Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
У' Дачный дворик

"Я уснула в одной стране, а проснулась в другой": почему мы откатываемся назад, в рабство

"Я уснула в одной стране, а проснулась в другой": почему мы откатываемся назад, в рабство
Сегодня ночью я плохо спала. Всей душой переживала за Козиху, за коров, за тех людей, которые до последнего держались, но сдались. Всю ночь в голове крутилось одно: как мы до этого докатились? В какой момент нас, русский народ, так сломали и подмяли?
Ведь даже в Библии сказано: к русичам не ходи — у них душа

"Я уснула в одной стране, а проснулась в другой": почему мы откатываемся назад, в рабство

Сегодня ночью я плохо спала. Всей душой переживала за Козиху, за коров, за тех людей, которые до последнего держались, но сдались. Всю ночь в голове крутилось одно: как мы до этого докатились? В какой момент нас, русский народ, так сломали и подмяли?

Ведь даже в Библии сказано: к русичам не ходи — у них душа есть. А куда делась наша душа?

У меня такое ощущение, что я уснула в одном мире, а проснулась в совершенно другом. Вместо прогресса мы стремительно откатываемся назад. В рабство. Где у нас нет ни свободы мысли, ни свободы слова, ни права выбора.

Нас сажают на локдаун без объявления эпидемии

Приходят какие-то постановления — без росписи, без печати. И мы подчиняемся. Заставляют носить хирургические маски, хотя научно доказано, что они ни от чего не защищают. Но мы носим. Не задаём вопросов.

Образование превратили в филькину грамоту

Школьная программа уничтожена настолько, что дети в школе становятся тупее, а не умнее. Родителям запрещают заходить в школу, хотя Федеральный закон об образовании прямо говорит: родитель — непосредственный участник образовательного процесса. Но нас выставили за дверь.

Учителей, когда-то элитную профессию, обесценили в конец. Они теперь не наставники, а обслуга.

Медицина — это мрак

Я не знаю, как в других регионах, но в Ростове и области сплошные взятки. Без денег тебя даже не посмотрят, не то что прооперируют или нормально обследуют.

При этом нас заставляли колоть вакцины, созданные на коленках, не прошедшие нормальных исследований. В добровольно-принудительном порядке. И не задавать лишних вопросов.

А теперь — коровы

Сейчас ситуация с коровами. Никаких легальных документов. Анализов не берут. Людям не объясняют, что за инфекция, что происходит. Просто приходят и забирают скот. Убивают огромное количество животных. А люди должны верить на слова.

И ведь верят. Безропотно. Беспрекословно.

Но самое страшное — они ещё и глушат интернет

Пока нас отвлекают, на какие-то мелочи, в регионах отключают связь. Глушат интернет, чтобы люди в соседних областях не узнавали, что творится буквально в трёхстах километрах. И под этот информационный вакуум начинают уничтожать скот.

Никто не видит. Никто не знает. А те, кто знает, — молчат.

Коров убивали не западные враги, не спецслужбы. Их убивали наши же люди — обычные люди, которые из-за своей тупости, слабости, страха не смогли сказать "нет".

Контраст

Зато когда ты хочешь оформить банальное детское пособие — с тебя требуют кипу документов, проверяют всю подноготную. Ты должен отчитаться за каждую копейку, доказать, что достоин.

Почему в других странах люди объединяются и отстаивают свои права, а мы, русский народ, безропотно прогибаемся и выполняем даже безумные приказы наших, мягко скажем, не самых умных чиновников?

Вместо прогресса — рабство

Посмотрите, что получается. Вместо того чтобы двигаться вперёд, развиваться, мы откатываемся назад. В рабство. Где нам не нужны ни свобода мысли, ни свобода слова, ни право выбора. Нас приучают к тому, что всё решают за нас. Что мы должны просто исполнять.

Козиха — это не просто история про коров. Это лакмусовая бумажка нашего общества. Мы позволяем себя отключать от информации, мы позволяем решать за нас, кому жить, а кому умирать, мы позволяем уничтожать то, что мы вырастили своими руками.

Я не знаю, когда мы очнёмся. Но сегодня, глядя на Козиху, я вижу, что ещё не все сломаны. Те люди, которые держались до последнего, — они показали, что душа ещё жива.

Вопрос только в том, сколько нас таких. И захотим ли мы вернуть себе свободу, пока нас окончательно не загнали в угол.