Их женщина стоила того, что они всё время о ней думали. Она с достоинством, не пререкаясь, прошла с ними в квартиру Глеба, благо та была недалеко. В этот раз они не торопились, но их добыча, как только они вошли в квартиру и закрыли дверь, сопротивлялась, как бешеная. Это было так сладко, так необычно для них, что они очумели и начали любовную игру у дверей, постепенно продвигаясь к дивану. Хорошо, что хоть тот мгновенно раскрылся и принял всех троих. Потом лоис долго лежали на её груди и животе и отдыхали.
Она нежно ворошила их волосы, потом сообщила:
– Ненавижу вас обоих!
– Ой! – лениво просипел Ксенофонт и поуютнее устроился на её животе.
– Гадость, ойкаете! – она возмущённо зашипела, парни приподняли головы и уставились в её глаза, она передёрнулась от отвращения. – Вы после той мерзкой сyчкu даже тpaxaeтeсь по очереди, как дрессированные собачки. Тоска смертная! Вы вообще разучились любить? Раньше вы были неприручёнными и любили меня оба. Вместе.
– Держись! – Глеб и Ксен радостно стукнулись ладонями и пустились во все тяжкие, не сдерживая своих фантазий и желаний.
Она кричала и стонала, они рычали, а потом валялись без сил.
– Вы меня не переубедили, – дрожащим голосом проговорила их зазноба. – Мерзкие кoбeлu! Вы были с другой.
Оба лоис честно вытаращили на неё глаза и постарались выглядеть чистыми и невинными, однако, она свирепо укусила каждого.
– Мы не захотели её, – попытался объясниться Ксенофонт, потирая укус и удивившись, что ей безразличны их дорожные встречи, а только посещение дома Нины взбесило.
– Врёте! Вы её трогали! – она не сказа, а прорычала это.
– А ты как хотела?! – разозлился Ксен. – Ты посмела сбежать от нас!
Она покраснела от гнева и опять влепила каждому по пощёчине.
– У меня своих дел по горло. Я вам не комнатная собачка, чтобы меня держать на привязи.
– Значит, ты нас хочешь привязать?! – вспыхнул Глеб.
– Больно надо! Я слишком ценю свободу, – в её голосе было нечто, что заставило обоих лоис насторожиться.
Они переглянулись, для неё свобода было не просто словом.
– Разве любовь – это цепи? – осторожно спросил Ксен, которого трясло от внутреннего озноба. Она даже не понимала, что он впервые в жизни сказал это слово.
Глеб, почувствовав это, сел, он переживал то же самое. Глаза девушки полыхнули. Оба лоис встревожились.
– Разве ты не любишь нас, зазнобушка? – Глеб встряхнул её за плечи.
Она закрыла лицо руками, из-под пальцев скатилась скупая слеза.
– Люблю.
– Тогда ты должна сказать, кто ты? – прошептал Ксен, понимая, что до сих пор не знает имя той, от которого у него закипала кровь.
– Не уверена я в вас, – она печально улыбнулась им. – А вдруг вас надолго не хватит? Вы же ищете себе утешение на стороне.
Никогда не знаешь, что сотворит с тобой организм, когда ты переживаешь истинные чувства, а объект любви сомневается в тебе.
Глеб взбесился и свирепо вцепился ей в шею зубами. Ксен, забывший, что хотел ей сказать что-то успокаивающее, также кусал её в шею, с другой стороны, куда достал. Они, забыв обо всём, глотали её горячую кровь, а она… Она позволила им это, явно переживая наслаждение. Потом, закрыв вену на её шее, оба лоис хором прохрипели:
– Твоё имя, жена?
Зазноба так посмотрела на них, что они вспыхнули – тело заходилось в сладкой истоме, желание скручивалось в тугую спираль.
– Имя! – свирепо рявкнул Глеб.
– Мэй! Меня зовут Мэй Сарент, – их красавица стала целовать то одного, то другого.
– Скажи, что ты наша! – промурлыкал Ксен, хмелея от поцелуя. – Его руки ласково заплели её волосы, которые он сам же и расплёл.
– Да-а! А вы мои. Мои зверюги! – прошептала она. – Свирепые и горячие волки!
Глеб оскалился, не заметив превратился в дорга, она охнула, а потом зарычала от восторга и стала ласкать их, однако они решили всё по-своему.
Когда к ней вернулась способность говорить, Ксен-дорг промурлыкал.
– Вот мы и связали тебя.
– Не сметь говорить, что связали! Я сама! Сама! Я выбрала вас!
Оба опять получили по пощёчине и счастливо засмеялись, понимая, что с ней не соскучишься. Взрыв страсти, чуть не испепелил их, потом они дали и ей, и себе передохнуть и просто лежали на диване. Оба лоис были потрясены не столько пережитым, сколько тем, что их организмы были готовы к продолжению, подобного они ранее не переживали.
– Уже ночь, – прошептала Мэй.
Они переглянулись, она снова и снова удивляла их. Ничего не спрашивала, ничего не требовала, ничего не обещала, не награждала их ласковыми прозвищами. Она так и осталась загадкой.
– Скоро нам в Самару возвращаться, зазнобушка, – сообщил Глеб. – Прости, есть страшное дело, и мы должны разобраться. Это наша работа.
– Иначе бы мы всегда просыпались с тобой вместе, в твоих объятьях, – добавил Ксенофонт.
– Вы мне дороже всего на свете! – Мэй задохнулась, её губы заскользили по их телам.
Ксенофонт и Глеб зарычали от наслаждения – она их, покорная им, хоть и закутана в тайну.
– Скажи, что ты наша! – потребовал Ксен.
– Нельзя! Араи накажет, – прошептала она.
Лоисы нахмурились, потому что их зазноба отвернулась, но они заметили слезу, скатившуюся на её щеку.
– Араи! – рявкнул Глеб. – Она наша, и будет нашей всегда! Храни её!
Ксен хотел что-то добавить, но за окном прозвучал гудок машины. Они все одновременно вздрогнули и расстроенно зарычали.
– Хорошо, что вещи заранее собрали, – проворчал Ксен.
Глеб лихорадочно одевался, успев поцеловаться с Мэй и поласкать её, а встретившись с пальцами Ксена на её теле рыкнул:
– Мало!
– Мало, – согласился Ксен, одеваясь.
Глеб отдал ключи Мэй, которая обнажённая провожала их, и объяснил:
– Это твой дом!
– Наш дом отныне всегда твой дом, и ты хозяйка в нём, – добавил Ксен, и, приняв форму обращения Глеба, прошептал. – Жди, зазноба!
Она вспыхнула и неожиданно для них опустилась перед ними на колени.
– Я ваша, навсегда! Араи свидетель, – и обняла их ноги.
Требовательно зазвонил сотовый, Глеб торопливо проговорил в трубку:
– Мы выйдем через час! Ещё не всё сделали.
Она благодарно всхлипнула, а потом… Потом они мало что помнили.
В машине, они всю дорогу молчали, вспоминая своё приключение. Можно было поспать, но оба боялись закрыть глаза и потерять то, что они пережили. До этой ночи никогда еще не занимались любовью. Это оказалось круче, чем просто сeкс.
– Мэй, сказала про какую-то Араи. Как ты думаешь, кто это? – когда они уже подъезжали к Самаре, спросил Глеб.
– Вот это да! Я думал, ты мне скажешь, кто она. Ты же попросил её охранять нашу жену! – возмутился Ксенофонт.
Глеб пожал плечами.
– Я и сам не знаю, почему так сказал. Как ты думаешь, в Центре можно через Интернет выйти на разные архивы? Надо поискать, кто такая Араи?
– Думаю, там есть всё. Хочешь спать? – Ксен хотел сказать, что пережил, но слов не нашел, да и неловко было как-то.
– Нет! – Глеб хмыкнул. – Не спится.
– Я тоже не могу заснуть.
Тем не менее, они задремали, а проснулись оттого, что их трогали собачьи носы.
– Я же говорил, собака – лучший будильник, – раздался над их головами голос Игоря.
– Парни, сколько мы можем поспать? – спросил Ксенофонт. – Очень надо, а то свалимся.
– Пару часов, – проговорил Фил.
Они прошли в комнату и рухнули на кровать, не раздеваясь. Проснулись оттого, что на них с завистью смотрел Фил.
– Ребята! Я вам по пол-литра крови добыл, – иначе вы не встанете, судя по тому, что на ваших телах.
Глеб и Ксенофонт глотали кровь и осматривали друг друга. Их тела были в засосах, царапинах и синяках от укусов.
– Кто-нибудь это видел? – поинтересовался Ксен.
– Только Дон, но он будет нем, как могила. Мы с ним вас раздели. Скажете, кто она? – с завистью спросил Фил.
– Наша жена, – уверенно ответил Глеб.
Фил задрал брови. Пока их не было, он прочёл о них всё, что было у Службы, и такое заявление его озадачило. Однако он уже давно понял, что эти двое не похожи ни на кого, и если они сказали, что провели это время с женой, то так оно и было. Он вспомнил, как они при захвате Вермеля задержались в лесу и какими шальными были, и мысленно усмехнулся, понимая, где они нашли жену.
– Вас Ниночка искала, – Филипп сказал это и откровенно усмехнулся, тому, что они среагировали на это, как на сообщение об изменении погоды.
– А пошла она! – проворчал Глеб, а потом оживился. – Фил, нам нужен доступ к Сети.
– Вам нужно одеться и идти к Полковнику. Он что-то нашёл и, похоже, не знает, что с этим делать, – возразил Фил.
Юрий Петрович посмотрел на них, заметиил, что на обоих водолазки, и хмыкнул, парни были, как с похмелья. Петрович рассказал ему о приключениях в дороге, но он был уверен, хмельными они были не из-за этого. Он понимал, что они ничего не расскажут ему и спросил нейтральное:
– Ну-с, привезли глобус?
– Да! Он там, в машине, – ответил Ксен.
– Мы принесём, – проговорил Игорь и с Леонидом выскользнули во двор.
– Юрий Петрович, а Вы знаете, что эта психологиня пыталась снять сeкс с нами на камеру? – Глеб раздражённо фыркнул. – Это что такое? Служба контролирует личную жизнь сотрудников?
– Сомневаюсь. У службы, сам понимаешь, иные задачи. Более того, думаю, что и нашему психологу вряд ли это нужно. Полагаю, что это Майор готовит на вас компромат. Завидует, видимо, и ищет к чему привязаться, – Полковник покачался на стуле и задрал ноги на стол, превратившись в шерифа. – Ты подумай, ни сам не живёт, ни другим не даёт! Удивляюсь я ему! Знаете парни, а я думал он по блондинкам западает, а он выбрал нашего психолога. Уж не знаю, что его раздирает?
– Забавно, – Ксен выгнул бровь. – Завидует нам с Глебом, или всем членам стаи? Кстати, Вы ошибаетесь в отношении камер слежения в доме у Нины. Они там давно смонтированы и хорошо спрятаны. Значит снимает она всех, кто её посещает.
Глеб и Ксен улыбнулись, увидев, как их шеф поморщился и проворчал:
– Не понимаю я этого, когда интимные отношения вытаскивают на всеобщее обозрение. Это такое личное. Не знаю, как она это терпит, женщины ведь такие хрупкие.
Ксен хмыкнул.
– Ага, хрупкие. А Вы знаете, что Нина в отношениях с ним всяко-разно подчиняет Майора?
– Комплекс вины? – пророкотал вопросительно Дон.
– Возможно, – в сомнении просипел Фил. – Ребята! Я кое-что нарыл, под предлогом изучить ваши биографии.
– А что и наши уже есть? – удивился Ксенофонт. – Быстро у вас работают.
– Мало. Знаю, что там у тебя не было жены, а у Глеба не было её здесь
Парни раздражённо фыркнули, их шериф удивился.
– Жена?! Вы женились? Когда? Что я ещё пропустил?
Глеб надменно выпятил челюсть и переглянулся с Ксеном, который, тоже выпятив челюсть, злобно щурился. Они готовы перед всем миром заявить свои права на их зазнобу.
Мелетьев, посмотрев в их лица, усмехнулся, однажды он такое видел в Сибири. Встретились две волчьи семьи, тогда так же самцы вышли вперед, молча заявляя права на своих самок и готовность их защищать. Он добродушно улыбнулся им, зная, что теперь будет.
– У нас есть жена, – возразил Ксенофонт. – Теперь есть.
– Она наша, навсегда! – прорычал Глеб и неожиданно насторожился, было ощущение, что его погладили по голове. Он завертел головой. – Чувствуете? Что это было?! Вот сейчас?
– Не понял, – встревожился Ксен.
Глеб, закрыв глаза, прошептал:
– Где? Ну же! Где?! Ага! Понял!
Все изумлённо уставились на него, а он и метнулся к стене, облицованной, как теперь говорили, диким камнем.
Распластавшись вдоль стены, он грелся от неведомой ласки. Неожиданно для себя Глеб услышал, как где-то невообразимо глубоко ворочались пласты древних пород, его нежил жар расплавленных потоков магмы, текущих под мощной кристаллической многокилометровой плитой, и переполняло энергией, идущей от потоков силы.
Ксенофонт мгновенно оказался рядом и, цапнув его за руку, вслушивался в его ощущения, и замычал от восторга, когда и его поласкали, но иначе – шорохом трав, ветром и запахом цветов.
Они стояли рядом и улыбались, не в силах разорвать эту зыбкую связь.
Игорь и Леонид, втащившие коробку с глобусом и чемоданы с их вещами, хором выдохнули:
– Вот это да!
– Юрий Петрович, что это? – прошептал Фил, наблюдая, как золотистые волны света пробегают по телам парней.
Полковник пожал плечами, а спустя минуту все ахнули, черты парней изменились у стены стояли настоящие эльф и оркен. Парни какое-то время смотрели друг на друга, улыбаясь.
– Четвертая часть, – эльф захохотал. – Глеб, это же нашу четвёртую часть позвали! У меня такое впервые в жизни.
– Это из-за зазнобы, – проворчал уже дорг Глеб и скользнул к креслу.
– Ребята, а обратно-то вы сможете? – пробасил Дон.
Второй дорг, тряхнув чёрными кудрями, сел на ручку того же кресла.
– Нет, Дон. Пока нет! Мы никак не можем вернуть облик людей, поэтому и смогли только так.
– А в чём проблема? – удивился Игорь. – Попробуйте ещё раз.
Прошла минута, ничего не изменилось.
Глеб виновато хмыкнул:
– Пока не получается.
– А ваша жена знает, кто вы? – спросил Мелетьев. – Вы скажете ей?
Оба дорга неожиданно стали акерами и прорычали:
– Узнает!
– Ну, вы даёте! – пробасил Дон. – А не та ли это красотка, которую я пытался спасти от Вермеля? Помнится, вы оба очень волновались при упоминании о ней.
Два акера, оскалив зубы, сделали шаг в его сторону.
– Вы что, мужики, сбрендили? Я просто спросил. Не нужна она мне! – акер-Дон, дружелюбно махал хвостом, потом превратился в человека.
– Не сердись, – виновато прошептал Глеб. – Мы научимся вести себя нормально, когда речь идет о ней.
Их шериф кивнул:
– Тем более, что ваша реакция, это была реакцией акеров. Понимаете? Значит вы должны не забывать, что не только вы выбрали её, но и она выбрала вас.
Глеб и Ксен смутились, потому что как наяву у них в голове прозвучали её слова «Я сама выбрала вас!»
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: