— Прыгай, дед, или мы поможем! — смеялся Денис, стряхивая налипший снег с рукава непродуваемой куртки. — Чего застыл? Думаешь, за тобой вертолет спасателей прилетит?
Колючий декабрьский ветер облеплял лицо снегом. Архип Матвеевич стоял в полуметре от края Змеиного оврага. Внизу, метрах в двадцати, клубилась серая мгла, сквозь которую едва угадывалось каменистое дно.
Веревка намертво стягивала запястья за спиной. Пальцы давно онемели от промозглого холода, плечи затекли, но старый лесничий старался дышать ровно. Он смотрел не в пропасть, а прямо на Дениса — холеного, уверенного в своей безнаказанности городского дельца, который месяц назад пригнал в этот заповедный угол тяжелую технику.
— Вы же тут всё живое изведете, — голос Архипа звучал глухо, тонув в завываниях ветра. — Машинами просеки изуродовали, ручьи засыпали. Зверь уходит. Вы не лес валите, вы дом чужой рушите.
Сбоку от Дениса топтался Костя — молодой, дерганый парень в слишком легкой для этих мест обуви. Он прятал озябшие руки в карманы и постоянно оглядывался на стоящий неподалеку гусеничный вездеход, от которого тянуло едким запахом топлива.
— Слушай, Денис, может, ну его? — промямлил Костя. — Оставили бы старика в сторожке. Пока он до поселка доберется, мы уже всё вывезем. А так… совесть потом замучает. Мы же просто на заработки приехали.
— Рот закрой, Костя, — процедил третий, здоровяк по имени Богдан. Его широкое лицо не выражало ничего, кроме глухого раздражения. — Тебе платят за то, чтобы ты рычаги дергал, вот и дергай. А с дедом мы сами решим. Он нам все подъезды перекопал, проверяющим названивает.
Денис шагнул ближе, хрустя настом.
— Никто тебя тут искать не станет, Архип Матвеевич. Скажут, оступился старый на обходе. Возраст, голова закружилась. Давай, Богдан, заканчивай. У нас машины простаивают, время идет.
Здоровяк не стал замахиваться. Он просто подошел вплотную и потеснил старика в сторону обрыва.
Опора мгновенно ушла из-под ног. В лицо ударил плотный, перехватывающий дыхание поток ледяного воздуха. Серые скалы смазались в одну сплошную полосу. В голове мелькнула короткая, на удивление спокойная мысль: «Отходил свое, старый».
Но тайга распорядилась иначе.
Падение прервалось резко. Архип с размаху влетел в густую крону раскидистого кедра, росшего прямо из глубокой расщелины на склоне. Упругие ветки хлестали по лицу, рвали плотную ткань штормовки, гася скорость. Проломив несколько ярусов хвои, старик рухнул в скопившийся за зиму глубокий сугроб на широком каменном карнизе.
Снег смягчил приземление, но воздух выбило из легких. Архип хватал ртом морозную пустоту, не в силах сделать спасительный вдох. Перед глазами поплыли темные круги.
Где-то далеко наверху хлопнула дверца, глухо зарычал мотор вездехода. Незваные гости уехали, твердо уверенные, что избавились от проблемы.
Когда дыхание немного восстановилось, Архип попытался пошевелиться. Ему стало совсем хреново, тело отзывалось тягучей ломотой. В боку кололо, но кости казались целыми. Главная беда заключалась в другом — руки оставались намертво стянуты за спиной, а мороз начал пробираться сквозь одежду.
Он принялся извиваться, пытаясь перевернуться на бок. Снег забивался за воротник, леденил шею. Холод действовал как сонное средство, усыпляя бдительность. Если не выбраться прямо сейчас, оцепенение возьмет свое.
Связанные пальцы нащупали под снежной коркой твердую неровность. Осколок сланца, торчащий из скалы. Острый, как бритва.
Архип подтянулся к выступу, прижался спиной к камню и начал методично перетирать веревку об острый край. Движения выходили короткими, неуклюжими. Плечи сводило судорогой. Минуты растягивались, превращаясь в бесконечную пытку. Чтобы не потерять сознание от усталости, старик заставил себя сосредоточиться на воспоминаниях.
В памяти всплыл тот день два года назад. Глухое урочище за перевалом. Он обходил дальний квадрат и услышал хриплый, срывающийся скулеж. В старой, заброшенной земляной яме барахтался темно-серый комок.
Архип спустился вниз. Это был волчонок, крупный, с необычным густым окрасом. Малыш угодил в брошенную кем-то ржавую ловушку. Железные дуги не сомкнулись до конца из-за попавшей между ними толстой ветки, но намертво зажали переднюю лапу зверя.
Волчонок скалился, рычал, из последних сил пытаясь напугать человека.
— Спокойно, лесной, спокойно, — тихо приговаривал Архип, доставая из рюкзака небольшую монтировку. — Я не трону. Свои мы тут.
Он провозился около часа, разжимая неподатливый металл. Освобожденный детеныш отскочил в сторону, прижимаясь к земляной стене. На его лапе виднелся глубокий след. Архип оставил на плоском камне кусок сушеного мяса и медленно выбрался из ямы.
Он приходил туда три дня подряд, оставляя еду на краю оврага. А на четвертое утро из зарослей бесшумно вышла огромная волчица. Она обнюхала детеныша, подняла голову и посмотрела на человека долгим, осмысленным взглядом желтых глаз. Затем стая растворилась в чаще.
Резкий щелчок лопнувшей веревки вернул старика в реальность.
Стяжка поддалась. Архип с хриплым выдохом освободил руки. Кисти приобрели синеватый оттенок и совершенно не слушались. Он долго растирал их жестким снегом, пока под кожей не побежали колючие мурашки.
Выбраться наверх было невозможно. Оставался единственный путь: спускаться по узким уступам вниз, к замерзшему руслу реки, а оттуда лесом пробираться до старой охотничьей заимки.
Начался долгий, изматывающий спуск. Каждый шаг давался с огромным трудом. Ветер пронизывал насквозь. Архип шел, опираясь на обломок сухой ветки. Он ел снег, чтобы сбить жажду, и прятался от порывов метели под вывернутыми корнями. Перед глазами стояла картина: Денис распоряжается вековыми соснами, визжат пилы, падают деревья. Эта мысль не давала остановиться.
Только к вечеру следующего дня он добрел до заимки. Крошечный сруб встретил его тишиной и запахом сухой пыли. В углу нашлись дрова и спички в жестяной банке. Согрев домик непослушными руками, Архип опустился на дощатые нары. Тепло начало медленно возвращать его к жизни.
Сутки он восстанавливал силы, отпаиваясь горьким отваром из еловой хвои. На третье утро он поднялся. Взял крепкий посох и отправился назад. Не к людям. Он пошел туда, где гудели моторы лесорубов.
Их временный лагерь располагался в низине. Три палатки с дымящимися трубами, мощные тягачи, лесовозы, загруженные отборным кругляком. Воздух пропитался запахами горючего, едкого дыма и свежих опилок.
Архип вышел из чащи прямо на расчищенную площадку.
Первым его заметил Костя. Парень нес охапку дров к большому чайнику. Увидев лесничего, он разжал руки. Поленья с грохотом рассыпались по насту. Лицо тракториста вытянулось и осунулось.
— Денис! — голос Кости сорвался на хрип. — Денис, иди сюда, быстро!
Из главной палатки неспешно вышел бригадир. Увидев Архипа, он застыл.
— Матвеич? — Денис вытаращился на него, не веря своим глазам. — Ты… как? Мы же тебя… спровадили.
— Тайга не приняла, Денис, — спокойно произнес Архип, тяжело опираясь на посох. — Я же предупреждал: не прощают эти места жадных. Собирайте вещи. Машины оставляйте здесь. Пешком до трассы пойдете.
На площадку начали стягиваться остальные. Человек восемь крепких мужиков в теплых куртках. Богдан вышел вперед, поигрывая тяжелым гаечным ключом.
— Ты совсем из ума выжил, старый? — нервно усмехнулся Денис, пытаясь сохранить лицо перед бригадой. — Радовался бы, что уцелел. Сидел бы тихо. А ты сам к нам пришел. Ну, герой.
Он кивнул Богдану. Рабочие начали медленно, в полном молчании смыкать кольцо вокруг лесничего.
— В этот раз церемониться не будем, — процедил здоровяк, надвигаясь на Архипа. — Оставим тебя здесь навечно.
Архип не сдвинулся с места. Внутри не было суеты. Лишь глубокая усталость от человеческой глупости. У него не было сил справиться с толпой.
И вдруг гул работающего вдалеке трактора показался слишком громким. Ветер внезапно перестал качать макушки сосен. Лес вокруг лагеря замер.
Из темноты хвойной чащи донесся низкий, вибрирующий рокот. Он пробирал до костей.
Рабочие остановились. Костя испуганно заозирался, пятясь к палаткам.
Из-за плотной стены ельника, прямо в свет прожекторов, шагнула тень. Огромная, почти вровень с грудью взрослого человека.
Темно-серый волк. Настоящий лесной исполин. Он ступал абсолютно бесшумно, его желтые глаза смотрели прямо на Дениса.
— Это еще откуда? — пролепетал Богдан. Его руки с ключом заметно опустились.
Зверь остановился в десяти шагах от Архипа. Он не издавал ни звука. И тут из сумерек начали появляться другие. Серые, бурые силуэты бесшумно вытекали из чащи. Пять, десять, двадцать. Вся площадка по периметру оказалась плотно оцеплена огромной стаей. Они сидели на снегу, сливаясь с ночным лесом.
Архип посмотрел на вожака. На его передней правой лапе, там, где шерсть росла чуть гуще, виднелся старый, грубый шрам.
Старик едва заметно кивнул. Вырос лесной. И стал полновластным хозяином этой тайги.
— Мужики… — прохрипел Денис. Душа у него в пятки ушла, осталась лишь дрожь. — К машинам. Медленно.
— Не советую суетиться, — тихо сказал Архип. — Они сейчас голодные. Зима суровая. А вы их дом разоряете.
Темно-серый вожак сделал плавный шаг вперед и слегка приподнял верхнюю губу. Глухой рокот прокатился по площадке. Вся стая синхронно поднялась.
У Кости сдали нервы. Он с криком бросился к кабине тягача. Двое крупных волков моментально преградили ему путь, лязгнув зубами в воздухе. Парень рухнул на колени в сугроб, закрыв голову руками.
Богдан выронил ключ. Тяжелый металл звякнул о мерзлую землю. Здоровяк попятился и тяжело осел на брошенное бревно.
Денис стоял белый как мел.
— Матвеич… — заикаясь, выдавил бригадир. — Убери их, умоляю! Мы уйдем! Всё оставим! Клянусь, ноги нашей тут не будет!
Архип смотрел на людей, которые еще пару минут назад были готовы от него избавиться. Теперь они выглядели совершенно растерянными.
— Они мне не подчиняются, — покачал головой старик. — Но дорогу, может, и дадут.
Архип повернулся к вожаку. Медленно он поднял руку и указал в сторону темнеющей просеки — единственной дороги к трассе.
Исполин со шрамом посмотрел на старика. Затем перевел взгляд на лесорубов и издал короткий, отрывистый звук.
Стая расступилась, образовав узкий проход.
Незваным гостям не нужно было повторять дважды. Они побросали всё. Спотыкаясь, толкая друг друга, они побежали сквозь оцепление из диких зверей. Денис бежал последним, постоянно оглядываясь.
Через десять минут на площадке остались только старик и волки.
Напряжение спало. Звери начали неспешно расходиться. Вожак подошел к Архипу вплотную. От него исходило терпкое тепло живого существа. Волк шумно втянул носом морозный воздух, на секунду ткнулся жестким лбом в ладонь старика, развернулся и легкой рысью скрылся за деревьями.
Архип Матвеевич остался один среди брошенной техники. Он покрепче перехватил посох и не спеша зашагал в сторону своего кордона. Он знал наверняка: эти люди больше никогда не вернутся. Тайга сама навела порядок.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!