Пабло Кунео – о том, все ли по-старому в Новом Свете
Пабло Кунео стал лучшим виноделом Южной Америки 2025 года по версии ведущего винного гида континента – Descorchados*. Пабло с 2017 года возглавляет производство в старейшем семейном винном доме Аргентины, Luigi Bosca, где под его началом появились новые топовые вина, а стиль всего хозяйства сдвигается в сторону старосветского. Поговорили с ним о новых веяниях в Лухан-де-Куйо и Долине Уко.
.highlight-block { background-color: #f7f7fb; /* светло-сиренево-серый */ border-left: 4px solid #d63384; /* фуксия */ padding: 12px 16px; margin: 20px 0; border-radius: 10px; }
* Гид Descorchados отдельно упоминает о научной работе Пабло Кунео, связанной с поиском «точки зрелости» (presice point of ripeness) винограда. Пабло объясняет:
«Начало сбора урожая того или иного сорта с того или иного парцеля – это самое важное решение. Почему? Время сбора урожая напрямую влияет на ароматический профиль, стиль, даже текстуру будущего вина: будет ли оно свежим, ярким и кислотным или более зрелым, округлым и сладким.
Исследование мы начали в 2005-2006 годах в Terrazas de los Andes вместе с Роберто де ла Мотой на бордоских сортах, начав адаптировать систему Dyostem, с которой я познакомился на стажировке в компании Vivelys. Мы следили за тем, как лоза насыщает ягоду сахаром за время вегетации. Мы поняли, что после верезона (момент, когда ягоды меняют цвет, становясь из ярко-зеленых красными или золотистыми) концентрация сахара в ягодах начинает резко расти, но в определенный момент выходит на плато, что связано с переломом в фенологии лозы. Именно в этот момент, который мы можем отследить и замерить, наступает физиологическая зрелость семени в ягоде, и оно готово давать новое растение. Отсюда начинается все самое интересное, хотя это еще не технологическая спелость.
Каждые 10 дней, вплоть до 70-го, мы собирали микроурожай, проводили микровинификацию и сравнивали полученные образцы. Так мы моделировали развитие ягоды: вкус, цвет, структуру, аромат. Мы обнаружили, что спустя 25-30 дней мальбек имеет пик “свежей фруктовости”, а на 50-й день мы получаем пик “зрелой фруктовости”. Таким образом, для мальбека мы обозначили “окно” для сбора практически в месяц, от которого уже можно плясать с точной датой сбора, чтобы получить вино того или иного профиля. В случае каберне совиньона спустя 20-25 дней мы обозначили “свежий” пик, через 40 – “зрелый”, а вот между этими двумя пиками – “окно нейтральности”, в котором вино практически не имело экспрессии. То есть в случае каберне совиньона мы либо собираем через 20-25 дней, либо ждем до 40-го, иначе вино будет блеклым.
Сухой науки мало: каждый год отличается от предыдущего, и для финального решения нужно постоянно быть в поле лично со своим чутьем винодела. Но анализы и модели помогают понять, когда начинать эту работу».
В следующем году дому Luigi Bosca исполнится 125 лет. Он является старейшим хозяйством Аргентины, которым с самого начала его истории по-прежнему управляет одна и та же семья – Арису. Сейчас у руля два Альберто Арису: Альберто Арису – старший и его сын Альберто Арису – младший. Старший всю жизнь проработал на виноградниках Luigi Bosca и, кстати, был одним из основателей первого и до сих пор наиболее известного аппелласьона Аргентины – Лухан-де-Куйо / DOC Luján de Cuyo.
Альберто Арису – младший, будучи CEO хозяйства, более 25 лет занимается продвижением вин Аргентины в мире, с 2010 года он четыре последовательных срока был президентом Wines of Argentina.
Расскажите о своем пути: где вы научились магии виноделия?
Я всегда очень любил природу, в детстве каникулы проводил в Патагонии, в лесах, на озерах. Поэтому в Университете Мендосы выбрал профессию агроинженера: так я всегда буду на связи с окружающим миром.
Для агронома в Мендосе виноградник – очевидное место работы. Первым моим рабочим местом в 1997 году стало аргентинское отделение Moёt & Chandon (Chandon Argentina*). Я был ассистентом chef de cave Онофре Аркоса, очень влиятельного специалиста по игристым винам. Через пять лет я перешел в другое хозяйство, входящее в LVMH, – Terrazas de los Andes, где меня научили делать красные вина. Там я работал бок о бок с Роберто де ла Мотой**, мы с ним до сих пор хорошие друзья. Он был директором по виноделию, а моей задачей было устанавливать связь между винодельней и лозой.
В 2006 году я присоединился к Ruca Malen. На тот момент это была небольшая винодельня под управлением двух семей из Франции. Одна из них была связана с Chandon и практически «перекупила» меня на свою винодельню. Наконец, в сентябре 2017-го я пришел в Luigi Bosca. Вернее, меня привели: я познакомился с обоими Альберто Арису, старшим и младшим, а они как раз искали главного винодела-технолога. Для меня стало честью присоединиться к их команде.
* Moёt & Chandon была первой иностранной компанией, основавшей винодельню в Аргентине еще в 1959 году. Chandon Argentina и сегодня является крупнейшим производителем игристых вин в стране.
** Роберто де ла Мота – один из важнейших энологов Аргентины, учился в Монпелье у самого Эмиля Пейно, который был другом его отца Рауля де ла Моты, считающегося первопроходцем в исследовании терруаров Долины Мендоса.
Есть ли у вас интернациональный опыт?
Я входил в профессию во французской компании, поэтому много раз бывал во Франции: Бордо, Шампань, Юго-Запад. В 2003 году я три месяца стажировался в Бордо, работая в компании Vivelys, которая занимается разработкой инновационных технологий для виноделия: в ней создан Dyostem* и другие научные методы. У меня много друзей-виноделов в Европе. А последние пять лет мы много работаем и дружим с виноделом из Австралии Робертом Манном** – он очень помог в создании нашего вина León, нового каберне совиньона, который мы запустили в начале этого года. Мы консультируемся с ним по многим вопросам.
* Dyostem® – разработанная компанией Vivelys система, позволяющая проводить количественные анализы будущего урожая и на их основе предсказывать оптимальное время сбора винограда для получения вин разных стилей.
** Экс-главный винодел Cape Mentelle в Маргарет-Ривер (Австралия) был главным виноделом в Newton Vineyard (Долина Напа), а сейчас занимается своей винодельней Rocket’s в Долине Сван в Западной Австралии.[banner]
Кого назовете своим ментором?
Я из тех людей, что учатся всю жизнь. Я и сейчас учусь у всех, кто меня окружает. Новой невероятной возможностью для меня стало учиться у Альберто Арису – старшего. Он совершил настоящую революцию здесь, в Мендосе, мы работаем вместе и сейчас (а ему 84 года), и это честь – учиться у него. Формально я отвечаю за всю рутину и на винодельне, и в поле, но Альберто (как вы знаете, он и президент компании) всегда рядом с поддержкой, советом и решением проблем.
Можно ли Альберто-старшего назвать «олдскульным» виноделом?
В свое время он объездил весь мир в поисках знаний, которые затем привез и закрепил в Аргентине. Он завез новые сорта и начал делать моносортовые high-end-вина. И мы следуем его тренду. Сейчас мы используем почти все возможные современные инструменты – дифференциацию почв, спутниковое картирование виноградников через NDVI*, присматриваемся к дронам и роботам (хотя и не находим их пока эффективными), – но со времен молодости Альберто цель не изменилась: понять лозу и природу, наладить с ней диалог. И я думаю, что, в силу опыта, наставление Альберто – самое точное из возможных. Опыт помогает не хуже спутников предсказывать, что делать в различных условиях: как обрабатывать почву, как подрезать лозу и так далее. Я бы охарактеризовал «старую школу» так: максимально прямолинейная, простая, но с очень глубоким пониманием взаимосвязей в природе. Комбинируя такой классический подход с современными технологиями, мы получаем мощнейший драйвер развития и инноваций в Luigi Bosca.
* Показатель «зелености» посадок, который позволяет определить vigor растений в каждой точке поля: если в какой-то части NDVI ниже, это значит, что у лоз в этом месте проблемы и требуется вмешательство.
А что не так с роботами?
В нашем – аргентинском – понимании, культурная ценность ручного труда на винограднике очень высока. У нас работает большая команда: 53 человека на винограднике и еще столько же на винодельне, поэтому наши вина по большей части handcrafted. Наши старые виноградники – некоторым почти век – обрезают люди, которые помнят, как эти лозы развивались и росли, знают, как к ним надо относиться. Это бесценный человеческий опыт. Машина не позволит добиться такого, по крайней мере пока. Некоторые особо сложные и не столь прецизионные работы мы автоматизируем, например чеканку побегов и предобрезку, для того, чтобы облегчить труд людям, но ручной труд для нас важен идеологически.
К тому же очень многие проблемы можно решить чисто природными силами. Вот вам живой пример: у нас водятся попугаи и утки, которые очень любят ранние сорта, шардоне или пино нуар, например. Как вы думаете, как с ними эффективнее бороться: дронами с бригадой экспертов, ультразвуковыми пугалками, требующими обслуги, или соколами? Именно соколами: эти альфа-хищники неба одним своим присутствием способны держать на расстоянии птиц-вредителей, а также грызунов, и регулировать их численность. Эта настоящая натуральная защита эффективнее любой технологии, и мы выбираем ее.
Что больше всего впечатлило вас в наследии Luigi Bosca, когда вы пришли в команду?
Очень многое. Если честно – я не был хорошо знаком с винами Luigi Bosca. Знал, что существуют линейки Los Nobles, Gala. Но когда я в деталях изучил портфолио, я был сражен его разнообразием, качеством, подходом к инновациям, которыми здесь занимаются много лет. Чего стоят одни белые: мы сейчас делаем шардоне, рислинг, совиньон блан, гевюрцтраминер, семильон, торронтес, мускат – поди найди такой ассортимент, да хотя бы отдельные сорта (да еще и такого качества!) в Аргентине.
История Luigi Bosca у меня вызывает благоговение. Глубокое знание, традиция и мудрость наполняют и коридоры винодельни, и ряды на винограднике.
Здесь я себя чувствую как в опере. Для меня, как и для многих аргентинцев, Luigi Bosca – это классика. И я подчеркну – классика, не традиция. Традиция – это когда ты делаешь то же, что делал твой дедушка. А для того, чтобы стать классикой, необходимо стремиться к вершинам, каждый день искать, как сделать лучше. А когда ты ищешь идеал – тебе приходится меняться, пробовать новое, экспериментировать и развиваться. И если ты долгое время показываешь миру свое неистощимое стремление к совершенству, ты становишься классикой. Именно с таким впечатлением я присоединился к команде Luigi Bosca.
По-вашему, такое обширное портфолио, каким славится Luigi Bosca, имеет смысл в контексте нынешнего кризиса, когда глобальные продажи вина снижаются?
Luigi Bosca находится в хорошей позиции. Две трети нашего производства реализуются на внутреннем рынке: мы один из трех столпов виноделия Аргентины. Наш рынок требовательный и очень конкурентный, хороших виноделен на нем очень много, но Luigi Bosca – классика не просто на словах. И мы сохраняем этот статус, обновляя портфолио: например, для внутреннего рынка запустили линейку Apuntes с необычными для Аргентины сортами (например, гренаш), новыми техниками (как оранж).
Экспорт – другая история. Наши новые вина в этом направлении – это в основном суперпремиальные позиции. Paraíso, León, Filos выпускаются в очень маленьких объемах, всего по 4-5 тыс. бутылок. Их роль – создание нашего имиджа – как компании, так и всей винной Аргентины. Такие вина практически существуют вне рынка и его кризисов.
Да, потребление вина в мире падает, в том числе и в Аргентине. Но по большей части это касается базовой части пирамиды. А премиальные вина, наоборот, получают более концентрированное внимание. Для Аргентины основой экспорта, королем остается мальбек. Наше Finca Los Nobles Malbec – вино, которым мы рассказываем о себе, ведь в нем вся суть Luigi Bosca, оно суммирует всю нашу историю: Luján de Cuyo, создание DOC, всю ту революцию в виноделии, которая произошла именно у нас.
Лухан-де-Куйо – ваш самый исторический терруар. Насколько старые лозы там встречаются?
Долина разделена пополам рекой Мендосой. Северный склон – классическая зона, где высажены наши самые старые виноградники. Они были посажены семьей Арису в 1910-х, так что там есть и лозы старше 100 лет. На Finca Los Nobles 90-летние лозы, на Finca La Linda – 75-летние. Эти старые лозы происходят от растений, завезенных сюда в середине XIX века, несут их древнюю генетику.
Это вообще характерная особенность мальбека в Аргентине: доказано, что он сильно отличается от того мальбека, который остался во Франции. Конечно, последние 20 лет на рынке есть коммерческие клоны, их в основном высаживают для базовых вин: они более продуктивны. Но более 90% премиальных посадок мальбека в Аргентине – это все «массалы». Отбор, проводимый уже здесь, руками местных поселенцев, создал уникальные формы мальбека, и, по сути, каждый винодел может заниматься своей собственной массальной селекцией*. Я думаю, это главная сила мальбека и аргентинского виноделия.
* Массальная селекция – древний и естественный способ получения молодых лоз: их выращивают из отводов лучших старых лоз, обычно с того же терруара, для которого предназначены саженцы. Так сохраняются уникальные свойства отдельных растений, приспособленных к конкретному месту. В противовес клональная селекция – это массовое воспроизведение в питомниках одного и того же сертифицированного коммерческого клона, дающее стандартизированные виноградники. В наши дни в топовых регионах мира виноделы-артизаны гордятся возвращением к массальной селекции.
Когда вы пришли в Luigi Bosca в 2017 году, здесь уже были суперпремиальные красные вина: во-первых, линейка Los Nobles из Лухан-де-Куйо, во-вторых – грандиозное Icono. Зачем понадобился еще один флагман? Расскажите о проекте с Paraíso.
Ответ лежит в истории семьи Арису. В ней существует традиция: каждое поколение создает свое вино, которое выражает дух своей эпохи. Как в музыке, литературе, живописи – сквозь работы художников прослеживается жизнь общества в это время. В двухтысячных, когда было запущено Icono, от аргентинских вин хотели насыщенности, концентрации, зрелости, богатого дуба. Альберто-старший в своем вине искал именно этого: максимальной экспрессии мальбека и каберне совиньона. Icono – это апофеоз качеств, которые задает линейка Finca Los Nobles. Стиль Icono – стиль эпохи двухтысячных.
Я пришел в 2017-м, когда настало время для Альберто-младшего создать свое вино, и мы запустили проект Paraíso. Я помню наши разговоры с ним: мы говорили о стиле будущего, который мы должны задать в Luigi Bosca. Как мы будем описывать великие вина через 5-10 лет? Ответ: чистота, свежесть, элегантность, баланс и сложность. Так родилось Paraíso – новая веха, следующее поколение в семье, ребенок своего времени. Если Icono развивало терруары Los Nobles, то Paraíso выходит за эти пределы в новые терруары – Долину Уко, самый подверженный влиянию гор терруар в Мендосе, а вернее, в самые престижные зоны Уко – Гуалталлари*, Альтамиру и Лос-Арболес.
* Gualtallary – действительно самая трендовая долина в Мендосе. Есть разночтения в том, как произносить это слово. По нормам классического испанского языка – «Гуальтайари», но у аргентинского испанского много отличий, в том числе в разных регионах будет разное произношение: в Буэнос-Айресе – «Гуальташари», в Мендосе – «Гуальтажари». Наш герой Пабло Кунео отчетливо говорит «Гуалталлари», поэтому в этом интервью мы так и запишем.
В чем разница между Paraje (парахе) и Finca (финка)?
Paraje означает «место», в котором может быть несколько «финок». Finca переводится как «ферма, имение». Paraje используется для обозначения зоны, которая меньше, чем район в административном делении Аргентины.
Структура такая: Аргентина разделена на 22 провинции. Например, Мендоса – это провинция. Каждая провинция поделена на департаменты: Лухан-де-Куйо и Тупунгато – департаменты провинции Мендоса. Еще меньше – район (district). Vistalba, Agrelo, Perdriel, Las Compuertas – это районы департамента Luján de Cuyo. Внутри района выделяют paraje.
При этом Долина Уко – это не какой-то административный район, а именно винодельческий регион, в который входят три департамента Мендосы: Tupungato, Tunuyán и San Carlos. В департаменте Сан-Карлос, в частности, есть район La Consulta, а в нем – местечко Paraje Altamira.
А звездное Filos (мгновенный sold-out на винодельне), которое мы с нетерпением ждем в Simple, – это тоже современное переосмысление аргентинского шардоне от вас и Альберто-младшего?
Да. Вы хорошо знакомы с Los Nobles Chardonnay – компания Simple много лет его импортировала. Оно идеологически во многом похоже на Icono – это классическое новосветское шардоне стиля начала XX века: зрелое, дубовое, с кремовой текстурой и сливочным профилем. Четыре года назад нам надо было пересаживать старый виноградник шардоне Los Nobles в Лухан-де-Куйо, и в этот момент мы задумались о создании нового топового шардоне, совершенно противоположного по стилю. Мы обратились к Старому Свету: Шабли и Бургундии. Минеральность, кислотность, напряжение, электричество и мурашки по телу. Такой потенциал мы увидели в Гуалталлари. Из этого потенциала и нашего вдохновения родился Filos, с цитрусово-тропическим профилем, белыми фруктами, травянистыми нотами, минеральностью.
По-испански filos значит «острие ножа», и наш Filos Chardonnay весьма остер на кислотность. То же можно и сказать и про наш пино нуар (скоро в Simple!) из линейки Insignia. Вообще-то, мы запустили ее в 1984 году, но, несмотря на это, я скажу – это новое вино. Пино нуар мы выращиваем в самых холодных зонах Уко – и в Альтамире, и в Гуалталлари. И вновь мы смотрим в Бургундию и ищем фрукт. Четыре винтажа назад мы перестали делать малолактику: увидели, что из-за нее теряется свежесть. Теперь мы обращаемся с пино нуаром почти как с белым сортом.
Можно ли сказать, что Filos по стилю ближе к гран крю Шабли, чем к Монраше?
Отличный вопрос. Буквально вчера у меня была дегустация с Патрисио Тапией, автором Descorchados, который заехал ко мне по работе над следующим гидом, 2026. Мы пробовали Filos 2024, и он сказал, что этот винтаж больше похож на Монраше: вино более объемное и округлое, чем Filos 2023, который как раз ближе к Шабли — искристый и электрический. Так что я бы сказал, что Filos – это стиль Бургундии, винтаж вносит остальные корректировки.
Журнал The World of Fine Wine недавно назвал Гуалталлари «Пюлиньи-Монраше Аргентины». Что делает этот терруар таким особенным?
Он воистину особенный. Его своеобразность – комбинация высоты, энергии солнца и бедных почв, насыщенных известняком. Такие условия идеальны для, во-первых, белых сортов, рождающих чистейшие минеральные вина, и для пино нуара. В Гуалталлари работает множество наших друзей-виноградарей, у них мы тоже покупаем шардоне для Filos, шардоне и совиньон блан для других белых вин и пино нуар. Вдобавок там мы получаем мальбек и каберне совиньон для Paraíso и линейки De Sangre. Эта зона уникальна – очень богатая энергией, но с низкими температурами в течение всего сезона, что позволяет идеально балансировать зрелость, кислотность и цвет. Но мы работаем где-то с сотней гектаров: вся Гуалталлари занимает 2500 га.
Есть ли какая-то уникальная фишка у аргентинского шардоне? Такая, чтоб на слепой дегустации можно было четко сказать: «О! Это – точно из Аргентины!»
Сложно сказать. Аргентина большая, климат и условия сильно разнятся, многие регионы абсолютно уникальны, да и традиции «терруара» у нас буквально несколько десятков лет. К тому же, если посмотреть на старосветские аппелласьоны, – бóльшая часть регионов все-таки прибрежные, с сильным влиянием моря. В Аргентине же в целом, и особенно в Мендосе, условия диктуют континент и горы. С увеличением высоты горы дают все больше прохлады – но вместе с тем и все больше энергии солнца. Это очень сильно влияет на развитие винограда – и на скорость, и на композицию ароматики.
Я бы описал аргентинское шардоне так: переход от стиля Нового Света, с дубом, выдержкой и малолактикой, к стилю Старого Света – с кислотностью, минеральностью и низким алкоголем. Пожалуй, это вся общность наших шардоне – и вообще белых вин, но думаю, что мы быстро придем к какому-то своему стилю.
Почему вы обращаетесь к стилю Старого Света? У Аргентины нет своего пути?
Альберто-старший поговаривает: «Будущее – в прошлом». Сегодня мы напрямую сталкиваемся с этим. Мы делаем наши вина так, как делали бы наши деды: собираем раньше, сохраняем кислотность, меньше дуба и экстрактивности. То, что происходило в Аргентине последние лет 30-40, – это так называемый стиль Нового Света, который в 1970-1980-х активно продвигался калифорнийцами. Мы делали, пожалуй, чересчур мускулистые и концентрированные вина. Я скажу больше: на мой взгляд, неверно было причислять Аргентину к Новому Свету. Наше виноделие построено колонистами – из Испании, Италии, Франции, и культура и подход к виноделию в Аргентине гораздо более похожи на испанский или французский. Сейчас мы, на мой взгляд, именно «возвращаемся к корням», к тому, как делают в Европе, – быстро и осмысленно.
Как вы относитесь к трендовым техникам, которые так любят зумеры? Амфоры, карбоника, бетон, стекло, натуралка?
Я считаю, это все инструменты, которыми работают виноделы, чтобы получить разную экспрессию в винах. Сможет ли бетон заменить дуб? Однозначно нет, он сделает по-другому. Предполагаю, что мальбек в бетоне получится более трепетным, но классический мальбековый профиль лучше подчеркнет дубовая бочка. Инструменты должны применяться для того, чтобы делать хорошее вино, а если это делается лишь ради моды и чтоб написать об этом на этикетке – я вижу здесь логическую ошибку.
Чувствуются ли в Мендосе изменения климата? Как самые исторические посадки в Лухан-де-Куйо реагируют на стресс?
В Аргентине четыре аспекта определяют терруар: естественное изобилие солнечной энергии, бедные почвы, высота над уровнем моря и нехватка воды (обычно виноградники орошаемые). И почти все эти элементы на самом деле очень стабильны: Анды никуда не деваются. Перемены чувствуются в том, что от года к году растет минимальная ночная температура. Самый большой вызов в Мендосе – это, традиционно, малое количество влаги, но с климатическим хаосом сильно изменился паттерн выпадения осадков. Обычно зимой в Андах выпадало много снега, ледники нарастали, а летом они обильно наполняли реки. В наши дни снега выпадает все меньше, зато летом участились дожди – все еще относительно редкие и не сильно спасающие от засухи, но быстрые и интенсивные. Это больше всего влияет на нашу работу.
Расскажите о последних винтажах. Какие они были?
В Аргентине мы лучше помним плохие винтажи, чем хорошие, потому что плохих очень мало. На моей памяти по-настоящему плохим был только ужасно дождливый 1998-й, когда мы почти не сделали красных вин из-за тотального ботритиса. Остальные урожаи стабильны, они лишь немного различаются по экспрессии.
2021 год был прохладным. Я люблю этот винтаж: мальбек показывал приятную кислотность, очаровательную цветочность.
2022-й – жаркий, и фруктовый профиль у всех сортов подвинулся в сторону более темных фруктов.
2023-й – очень жаркий и немного парадоксальный. Виноград созревал так быстро, что мы решили собрать его раньше, – и получили почти парадоксальную экспрессию прохладного года. Но урожай был очень маленьким: заморозки осенью 2022 года сильно повредили белые сорта, пино нуар и мальбек. Зато из-за низкой урожайности лозы сконцентрировали всю энергию на оставшихся гроздях.
2024-й – замечательный винтаж и для белых, и для красных. Урожай начался рано, в январе-феврале быстро стало жарко, и мы собрали белые сорта, а в марте похолодало – красные сорта пришлось долго держать на лозе.
2025-й довольно похож на прошлый – только более влажный, и не так быстро опустилась температура в марте.
А туристов в Luigi Bosca принимают?
Конечно! Туризм очень важен для нашей отрасли. На дегустациях я всегда начинаю с того, что единственно правильное место для вина – на столе с едой. И это лучший способ познакомить людей со своим вином. Мы в 2021-2022 году открыли семейный дом в Finca El Paraíso: создали experience-тур по виноградникам и оливковым рощам, записали аудиогид, где Альберто рассказывает об истории этого места, виноделии Мендосы и, конечно, наших винах. К сожалению, сама винодельня сейчас закрыта для туристов – но на ней еще до ковида создан дегустационный зал, проложены маршруты. Может, когда-нибудь…
В нашей зоне энотуризм вообще сыграл очень важную роль в последние 20 лет. Именно винный – за ним потянулся и остальной, а за ними выросла и гастрономия. В Мендосе сейчас великое множество ресторанов, отмеченных звездой Michelin. В первую очередь я, конечно, могу порекомендовать наш ресторан – Finca El Paraíso. Затем Azafrán – очень красивое место в центре нашего города. Многие винодельни имеют свои собственные кухни. В Мендосе, да и вокруг, куда ни посмотри – везде прекрасные места.
Последний вопрос – личный. Как вы проводите отпуск? Ездите ли в винные путешествия?
Винные путешествия – обязательно, но, скорее, не во время отпуска. Отпуск с женой и детьми мы часто проводим в Патагонии, на рыбалке. Путешествия же по винным регионам обычно связаны с работой. Чего я пока не делал, но очень хочу – поехать в отпуск с семьей куда-нибудь в Италию, или Францию, или Испанию. Это план на ближайшие годы.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №178.
Фото на обложке: © Luigi Bosca.