В детстве у меня была одна книга. Названия её я теперь уже не помню, но помню саму, до последней потёртой страницы. В ней были нарисованы разные рыбы, с описанием, с рассказом о том, где они водятся и на что их ловят. Я перечитывал её столько раз, что, кажется, знал почти наизусть. Для мальчишки, который болел рыбалкой, это была не просто книга - это было окно в другой, большой и манящий мир.
Многие рыбы из той книги были мне знакомы. Я видел их в своей речке, ловил их, держал в руках. Но были и другие - почти сказочные, далёкие, будто из чужой жизни. Таймень. Судак. Хариус. В нашей южной, тёплой, а иной раз и вовсе пересыхающей речке такие рыбы не водились. Их можно было только разглядывать на картинках да ловить в собственных мечтах.
Шли годы.
Я вырос, ушёл в армию, вернулся, а потом жизнь занесла меня далеко на север. Санкт-Петербург - привет северная столица! Сначала было не до рыбалки. Работа, дела, заботы - всё то, что постепенно отодвигает когда-то главное на второй план. На какое-то время я почти забыл о своей старой страсти. Но после тридцати, когда стал жить в загородном доме, возле которого были и озеро, и река, рыбалка вернулась в мою жизнь с новой, утроенной силой.
И пожалуй даже не просто вернулась, а будто заново проснулась во мне.
Я начал изучать местные водоёмы, открывать для себя реку, берега, ямы, перекаты, заводи. Река Сестра кстати, некогда граница, между Россией и Финляндией. Многое здесь было не так, как на моей южной родине. Даже знакомые рыбы вели себя иначе. Одни были осторожнее, другие злее, третьи держались совсем не там, где я ожидал их найти. А некоторых рыб я прежде и вовсе не встречал. Помню, один из моих первых живцовых выходов по реке закончился поимкой хорошего судака, килограмма на полтора. Но о судаке как-нибудь в другой раз.
А в тот день, о котором я хочу рассказать, я собрался не просто на рыбалку, а скорее на маленькую разведку. Хотел снова пройтись по реке, но в этот раз решил идти не вниз по течению, где уже были знакомые тропки и натоптанные места, а вверх — туда, где берег зарос кустами, где не было удобных проходов, где всё приходилось буквально продираться плечом и лицом.
С собой я взял самую простую снасть: лёгкую поплавочную удочку да коробку опарышей. План был нехитрый - половить уклейку для живца, посмотреть новые места, понять реку. Никаких особых надежд на что-то редкое или крупное я тогда не строил.
Шёл долго. Кусты хлестали по лицу, ветки цеплялись за одежду, мелкие царапины жгли кожу. Но в таких выходах всегда есть особое удовольствие, когда не просто идёшь за рыбой, а будто открываешь себе ещё один кусочек незнакомой земли.
Уклейка ловилась хорошо. Я просто пускал поплавок по течению и ждал короткого уверенного тычка. Рыбок в воде было много, они сновали повсюду, выдавая себя лёгкими завихрениями и серебристыми вспышками. Река жила своей быстрой, тихой жизнью, и я постепенно втягивался в её ритм.
Так я дошёл до ещё одного, на вид вполне перспективного места. Всё было как обычно - течение, поплавок, ожидание. Но в этот раз поклёвка вышла совсем другой.
Удар был таким резким, что поплавок мгновенно ушёл под воду, а леска сразу стала выпрямляться. Я подсек — и тут же почувствовал на том конце нечто совсем не похожее на уклейку. Рыба билась живо, сильно, с характером, и в первое мгновение я даже растерялся: ведь ожидал-то я мелочь.
Ещё секунда борьбы и я увидел её на берегу.
Это была рыба необыкновенной красоты.
Серебристая, стройная, с высоким красивым плавником, похожим на парус, с тонким, благородным телом и каким-то удивительно живым взглядом. Мне даже тогда показалось, что глаза у неё слишком умные для рыбы.
И в ту же секунду я всё понял.
Передо мной был хариус.
Тот самый хариус из детской книги. Та самая рыба, которую когда-то можно было только разглядывать на картинке и представлять где-то далеко, в другой воде, в другой жизни. А теперь он лежал передо мной - настоящий, живой, пойманный моей рукой.
Я несколько мгновений просто смотрел на него, будто боялся спугнуть это чувство. Потом, конечно, сфотографировал, полюбовался ещё немного и отпустил обратно в реку.
И в этот момент я понял, один старый детский гештальт закрыт.
Мечта, которая когда-то казалась невозможной и почти книжной, вдруг стала частью моей собственной памяти. Не чужой истории, не рисунка на странице, а моей жизни.
В тот же день мне посчастливилось поймать и первого в жизни голавля - его я тоже отпустил. Но, как это ни странно, именно хариус остался главным событием того выхода. Наверное, потому что это была не просто новая рыба. Это была встреча с детской мечтой, которая не потерялась во времени, не растворилась в годах, а просто дождалась своего часа.
И пожалуй, именно ради таких моментов мы и ходим на рыбалку. Не только за уловом. Не только за азартом. А ещё и за тем редким чувством, когда река вдруг возвращает тебе что-то очень давнее, почти забытое, но по-настоящему твоё.
А какие впечатления были у вас от первой поимки заветной рыбы, которую хотели поймать)