Российские угольщики уходят в минус с космической скоростью. По данным Минэнерго, при сохранении нынешней рыночной конъюнктуры убыток отрасли в 2026 году может достичь 576 миллиардов рублей. Это на 41% больше, чем в 2025-м, когда сальдированный убыток составил 408 миллиардов .
Цифры, от которых у нормального человека волосы встают дыбом. 62 предприятия в «красной зоне». 20 из них уже остановили добычу. 14 приняли решение о консервации или ликвидации. Кредиторская задолженность отрасли перевалила за 1,5 триллиона рублей .
А ведь ещё недавно уголь был одним из главных экспортных товаров страны. Что случилось? И главное — что будет дальше?
Часть 1: Цифры, от которых угольщики хватаются за голову
Прогноз Минэнерго, озвученный замминистра Дмитрием Исламовым 24 марта 2026 года, выглядит как приговор. При сохранении рыночной конъюнктуры на уровне IV квартала 2025 года (цены на уголь, курс доллара, ключевая ставка) убыток отрасли достигнет 576 млрд рублей .
Динамика катастрофическая:
Убыток отрасли 2024 113 млрд руб. (сальдированный убыток) 2025408 млрд руб. (рост в 3,6 раза) 2026 (прогноз) 576 млрд руб. (+41% к 2025-му)
Доля убыточных предприятий в отрасли выросла с 66% в 2025 году до 74% в 2026-м .
Ситуация усугубляется тем, что даже те компании, которые ещё держатся, работают на грани рентабельности. По данным Центра ценовых индексов, экспортная цена на энергетический уголь в дальневосточных портах на 20 марта 2026 года составляла 87 долларов за тонну . Для сравнения: в конце 2025-го было 79 долларов. Рост есть, но он не покрывает издержки.
Часть 2: Кто виноват — причины кризиса
Причины, по которым угольная отрасль оказалась на дне, можно перечислять долго. Но главные — вот они.
Первое: падение мировых цен на уголь. После пика 2022 года котировки пошли вниз. Китай, главный покупатель российского угля, снизил импорт, наращивая собственную добычу. Индонезия и Австралия демпингуют, отвоёвывая рынки.
Второе: санкции и логистический коллапс. Европа, бывший крупнейший покупатель, закрылась. Пришлось переориентироваться на Восток. Но железнодорожные мощности на востоке ограничены, а тарифы РЖД растут. Стоимость перевозки угля из Кузбасса до дальневосточных портов выросла настолько, что съедает всю маржинальность.
Третье: высокая ключевая ставка. 15–16% годовых — это смертельный удар для капиталоёмкой отрасли. Кредиты стали недоступны, обслуживание долгов — неподъёмным. Кредиторская задолженность угольщиков превысила 1,5 трлн рублей .
Четвёртое: укрепление рубля. В 2025-м рубль был относительно сильным. Для экспортёров, получающих валютную выручку, это означает падение рублёвой выручки при тех же затратах.
Пятое: рост издержек. Затраты на логистику, оборудование, зарплатный фонд растут. При этом спрос на уголь на внутреннем рынке падает — металлурги сокращают потребление, энергетики переходят на газ .
Часть 3: Кто страдает — регионы и люди
Кузбасс — главный угольный регион страны — оказался в эпицентре кризиса. Глава правительства Кемеровской области Андрей Панов ещё в начале 2026 года предупреждал: 2025-й был крайне сложным, но 2026-й будет ещё хуже . Кризис, по его словам, принял затяжной характер.
Что это значит для региона? Угольные компании — градообразующие для многих городов Кузбасса. Шахтёрские городки, где нет альтернативной работы. Если предприятия останавливаются, люди остаются без работы. А бюджет региона теряет налоги.
Уже сейчас 20 предприятий приостановили добычу, 14 из них готовятся к консервации или ликвидации . Это не просто цифры. Это тысячи людей, которые выходят на биржу труда. Это социальная напряжённость, которую властям придётся гасить.
Эксперт Института энергетики и финансов Александр Балюта отмечает: в 2026 году уже не сработают те факторы, которые помогли сохранить добычу в 2025-м — переток угля на восток, удешевление перевозок и перевалки . Дальнейший рост поставок возможен только при стабильном росте цен на мировом рынке и ослаблении рубля .
Часть 4: Что делает государство? (Спойлер: пытается латать дыры)
Правительство, понимая масштаб бедствия, ввело меры поддержки ещё в июне 2025 года по поручению президента .
Отсрочка по налогам. Угольные компании получили отсрочку по уплате НДПИ и страховых взносов. Сначала до ноября 2025-го, потом до февраля 2026-го, потом до 30 апреля 2026-го . 138 компаний (90% добычи) воспользовались этой мерой. Общая сумма отсроченных платежей на 1 марта составляла около 66 млрд рублей .
Рассрочка. После окончания отсрочки компании смогут погасить задолженность равными частями с мая по ноябрь 2026 года .
Адресная поддержка. Для самых проблемных предприятий создана специальная подкомиссия во главе с министром финансов Антоном Силуановым . Она рассматривает заявки на дополнительные меры: более длительную отсрочку, помощь в реструктуризации кредиторской задолженности. На рассмотрении — заявки от 11 организаций (45 предприятий) и ещё 19 (25 предприятий) готовятся к подаче .
Важное условие: компании, получающие поддержку, должны временно отказаться от выплаты дивидендов .
Эксперты, опрошенные «Ведомостями», сходятся: господдержка полезна, но не является решением, позволяющим преодолеть кризис . Более значимой мерой могло бы стать временное снижение налоговой нагрузки на отрасль .
Часть 5: А что дальше? Прогнозы и перспективы
Минэнерго прогнозирует, что системный рост цен на уголь начнётся только в конце 2026-го или в 2027 году . До этого момента отрасль будет существовать в режиме выживания.
Мнения экспертов о масштабе убытков в 2026 году расходятся, но все они согласны, что минус будет огромным:
Прогноз убытка на 2026 год Александр Котов ( NEFT Research)500–550 млрд руб. Сергей Суверов (УК «Арикапитал») 500 млрд руб.Максим Шапошников («Индустриальный код»)300–350 млрд руб.
Даже самый оптимистичный прогноз — 300 миллиардов убытка. А самый пессимистичный — 576, как у Минэнерго.
Сокращение добычи в 2026 году, по прогнозам экспертов, может составить от 1 до 5% .
Александр Балюта считает, что ситуация начнёт исправляться не раньше 2027 года . Но вряд ли угольщики вернутся к прибылям двух-трёхлетней давности, добавляет он.
Александр Котов ожидает, что в ближайшие годы отрасль ждёт консолидация на базе крупных холдингов с полной цепочкой создания стоимости — от шахт до собственных портов и подвижного состава . Мелкие и средние игроки, скорее всего, не выживут.
Гендиректор «Русского угля» Владимир Коротин, комментируя меры поддержки, признал: они помогли стабилизировать денежный поток летом 2025 года, когда цены были минимальными. Но говорить о развороте нисходящего тренда пока рано .
Часть 6: Ирония судьбы — война на Ближнем Востоке помогла, но не нам
Вооружённый конфликт на Ближнем Востоке привёл к незначительному росту котировок угля на мировом рынке. Но российские компании этого не почувствовали.
Зато рост цен на нефтепродукты по той же причине привёл к удорожанию бункеровки судов и резкому увеличению ставок фрахта . То есть то, что должно было помочь, на деле ударило по карману: перевозить уголь стало ещё дороже.
Вот такая ирония: чужая война не принесла нам прибыли, а только увеличила издержки.
Итог: Угольная отрасль — это зеркало российской экономики
576 миллиардов убытка — это не просто цифра. Это диагноз. Угольная отрасль оказалась на острие всех проблем, которые накопились в экономике:
- сырьевая зависимость от мировых цен
- санкции и потеря традиционных рынков
- логистический тупик (всё на Восток, но возить нечем)
- дорогие кредиты
- укрепление рубля, бьющее по экспортёрам
Если угольщики не выживут, за ними потянутся металлурги, энергетики, машиностроители. Потому что всё связано.
Государство пытается помочь — отсрочками, рассрочками, адресной поддержкой. Но это латание дыр. Системных решений пока не видно.
Александр Новак, вице-премьер, отметил структурные изменения: 80% экспортных потоков российского угля в 2025 году были направлены в Азиатско-Тихоокеанский регион . Европа закрылась, Азия открылась, но не так, как хотелось бы.
Пока одни предприятия закрываются, другие будут бороться за выживание. Исход этой борьбы определит не только судьбу угольной отрасли, но и будущее целых регионов, где она — единственный источник дохода.
Вопрос только в том, сколько ещё таких «красных зон» появится в других отраслях. И когда наконец начнётся системное лечение, а не затыкание дыр.
P.S.
По данным Росстата, доля убыточных компаний в угольной отрасли в 2025 году составила 66%. В 2026-м она выросла до 74% . Это значит, что из четырёх предприятий три работают в минус. А четвёртое, скорее всего, тоже скоро уйдёт в красную зону.
P.P.S.
В Кузбассе, главном угольном регионе, глава правительства Андрей Панов предупредил: 2026-й будет хуже, чем 2025-й. Кризис, по его словам, принял затяжной характер . И это при том, что 2025-й уже назвали «крайне сложным». Остаётся только ждать. И надеяться, что в 2027-м, как обещают эксперты, начнётся восстановление. Пока же — 576 миллиардов убытка. И это только прогноз. Который, судя по динамике прошлых лет, может оказаться даже оптимистичным.
