Как быть человеку, если ему ОЧЕНЬ хочется стать писателем или поэтом? Если он честно старается, но и читатели, и критика находят его стихи и рассказы подражательными? Засесть за мемуары? Это выход самый достойный, но мемуары - ведь это итог. Ближе к концу жизни. А пока молод? Сегодня, сейчас?
Вот так "обидно" сложилась судьба Николая Дмитриевича Телешова. Далеко не бездарен, просто ему "не повезло" быть современником Станюковича, Бунина, Гиляровского, Чехова, Толстого, наконец.
Москвич 1867 года рождения, Николай Дмитриевич был потомственным почётным гражданином: его предприимчивый отец выдвинулся в купцы первой гильдии, став учредителем торгового дома. Основной доход давала Ярославская мануфактура, от литературы предки были предельно далеки. Не до словесности, когда надо отвоёвывать независимость: прадед сам сумел выкупиться из крепостных! "Закон о вольных хлебопашцах" был узенькой лазейкой для тех, кто не хотел оставаться хлебопашцами, и предок сумел им воспользоваться.
В семнадцать лет Николай уже окончил Академию Коммерческих наук, но коммерция его интересовала меньше всего. А вот стихи... Но публикация сборника была встречена прохладно, точнее, никак. А знакомство с Чеховым и Короленко убедило: надо прежде всего стать Очевидцем. И Николай Дмитриевич отправляется в Сибирь, чтобы стать свидетелем драмы. Его циклы рассказов "За Урал", "По Сибири" и "Переселенцы" и стали его собственным Словом в литературе.
Какой контраст между великолепной природой Сибири - и жалкой участью переселенцев! Чтобы добраться, чтобы устроиться, нужен какой-никакой стартовый капитал, какое-никакое "способие", а откуда ему взяться, если едут от невозможности выбиться из нищеты, от отчаяния, в надежде на чудо?
Но из этих рассказов "16+" два были изданы тонкими книжками для детей (конечно, уже в следующую эпоху). Это "Домой" - об одиннадцатилетнем Сёмке, который добирается пешком из Сибири - в лучшее на свете село Белое, что на речке Узюпке. И "Ёлка Митрича" - о празднике, который устроил старый Митрич детям переселенцев.
Митрич - отставной солдат, сторож переселенческого барака. И взрослым-то здесь никакой радости, а детям? Сиротам? У Фомки вон даже не узнаешь, как его отца звали: "Тятькой" - и всё тут. Померли родители, так и найдя Беловодья, и сирот за зиму набралось восемь. А что если их порадовать? По-господски, ёлку соорудить? Лес рядом...
А у церковного старосты выпросил огарки свечей - полный карман! Осталось придумать, чем украсить ёлочку. Разориться на конфеты придётся, а ещё? Колбаса! Эти дети такого не едали! И сам-то Митрич позволяет себе такое баловство лишь изредка. Жена ворчала, но тоже захотела поучаствовать.
И вот, ёлка украшена конфетами, кусочками хлеба и колбасы и свечками, а на самой крепкой ветке шкалик водки - это Митрич и себя не обидел. Играет он на гармошке, и дети ... смеются! Впервые за многие месяцы! Пляшут, прыгают, и вот уже сам Митрич не отстаёт от них... да был ли ещё когда в его жизни такой праздник?!
Но сам Николай Дмитриевич уже не верил в свои силы: рядом с живыми классиками можно иметь "некоторый успех" - и только. Публиковался в журналах либерального направления, в детских.
Всё изменило знакомство с Горьким и женитьба на художнице Елене Карзинкиной. Это благодаря им круг знакомств не просто расширился - качественно изменился. И Николай Дмитриевич открывает литературно-художественный салон, названный просто: "Среды" Телешова". Семнадцать лет, вплоть до революции, кружок объединял десятки писателей, музыкантов и художников, от Горького до Куприна, от Васнецова до Левитана, от Шаляпина до Рахманинова.
Самому организатору этого казалось мало, очень мало! И на свои средства он создаёт частную гимназию для рабочих и крестьян. Обучение бесплатно. Позже, в войну, будут им созданы благотворительные организации в помощь пленным и раненым, открыты госпиталь и больница. Один из крупнейших благотворителей был избран в Московскую городскую думу именно за общественную деятельность, но ведь и писать не переставал! Становился всё более "социальным", и революцию принял безоговорочно.
Работа с Луначарским в Народном комиссариате просвещения стала для писателя и эпохой литературной зрелости. Именно тогда и принялся за мемуары, и именно "Записки писателя" и "Начало конца" (о революции 1905 года) и стали лучшими его книгами для взрослых. А для детей?
Вот ведь причуда судьбы: так хотелось быть серьёзным и солидным литератором - а на старости лет открыл в себе талант сказочника! Его сказки иллюстрировали лучшие художники, по ним сделаны диафильмы.
... Крупеничка с каждым днём становится всё краше, и всех это радует, кроме старой мамушки. Уж она-то знает: красота - опасность! Татары крадут и угоняют в полон самых красивых!
Но старые старики знают такое, что одолеет зло... если очень постараться.
И только их волшебство вернёт Крупеничку на Русь. Да не девицей она вернётся, а ... зёрнышком. Гречихой, нежной, розовой, способной накормить всех и каждого.
А вот в сказке "Зоренька" и волшебство не нужно, только ум-разум. Да ещё любовь и смелость. И не станет Зоренька призом - она сама решит свою судьбу.
Царь Косарь, отец красавицы, поклялся, что отдаст её в жёны лишь тому, кто с закрытыми глазами вынет из завязанного кувшина белый камешек. А вынет красный - сбросят его в глубокую реку!
А всё потому что ему напророчили: муж его дочери завладеет его царством, но царствовать не захочет, а устроит богатую да счастливую жизнь всем. Ну и как же царю на такое согласиться?! И придумал он нехитрую хитрость, о которой как-то никто и не догадался... кроме дочки Зореньки. Она и шепнёт самому смелому да доброму: "У батюшки оба камня красные"!
Храбрец оказался ещё и умным: вытащил камешек - и тут же бросил в реку так, что цвета его никто и не разглядел. Да и говорит: "Смотрите все, в кувшине остался красный! Потому что я вытащил белый!"
Вот ведь какими неисповедимыми путями становились советскими детскими писателями!