Профессор открыл рот, но не издал ни звука. Глаза его остекленели, и он грузно съехал на пол в глубоком обмороке.
– А я говорила, что требовалась двойная порция виски, – сварливо проговорила Клара, опускаясь на корточки около профессора и расстегивая ему воротник. – Что с ним теперь делать?
Миссис Дженкинс встала, обошла стол и с размаху выплеснула в лицо профессору воду из прихваченного со стола графина. Профессор моментально пришел в себя и сел, кашляя и чертыхаясь. Потом огляделся: миссис Дженкинс и Клара возвышались над ним, всем своим видом выражая неодобрение, если не презрение, и профессор поспешил встать. Клара подала ему полотенце. Он обтер лицо и голову, потом тяжело опустился в кресло и покосился на дочь, которая уже успела вернуть на место шаль, парик, очки, перчатки и веер.
– Как это случилось? – спросил он глухим голосом.
– Просто случилось, – ответила Джен. – Я проснулась утром и увидела… Вернее, НЕ увидела. Это твоих рук дело? То же самое и с мамой произошло, да? Это все ваши с дедушкой опыты?
Профессор взглянул в синие стекла очков Джен, потом посмотрел на Анну и Клару. Опустил голову, закрыл лицо руками и простонал:
– Я ничего не понимаю! Не понимаю… Как это могло произойти с ней? Агнес – да, но София Маргарета?!
– Может быть вы, наконец, расскажете нам все? – предложила миссис Дженкинс, и тон ее был таков, что профессор тут же испуганно выпрямился и забормотал:
– Да, конечно… Я расскажу… Только это долгая история…
– Тогда перейдем в гостиную, – скомандовала миссис Дженкинс. – Камин там растоплен. Клара, подай нам вина и фруктов, а мистеру Дженкинсу еще порцию виски.
– Мы с Купером проводили ряд экспериментов, – начал Дженкинс и по привычке принялся было разъяснять смысл и научное значение опытов, но миссис Дженкинс решительно его прервала:
– Вы не на лекции, ближе к делу!
Невидимость оказалась побочным эффектом одного из экспериментов – медный шар, находившийся в камере, внезапно исчез, а спустя пару минут появился снова. Как произошло исчезновение, они не заметили, только удивились, но появление шара сумели проследить: он постепенно становился видимым. Сначала исследователи решили, что им удалось переместить шар в пространстве – но куда именно? Но потом Дженкинс догадался в момент исчезновения шара открыть камеру и нащупал его на месте.
Они воодушевились, и принялись испытывать все подряд, сначала испробовав имеющиеся под рукой предметы из разных металлов, дерева и стекла. Потом настала очередь яблок и вареных яиц, которыми они подкреплялись во время работы. И, наконец, не без душевного трепета приступили они к опытам над крысами и кроликами. Все работало! Но невидимость держалась недолго, и чем крупнее был объект, тем короче было состояние невидимости. После ряда попыток им удалось увеличить время невидимости до семи минут для крысы и четырех – для кролика. И конечно же, им страшно хотелось провести испытание с человеком. Пока Купер и Дженкинс препирались, решая, кто из них удостоится этой чести, в камеру вошла Агнес…
– Агнес?! – хором воскликнули пораженные слушательницы.
Агнес с самого начала принимала участие в их исследованиях и без колебаний решила заменить собой кролика. И мужчины пошли у нее на поводу. В течение месяца Агнес пять раз подвергалась воздействию все совершенствуемой установки, так что постепенно время ее невидимости достигло пяти часов. Как ни бились ученые, продлить невидимое состояние дольше никак не удавалось. К тому же, Купер и Дженкинс не могли больше привлекать Агнес к экспериментам – оказалось, что она носит ребенка…
– Значит, я уже была в животе у мамы, когда вы обращались с ней, как с подопытным кроликом? – возмущенно воскликнула Джен.
– Мы тщательно следили за ее здоровьем! – попытался оправдаться Дженкинс. – Каждый раз ее осматривал врач!
В первые месяцы Агнес довольно тяжело переносила беременность и ей, естественно, было не до опытов. Купер и Дженкинс усердно работали с кроликами и собаками, не рискуя больше привлекать людей. В положенное время Агнес родила чудесную здоровенькую девочку и все свое время посвящала ей, но живо интересовалась происходящим в лаборатории. За это время исследователи добились суточной невидимости для собаки, но это и всё. Увеличить время не получалось никак. И тогда Агнес предложила мужу обратиться к потусторонним силам, раз уж наука бессильна.
– Агнес предложила? – снова изумились слушательницы.
Агнес знала о том, что ее отец ходил на пустошь, от одной из старших сестер – сам он никогда даже не упоминал об этом. Чтобы узнать подробности, Агнес улучила подходящий момент и порылась в отцовских дневниках, которых скопилась уже целая библиотека. Нашла соответствующий год и сделала выписку для мужа. Как раз надвигалось первое осеннее полнолуние, и Дженкинс решил попробовать, хотя сама идея обращаться к феям за помощью в продвижении научного эксперимента представлялась ему дикой. Тем не менее все получилось: в результате первого же испытания собака продолжала оставаться невидимой в течение месяца! Но потом, похоже, сбежала из клетки по вине неосторожного слуги, и Дженкинс еще некоторое время слышал на улицах звон невидимого колокольчика на ее невидимом ошейнике и жалобный лай, раздающийся из пустоты.
– И что же, вы снова привлекли Агнес? – сурово спросила миссис Дженкинс.
– Да, – опустил голову профессор. – Но она сама так решила…
– Как же, – пробормотала миссис Дженкинс. – Она любила вас, поэтому и пошла на это, бедняжка.
И только когда Агнес снова вошла в камеру и стала невидимой, Дженкинс осознал, что не имеет ни малейшего представления, как вернуть ей видимость, если это состояние затянется надолго! Ни он, ни Купер об этом даже не думали, и в ведьмином круге Дженкинс просил именно об увеличении времени невидимости. Пришлось рассказать об эксперименте Анне, а потом и Кларе – обе пришли в ужас. Шел день за днем, неделя за неделей, а ситуация не менялась. А потом невидимая Агнес начала терять вес и…
– И ее унесло ветром, – мрачно продолжила Джен. Некоторое время все молчали, осмысливая услышанное. Наконец миссис Дженкинс сказала:
– Похоже, это и была ваша расплата за колдовство.
– Расплата? – переспросил профессор.
– Вы не знали о расплате? Купер потерял жену и сына, а вы, выходит, потеряли Агнес. Что они вам сказали? Там, в круге?
– Сказали, заберут то, чем я меньше всего дорожу! Но я и подумать не мог… Я очень любил Агнес! Дорожил ею!
– Но не больше, чем своей проклятой наукой! – крикнула Джен. – Твои эксперименты всегда были для тебя на первом месте! А не мама! И не я!
– Нет, нет, не может быть! Я думал, что проклятие коснулось денег – я никогда ими не дорожил, они утекали, как вода…
– И что? Я теперь тоже должна улететь вместе с ветром? – спросила Джен.
– Я не понимаю, почему ты вообще стала невидимой! – воскликнул профессор.
– Но я же была в мамином животе, когда вы ее облучали! Или что вы там с ней делали.
– Вероятно, воздействие установки запустило какие-то процессы в твоем еще не окончательно сформировавшемся организме? – Дженкинс нахмурил брови и уставился в пространство рассеянным взором. – И последствия накапливались, чтобы проявиться спустя двадцать пять лет?
– Двадцать семь, – поправила Джен.
– Но все равно, что-то же должно было спровоцировать процесс? Послужить триггером? Что? София Маргарета, что с тобой произошло?
– Я не знаю, – всхлипнула Джен. Черный парик склонился вниз и из-под синих очков по невидимому лицу потекли слезы.
– Вы, ученые! – в голосе миссис Дженкинс сквозила плохо сдерживаемая злость. – Куда вы лезете? Думаете, все знаете? Словно неразумные дети, тычете палкой в нору, гадая, что оттуда вылезет – еж, кролик или змея! И не понимаете, что эта нора ведет в бездну. Да и какие вы ученые, если прибегаете к помощи фей…
Профессор только горестно вздохнул.
– Папа, – подала голос Джен. – За это время вы хоть как-то продвинулись в своих экспериментах? Не нашли способ возвращения видимости?
– Когда Агнес исчезла, мы прекратили опыты, – горестно признался Дженкинс. И тут же оживился:
– Но сейчас мы можем их возобновить!
– Ни за что, – отрезала миссис Дженкинс. – Я не позволю подвергать девочку вашим дурацким опытам. Лучше уж обратиться к феям. Им я как-то больше доверяю.
– Это ж еще почти год ждать надо! – воскликнула Клара. – До следующего первого осеннего полнолуния!
– А может, необязательно, чтобы было полнолуние? – робко спросила Джен и рассказала, что с ней произошло в ведьмином круге камней. – Может, у меня есть какая-то волшебная связь с этими феями? Папа, а у тебя сохранилась та выписка из дневника дедушки? Может, там было что-то, чего ты не учел? Откуда он вообще узнал, как проводить ритуал? Хорошо бы весь дневник прочесть! Ты не мог бы у него попросить? Давай его навестим! Если он увидит, что со мной стало…
– Его тут же хватит удар, – встряла миссис Дженкинс.
– Хорошо, – решился профессор. – Я схожу к нему и постараюсь расспросить. Но все-таки я хотел бы знать… София Маргарета, пожалуйста, постарайся вспомнить, что с тобой происходило накануне того дня, когда ты стала невидимой! Надо же понять причину.
Джен задумалась. Невидимой она стала всего два дня назад, но ей казалось, что прошли годы с того момента, когда она, проснувшись, не увидела собственной руки. Что же она делала накануне?
– Ты никак не соприкасалась с электричеством? – спросил отец. – Если бы, например, была гроза и неподалеку от тебя ударила молния…
– Какая гроза в ноябре? – возразила миссис Дженкинс.
– Да, действительно, – задумался профессор. – Подождите… Какое это было число? Когда ты стала невидимой?
– Два дня назад. Это было двенадцатое, – ответила Джен.
– Двенадцатое! Ну конечно! В этот день было объявлено штормовое предупреждение! – воскликнул профессор и вскочил с места.
– Да, правда, ветрила задувал страшенный, – встряла Клара. – Белье с веревки так и разметало, пришлось потом собирать по всей пустоши. У мистера Клайва поросенка унесло, и миссис Смит жаловалась, что часть черепицы сорвало, а мальчонка Питерсов говорил…
Но профессор ее не слушал. Он расхаживал по комнате, размахивая руками, и бормотал:
– Шторм! Вот оно! Воздух насыщен электричеством… Пусть грозы как таковой и не было, но… Может, шаровая молния?
– Что такое шаровая молния? – спросила Джен.
– Это такое светящееся образование в форме шара, – объяснил профессор. Их природа до сих пор толком не выяснена. Они могут быть разного цвета и размера, а движутся не как обычная молния, а словно плавают в воздухе. Они часто возникают во время гроз и штормов…
– А эта шаровая молния может вылететь из камина? – спросила Джен, которая выглядела все более взволнованной.
– Да, такие случаи описаны. А что? Ты видела шаровую молнию?
– Так вот что это было! – Джен тоже поднялась, и теперь они с отцом стояли напротив друг друга.
– Это случилось в гостиной. Там был растоплен камин, но огонь уже догорал, остались только угли. Я собиралась пойти к себе и почитать в постели, но тут вдруг раздался странный треск и из камина вылетел маленький огонек. Я подумала, что это уголек или искра и подбежала, чтобы погасить, если попадет на ковер. Но огонек не опустился на пол, а поднялся и завис передо мной. Я отступила на шаг, а он двинулся за мной, словно живой. Я была так очарована, что протянула к нему руку…
– Боже мой, Джен! – воскликнула миссис Дженкинс.
– И он коснулся моего указательного пальца. А потом ярко вспыхнул и исчез. Наутро я совсем забыла об этом происшествии, а ведь вечером даже начала писать тебе письмо – хотела, чтобы ты объяснил, что это было!
– Что ты почувствовала? – взволнованно спросил профессор. – Удар током? Было больно? Палец почернел? Покажи! Ах да…
– Палец не почернел и больно не было. Только немного горячо и щекотно.
– Поразительно! Невероятно! Потрясающе! – продолжая нанизывать одно наречие за другим, профессор забегал по комнате, поглядывая на Джен.
Видно было, что ему прямо не терпится завлечь дочь в лабораторию и тщательно изучить этот феномен. И он даже открыл было рот, чтобы предложить это, но наткнулся на суровый взгляд миссис Дженкинс и передумал, решив вместо этого навестить тестя и расспросить его. Когда он удалился, миссис Дженкинс обратила свой строгий взор на Джен, которая, рассказывая о ведьминых камнях, упомянула Марка:
– Насколько я понимаю, Марк теперь в курсе происходящего?
Джен кивнула и ее очки виновато блеснули:
– И он хочет помочь! Но не знает, как.
О том, что Марк еще хочет увести ее от лорда Деббингтон-Крейна, Джен благоразумно промолчала.
– Как будто кто-то знает! – вздохнула миссис Дженкинс. – Говоришь, видела в камнях свечение?
– Да! Может мне еще раз туда сходить? А то все прервалось на самом интересном месте.
– На самом интересном месте! – возмущенно фыркнула миссис Дженкинс. – А если бы ты растворилась в этом сиянии и исчезла, как твоя мать?
– Об этом я не подумала, – призналась Джен и добавила:
– Но это сияние показалось мне… дружественным! Добрым!
– Ладно, подождем, когда вернется твой отец. Вдруг хоть что-нибудь прояснится.
Продолжение следует.