Этот вопрос задают часто. И в нём нет ничего наивного - он возникает именно потому, что человеческий разум ищет выход там, где выхода не видно. Рядом вода. В воде рыба. Почему нельзя?
Ответ не один. Их несколько, и каждый важен.
Откуда берётся этот вопрос
На карте всё выглядит иначе, чем на земле. Нева течёт прямо через город - набережные, мосты, широкое русло. Ладожское озеро - в нескольких десятках километров к востоку, именно по нему потом пройдёт Дорога жизни. Рыба в этих водах есть: корюшка, окунь, лещ, судак.
С точки зрения карты - логично. Рыбачь и живи.
Но карта не показывает, откуда стреляют.
Причина первая: берег - это линия фронта
Ленинград был окружён, но не равномерно. Немецкие позиции находились в основном на юге и юго-западе города. Финские войска стояли на севере, по Карельскому перешейку. Восточное направление - Ладога - оставалось незакрытым, именно поэтому по озеру и проложили Дорогу жизни. Но «незакрытым» не означало «безопасным».
- Немецкая артиллерия простреливала значительную часть невских берегов в черте города. Дальнобойные орудия доставали до набережных, до мостов, до открытых прибрежных участков. Снайперы работали на тех участках, где немецкие позиции были ближе всего.
Берег Невы в черте города - это не место для рыбалки. Это линия фронта.
Выйти с удочкой на набережную Невы в 1941-1942 году означало стоять на открытом месте, неподвижно, на виду у противника. Артиллеристы пристреляли большинство характерных точек на берегу ещё в первые недели блокады. Любое скопление людей у воды немедленно становилось целью.
- Ладога была дальше и за линией соприкосновения. Но немецкая авиация регулярно бомбила озеро, особенно активно - когда по льду шли колонны с грузами. Рыбак на льду озера в светлое время суток - заметная одиночная фигура на белом фоне.
Причина вторая: тело, которое уже не может
Это важный момент, о котором говорят реже.
Голод убивает не только тем, что нечего есть. Он убивает способность добыть еду.
К ноябрю-декабрю 1941 года у большинства жителей Ленинграда развилась дистрофия первой, второй, а у многих и третьей степени. Это не просто похудение. Дистрофия третьей степени - это потеря мышечной массы до такой степени, что человек с трудом поднимается с кровати. Отёки. Слабость, при которой подняться на один пролёт лестницы становится задачей на весь день.
- Нормы хлеба в самое тяжёлое время - 125 граммов для иждивенцев, 250 для рабочих. В этом хлебе была целлюлоза, жмых, примеси. Калорийность - в несколько раз ниже необходимой для нормальной жизни. Не говоря о физической работе на холоде.
Теперь представьте: дойти от дома до невской набережной, стоять на морозе с удочкой, вытащить рыбу, принести домой. Для человека с дистрофией второй степени это была задача на пределе физических возможностей. Многие не могли ходить дальше нескольких кварталов. Некоторые не вставали вовсе.
Голод губит способность бороться с голодом. Это один из его самых страшных механизмов.
Причина третья: снасти, лёд и видимость
Ленинград - крупный промышленный город. Удочки, сети, рыболовные снасти - не предмет массового городского быта. У большинства жителей их просто не было. В отличие от деревни, где снасти были в каждом хозяйстве, городской житель не держал рыболовного инвентаря дома.
Зима добавляла ещё одну проблему. Нева замерзала. Подлёдная рыбалка требует инструмента для рубки льда или бура - и требует сидеть над лункой неподвижно, на виду, на открытом льду, на морозе. Для истощённого человека это не рыбалка. Это верная гибель от переохлаждения.
- Летом - своя проблема. Белые ночи. Открытые берега. Максимальная видимость именно тогда, когда светло и тепло. Прятаться негде.
А рыбу всё-таки ловили
Рыболовство в блокадном Ленинграде было - но не индивидуальным.
- Специальные рыболовецкие бригады работали под прикрытием, в охраняемых зонах, используя промысловые методы, а не удочки. Воинские части организовывали добычу рыбы на Ладоге и на отдельных участках Невы там, где это было возможно: с береговым охранением, в ночное время, с маскировкой.
Рыба поступала и через Дорогу жизни - в том числе консервированная и вяленая, заготовленная за пределами кольца. По некоторым данным, рыбные продукты составляли небольшую, но реальную часть продовольственного снабжения города.
Рыба в блокадном Ленинграде была. Но путь от воды до тарелки был не индивидуальным. Он был военным.
- Одиночный рыбак у воды - это смерть от пули или снаряда. Организованная бригада с охранением, в правильном месте, в правильное время - это маленький вклад в выживание города.
Что это говорит о блокаде
Вопрос о рыбалке возникает из желания найти выход, найти то, что люди могли сделать сами. Это понятное человеческое желание.
Но блокада была устроена так, чтобы индивидуальных выходов не существовало. Это была система - артиллерийская, логистическая, физиологическая. Она работала на нескольких уровнях одновременно: снаружи стреляли, изнутри тело слабело, ресурсов для самостоятельных действий становилось всё меньше.
- Люди, конечно, изворачивались. Искали дополнительную еду, выменивали вещи, собирали всё, что можно было собрать. Отдельные счастливчики ловили рыбу - там, где повезло, где были снасти, где позволяло здоровье. Но это были исключения, не система.
Системный голод нельзя победить индивидуальной изобретательностью. Это не история про людей, которые не догадались. Это история про то, как работает осада.