, судя по свидетельствам некоторых современников) и оказавшегося в стане противников большевиков.
Бывший деятель Второго Интернационала, П. Б. Струве в период Гражданской войны поддерживал белых генералов.
Причём «собрал почти всю коллекцию»: в Новочеркасске мирил Л. Г. Корнилова с М. В. Алексеевым. Затем сотрудничал с Н. Н. Юденичем. Как деятель «Комитета освобождения России» получал субсидии от Верховного правителя А. В. Колчака.
Позднее стал членом деникинского Особого совещания. Ну и под занавес — успел ещё при П. Н. Врангеле немного порулить «левой политикой правыми руками».
Это вам не какой-нибудь философ И. А. Ильин, всю Гражданскую проведший в красной Москве. П. Б. Струве реально пытался помочь белому делу, даже не без успехов: к примеру, его стараниями Франция де-факто признала врангелевцев.
Пётр Бернгардович тоже был большой философ. Экономист, публицист, социолог и т.д. Так что интересно будет посмотреть на его мнение о причинах краха Российской империи.
Революция как «национальное банкротство».
Для П. Б. Струве Российская революция 1917 года — это не закономерный этап развития, а трагедия и поражение.
Он называл её «национальным банкротством» и «мировым позором».
Однако важно другое: в отличие от многих современников, он не ограничивается поиском «виноватых» в лице конкретных партий или лидеров.
Его интересует системный сбой — то, что сделало Революцию практически неизбежной.
Не «тёмный народ», а структурный разрыв.
Одно из самых распространённых объяснений революции — «невежество народа».
Характерно, что многие белоэмигранты использовали формулировку «тёмный народ». И большевики — аналогично. И даже мой блог называется так в том числе поэтому)
Струве решительно отвергал эту точку зрения.
Он напоминал: в период восстаний Степана Разина и Емельяна Пугачёва народ был куда менее образован, чем в начале XX века, но это не приводило к краху государства такого масштаба.
Следовательно, дело не в уровне культуры как таковом. Причины лежат глубже — в устройстве самой государственной системы и в характере отношений между властью и обществом.
А вот это уже интересно. Скажем прямо, мне Струве заходит больше того же Ильина.
Главная проблема: отчуждение от государства.
Ключевой тезис Струве звучит вполне достоверно: катастрофа произошла потому, что общество не было вовлечено в управление страной.
Самодержавная система, по его мнению, систематически исключала подданных — прежде всего образованный слой — из участия в политике.
В результате сформировалась устойчивая традиция «государственного отчуждения»: интеллигенция не чувствовала себя частью государства, а зачастую воспринимала его как враждебную силу.
Этот разрыв оказался роковым. Когда в 1917 году старый режим рухнул, не оказалось прочной социальной группы, готовой его защищать или взять ответственность за его преобразование.
«Верховная власть в течение XVIII и XIX вв. окончательно осознала себя как силу, независимую от «общественных», сословных в то время, элементов, и отложилась в такую силу...» (с) П. Б. Струве. Исторический смысл русской революции и национальные задачи.
Запоздалая модернизация.
Струве подчёркивал ещё одну важную особенность российской истории — запоздание ключевых реформ.
Отмена крепостного права и переход к ограниченному конституционному строю произошли слишком поздно. Между государством и обществом уже успела сформироваться глубокая взаимная неприязнь.
Интеллигенция, выросшая в условиях политической несвободы, выработала враждебное отношение к государственности как таковой. Народ же, только недавно вышедший из крепостной зависимости, не имел опыта участия в общественной жизни.
В итоге ни одна из этих сил не стала опорой стабильного порядка.
«Теперь для нас должно быть совершенно ясно, что русская монархия рушилась в 1917 г. оттого, что она слишком долго опиралась на политическое бесправие дворянства и гражданское бесправие крестьянства...» (с) П. Б. Струве. Упомянутый источник.
Царизм заложил бомбу.
В своих рассуждениях Струве пошёл ещё дальше, связывая Революцию с событиями XVIII века.
Он указывал на правление Анны Иоанновны и поражение аристократической оппозиции во главе с Дмитрием Голицыным как на момент, когда Россия отказалась от ограничения самодержавия.
Этот выбор, по его мнению, отсрочил политическую модернизацию почти на два столетия. В результате реформы, которые могли бы пройти постепенно, произошли в условиях кризиса — и потому приняли разрушительный характер.
«Личное освобождение крестьян назрело уже во второй половине XVIII в., когда было отменено прикрепление дворянства к государству в форме обязательной дворянской службы...» (с) П. Б. Струве. Упомянутый источник.
Как видим, в отличие от Ильина Струве больше внимания уделяет не «тлетворному влиянию прогресса», а конкретным особенностям российской истории. Струве не склонен идеализировать имперский абсолютизм, а уж тем более — средневековое общество.
Одновременно он, видать как бывший марксист, довольно много говорит об экономике, о том, что «собственническое чувство» в русском народе было развито чрезвычайно слабо.
Отсутствие «буржуазной дисциплины».
Важным элементом анализа становится у Струве и культурный фактор.
Струве обращал внимание на то, что в России не сформировалась устойчивая традиция частной собственности и «буржуазной дисциплины» — той социальной и моральной основы, на которой в Западной Европе строились и капитализм, и социалистические движения.
Отсутствие Реформации, слабость правовой культуры и привычки к собственности означали, что общество оказалось менее подготовленным к модернизации.
В таких условиях радикальные идеи легче превращались в разрушительную силу.
Война как катализатор.
Отдельное место в его анализе занимает Первая мировая война.
Она не создала кризис, но резко его ускорила. Массовая мобилизация, вовлечение миллионов людей в военные усилия и рост ожиданий от государства усилили социальное напряжение.
Одновременно война дала народу ощущение собственной силы — и сделала его более восприимчивым к радикальным идеям, распространяемым революционной интеллигенцией.
Государство уже не могло «выезжать» на гвардейских полках, рекрутчине, стрельцах, поместных дворянах, казаках. Требовалась «народная армия». Но в толще этой «народной армии» рейтинг власти оказался невысоким.
Почему победили радикалы.
Струве справедливо подчёркивал: Революцию 1917 года совершили разные силы — от либералов до социалистов. Но её итог оказался иным, чем ожидали многие участники.
По его мнению, решающую роль сыграло то, что массовое движение изначально было «заражено» радикальными настроениями.
В этом смысле он утверждал, что Революция «рождалась из духа большевизма» — даже если её начинали вовсе не большевики.
Анализ П. Б. Струве интересен именно своей относительной непредвзятостью: он не сводит причины Революции к одному фактору — будь то «заговор», «ошибки власти» или «темнота народа».
Его вывод сложнее и тревожнее: Российская империя рухнула потому, что между государством и обществом не было живой связи.
Когда кризис достиг предела, оказалось, что защищать старый порядок некому, а строить новый — тяжело. В этой пустоте и возникла сила, которая оказалась наиболее решительной — и потому победила.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!