Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 14
Дарья вышла на дорогу, чтобы поймать машину, которая могла бы отвезти её на железнодорожный вокзал. На билет на самолёт у неё не хватало денег, а вот поездом добраться до дома она вполне могла, а потому сейчас хотела только одного - как можно скорее купить билет до родных мест и забыть всё то, что происходило с ней в последнее время.
А может быть попробовать отыскать Егора? Она примерно запомнила его адрес и сможет найти его. Но что она скажет ему при встрече? Они провели вместе эту ночь, но разве для него она стала чем-то особенным? Конечно нет. Он ведь даже ничего не сказал ей на прощание. И этот его странный разговор с Георгием Максимовичем.
Теперь Дарья хорошо вспомнила его. Они вместе с Егором приходили на званый вечер к Софии Карловне. С ними была ещё красивая женщина. Эвелина. Дочь этого самого Георгия. Она висла на руке Егора и смотрела на него так, будто он принадлежал только ей.
Вот всё и встало на свои места. Георгий застал её, Дарью, в квартире Егора и за это рассердился на него. Из-за неё Егор попал в такую неприятную ситуацию, был очень этим недоволен, поэтому даже не простился с ней, просто посадил в такси и ушёл, ни разу не обернувшись.
А как же их ночь, проведенная вместе? Даша вздохнула. Никак. Её нужно просто забыть и всё. Как будто ничего не было... А сейчас, прежде всего, выбраться из этого посёлка.
Увидев чью-то приближающуюся машину, Даша махнула рукой, а когда водитель остановился, спросила, не подвезет ли он её до города.
- Садитесь, Гурьева Дарья Сергеевна, - послышался из салона знакомый голос. - Мы доставим вас туда, куда скажете. Но сначала вы поговорите со мной.
Заднее стекло автомобиля медленно опустилось и Даша увидела строгое, серьёзное лицо Марьянова.
***
- Иё-ошка! Иё-ошка!!! - послышался на крыльце магазина надрывный крик и Ксения, как раз в это время обслуживающая покупателей, невольно вздрогнула, узнав местного юродивого Саушку. Он сам был родом из Ольховки, жил в церковном приюте, но с тех пор, как в болоте погиб его брат, часто бродил по окрестным деревням и всё пытался отыскать его, не понимая слабеньким разумом, что остался на земле один.
- Принесла нелёгкая придурка, - проворчала Тамара, вздорная ольшанская бабёнка, всегда и всем недовольная. Она не раз пыталась брать на слабо и Ксению, но та никогда никому не давала спуска, просрочкой не торговала, покупателей не обвешивала, а потому быстро ставила Тому на место.
- Ох и язык у тебя, тётя Тамара, - упрекнула её Ксения, услышав злые слова женщины. - Разве Саушка виноват в том, что он такой?
- А ты жалей его больше! - огрызнулась та. - Тоже мне нашлась, жалельщица! Все эти Усольцевы чудовищами были. Я ведь смолоду в Ольховке жила, как раз по соседству с ними. И мать их, Нюрку-форточку помню. Ох и гнилая была баба! Наплодила исчадий ада. Саушка таким придурком и родился. А Алексей с малолетства с катушек съехал. Его с детства Чугуном звали. Лёшка Чугун да Лёшка Чугун.
- Почему Чугун? - удивилась Ксения.
- Потому что он чёрный всегда был как чугунок. И взгляд этот его исподлобья. Бр-р-р, никогда не забуду!
- Иё-ошка...
Саушка зашёл в магазин и остановился, топчась на пороге.
- Пошёл!!! Пошёл отсюда!!! - замахнулась на него Тамара, но Ксения одёрнула её.
- Прекрати, тётя Тома! Дома у себя распоряжайся! А тут я начальник!
Она взяла с лотка три пирожка с разными начинками и бутылочку с йогуртом, положила всё в пакет, вышла из-за прилавка и протянула его парню, теребившему пуговицы рубашки.
- Вот, Саушка, возьми, поешь.
Он вскинул на неё по-детски наивный взгляд:
- Иё-ошка...
- Нет у меня тут твоего брата, - покачала головой Ксения, взяла юродивого за плечи и вывела на улицу. - Садись вот тут на скамеечку, поешь. А потом опять пойдёшь Алёшку искать.
- Где же он его найдёт, если Алексей в болоте утоп? - вышла вслед за ними на крыльцо Тамара. - Я там деньги на прилавок положила, под расчёт. А ты, Саушка, иди в свою богадельню и сиди там. Помер твой брат, чтоб его черти взяли, ирода! Утонул, говорю! Кирдык ему! Всё!
Саушка с тревогой заглянул в лицо Ксении.
- Иё-ошка... - проговорил он, хмуря лоб.
- Что, тётя Тома? - повернулась к Тамаре Ксения. - Сделал гадость и сердцу радость, да? Сама-то чем от этого от Алексея отличаешься? Лучше него, что ли, к людям относишься? Всё норовишь побольнее сделать. По-людски это, что ли? По-человечески? А ты ешь, Саушка, и никого не слушай.
Фыркнув, Тамара пошла прочь, и Ксения тоже вернулась в магазин, оставив несчастного парня одного. А он, съев один пирожок и выпив йогурт, два других пирожка сунул в карман жилетки, похлопав по нему ладонью.
- Иё-ошка...- проговорил он, улыбаясь, уже напрочь забыв слова Тамары. И снова отправился искать брата, единственного человека, которого помнил всегда.
***
Ловко поменяв Артёмке подгузник, Семён позвал Анну, которая на кухне остужала смесь для внука:
- Бабуля! Ну что там? Готово у тебя? Нам уже надо поесть и спать.
- Иду-иду, - отозвалась Анна, вынесла бутылочку и протянула её Семёну, который сразу же принялся кормить малыша, одновременно покачивая его на руке.
- Давай-давай, Тёмыч, - приговаривал Семён, глядя, как деловито двигает щёчками мальчик. - Тебе есть хорошо надо, чтобы вырасти скорее.
- Хочешь, я его покачаю, Сёмушка, - предложила ему Анна. - Тебе тяжёлое поднимать нельзя. С твоим-то сердцем. Поберегся бы...
- Да что ты, Анюта, - улыбнулся ей Семён. - Разве же Артёмка тяжёлый? Да и своя ноша не тянет.
- Так то ж своя, - вздохнула Анна Ивановна. - Стыдно мне перед тобой, Сёмушка. Добрый ты человек, а мы, получается, навязались тебе на голову. Сначала Катя моя, покойница, Царствие ей небесное, а теперь вот и мы с Артёмом.
- Ну что ты такое говоришь, - покачал он головой. - Во-первых, мне не тяжело, во-вторых, я сразу тебе сказал, что помогу воспитывать мальчонку. А в-третьих, давай-ка мы с тобой, Анна Ивановна, распишемся. Узаконим, так сказать, наши отношения.
Семён Петрович улыбнулся:
- Только сразу отвечай, согласна стать моей женой или нет.
- Согласна, - Анна вытерла набежавшие на глаза слёзы.
С тех пор как не стало Кати, что-то сломалось внутри этой неугомонной, вечно шумной, своенравной женщины. Она притихла и даже как-то поблёкла. Теперь больше молчала, а когда начинала говорить, делала это тихо, совсем не так как раньше.
Когда Семён, приехавший на похороны её дочери, заявил, что хочет остаться, Анна ничего не ответила ему. И даже как будто не заметила. Она впала в ступор, если что-то и делала, то необдуманно, машинально, и опомнилась, только когда наступил девятый день после смерти Кати. Оказалось, что всё это время Семён никуда не уходил и добросовестно ухаживал за ней и малышом, о котором Анна совсем забыла.
Лишь в то утро, на девятый день, Анна, поднявшись после тяжёлого сна, вышла из комнаты и увидела, как Семён, одной рукой придерживая Артёмку, другой готовит ему смесь, и ахнула, будто очнувшись:
- Семён Петрович... Как же это... ты тоже всё это время тут был?
- А как же? - удивился он. - Разве я мог вас оставить? Тебя и Артёмку.
- За ним Галка обещала присмотреть, - растерянно развела руки Анна.
- Не знаю, - пожал плечами Семён. - Сразу после Катиных похорон все разъехались. А я остался.
- Ой, да как же это... Да что же... - окончательно растерялась Анна. - Прости уж ты меня, Семён Петрович...
- Ничего, ничего, Аннушка... - ответил он ей. - Ты не бойся, мы проживём. Нам ведь парня на ноги ставить надо. Матери у него теперь нет, а Егор, может быть, одумается, да вернётся.
- Не отец ему Егор, - покачала тогда головой Анна. - От другого Катя его родила. Егор на ней женился, когда она уже беременная была.
- Да-а-а... дела-а-а... - протянул удивлённый Семён. - А я ещё удивлялся, как он мог так поступить? Нормальный же вроде мужик. Ну тогда вопросов к нему нет. А кто ж отец-то Артёма?
- Не хочу говорить о нём, - покачала головой Анна. - Одно только тебе скажу. Ни Катя, ни сын ему нужны не были. Знал он, что она беременная, знал, что вот-вот родит. И сбежал. А потому нет у Артёмки матери, нет и отца.
- Зато есть мы, - погладил её по руке Семён. - А значит, сиротой мальчонка не будет.
Так они и стали жить вместе. И Анна Ивановна даже представить себе не могла, как смогла бы перенести своё горе, если бы не Семён. Одно её беспокоило - его сердце. Только бы выдержала оно, только бы не подвело...
***
Семён сел в кресло с Артёмкой на руках:
- Ишь, с каким аппетитом ест... Молодец, внучок...
За дверью послышались чьи-то шаги и на пороге появилась молодая женщина с мальчиком, которого она держала за руку.
- Ну вот, смотри, Андрюша, - усмехнулась она, показывая ребёнку на Семёна: - Это твой родной дедушка, который совсем забыл про тебя ради чужих людей. У него теперь новый внучок есть, а ты ему, получается, совсем не нужен. Как и я...