Арина проснулась от резкого шума и не сразу поняла, где находится. Она лежала на своей кровати, в знакомой комнате, а рядом на тумбочке устроился кот Филька. Пытаясь запрыгнуть повыше, он задел стакан с карандашами, и тот с грохотом опрокинулся — именно этот звук вырвал девочку из сна.
— Ну вот, — пробормотала она, — теперь неизвестно, когда снова ждать сна с девочкой. Точно уже не сегодня.
Та девочка из снов удивительно напоминала Арину — словно её отражение. Они никогда не разговаривали, только улыбались друг другу, держались за руки, смеялись. Иногда вместе бежали куда‑то по едва заметной тропинке, иногда сидели на большом камне и молча смотрели на лес, реку или далёкие холмы.
Иногда они бродили по окрестностям, и каждый раз место было чуть другим, но таким же живым и настоящим. Арина всегда точно знала, что это сон, но эти встречи не походили на обычные сновидения: слишком яркие, слишком тёплые, слишком настоящие. И главное — они никогда не стирались из памяти утром.
Она не могла вспомнить, когда увидела девочку впервые. Казалось, та была с ней всегда. Сначала обе были совсем маленькими, потом росли и менялись одновременно. Сейчас им было по четырнадцать — неловкий возраст, когда ты уже не ребёнок, но ещё совсем не взрослый. Высокие, худенькие, чуть угловатые подростки, они во сне понимали друг друга без слов.
Жаль только, что такие сны всегда заканчивались слишком быстро.
Арина погладила Фильку. Кот, довольно сощурившись, заурчал, как маленький трактор, и устроился на тумбочке, будто собирался охранять хозяйку до утра. Девочка улыбнулась, перевернулась на другой бок и попыталась снова расслабиться. Завтра рано вставать: каникулы закончились, начинались обычные школьные будни.
Некоторое время она лежала с открытыми глазами, думая о своих удивительных снах. Когда‑то Арина была уверена, что у всех есть такие постоянные друзья, которые приходят только во снах и остаются рядом годами. Для неё девочка без имени давно стала частью жизни — чем‑то естественным, как собственная тень.
Но со временем, слушая рассказы подруг, она поняла: другим снятся яркие, странные, порой страшные сны, но персонажи там постоянно меняются. Такой, как у неё, неизменной «подружки из снов» ни у кого не было.
Однажды Арина решилась и рассказала девочкам в классе о ночных встречах. Она надеялась, что кто‑нибудь скажет: «И у меня так же», — но услышала совсем другое.
— Да выдумываешь ты всё, врёшь просто, — скривилась Ленка, самая язвительная в их компании.
Остальные не поддержали Арину, но и спорить не стали — только переглянулись. По их глазам было понятно: не верят.
С тех пор Арина никому больше не рассказывала про свои сны, даже родителям. Для себя она решила: то, что происходит с ней, — редкость, в которую другим, наверное, трудно поверить.
Подумав о маме и папе, девочка невольно улыбнулась. С ними ей действительно повезло. Она росла в атмосфере любви и принятия, и так было всегда. Родители у неё были старше, чем у большинства одноклассников. Позже Арина поняла, что она — поздний, долгожданный ребёнок, поэтому её любили особенно нежно и, если уж быть совсем честной, иногда чуть‑чуть баловали.
В их семье никогда не ждали зарплаты «до копейки», жили ровно и спокойно. У Арины с ранних лет было почти всё, чего могла захотеть: красивые игрушки, нарядная одежда, походы в цирк и на концерты, поездки в другие города и даже страны.
Когда пришло время идти в школу, родители заказали для неё форму у швеи, к которой обращались знакомые: мама хотела, чтобы их девочка чувствовала себя особенной с первого сентября.
Арина зевнула, устроилась поудобнее, поправила одеяло и машинально сильнее прижала к себе мягкого медведя. Пускай, ей уже четырнадцать, но спать с плюшевыми зверями она не собиралась бросать и вовсе не стыдилась этого. В отличие от некоторых одноклассниц, которые торопились выглядеть «взрослыми», ей нравилось, когда рядом были те, кто дарит уют: плюшевые звери, мурчащий Филька и тихий свет ночника.
Где‑то в соседней комнате негромко разговаривали родители — спорили о фильме или обсуждали новости. Арина улыбнулась во тьме. Мама с папой были для неё опорой, и она уже понимала, как ей повезло: в четырнадцать лет она успела насмотреться на ссоры и разводы в семьях одноклассников и знала, что мир дома — не что‑то само собой разумеющееся.
Мысль о девочке из снов вернулась, как мягкая волна. Может быть, она и правда была её несбывшейся сестрой. А может — другой Ариной из какого‑нибудь параллельного мира. Или просто тем самым её внутренним «я», с которым так легко молча гулять по незнакомым тропинкам.
— Ладно, — шепнула Арина в темноту, не то себе, не то девочке. — Увидимся завтра.
Филька отозвался особенно громким урчанием, будто подтверждая обещание. Девочка закрыла глаза. Тепло, тишина, родные голоса за стеной и ощущение, что где‑то там, за гранью привычной реальности, её уже ждут.
Сны с девочкой всегда приходили неожиданно, но каждый раз — как встреча с кем‑то очень важным. Арина ещё не знала, кем именно окажется её ночная подруга, но была уверена в одном: эта тайна однажды всё равно откроется. А пока можно просто уснуть и позволить себе верить.
Арина ещё яснее поняла, насколько ей повезло: в их доме никто не хлопал дверями, не швырялся посудой, не кричал друг на друга обидные слова. Она уже видела, как у подруг родители устраивали «разборки» прямо при детях, и от одного воспоминания стало не по себе.
Сейчас за стеной тихо играла музыка из фильма, а голоса мамы и папы звучали вполголоса. Арина уже собиралась отвернуться к стене и заснуть, но вдруг уловила в интонациях мамы тревожные нотки.
— Она ещё маленькая, — настаивала мама.
Такое происходило редко: обычно родители соглашались друг с другом почти во всём.
— Какая же маленькая? — возразил отец. — Это уже подросток.
— Вот именно, — вздохнула мама. — Подростки — самые ранимые. Взросление и так нелегко даётся, ни к чему ей сейчас всё это знать.
— Но она всё равно узнает, Вера, — спокойно сказал папа. — Рано или поздно. Они теперь знают, где мы живём. Ты правда думаешь, будет лучше, если Арина узнает всё от них, совершенно чужих людей? Это её только сильнее напугает.
— Мы уедем, — резко ответила мама. — Тебя ведь переводят в Москву. Мы давно об этом говорили. Сейчас как раз подходящий момент. Поговори с начальником, пусть ускорят перевод.
— Вера, дочь должна знать правду. Какой бы горькой она ни была. Тем более теперь, когда они нас ищут.
— Нет, Антон, — перебила мама. — Не сейчас. Точно не сейчас. Летом переедем. А пока… пока мы с Ариной уедем к моей двоюродной сестре на Алтай. Она давно нас зовёт. Ты останешься, всё тут уладишь.
— А школа? — не унимался отец.
— Последняя четверть всегда короткая и ни о чём, — отмахнулась мама. — Ничего страшного не случится, если она пропустит месяц. Завтра же возьму отпуск, и мы уедем.
Повисла пауза. Потом Арина услышала усталый голос папы:
— Мне кажется, мы совершаем ошибку. От прошлого не убежишь. Оно уже рядом.
— Это мы ещё посмотрим, — твёрдо сказала мама. Судя по звуку открывшейся двери ванной, разговор был закончен.
Арина лежала, уставившись в темноту. В голове крутились обрывки фраз: «правду», «боится», «ищут встречи», «от прошлого не убежишь». Было ясно одно: от неё что‑то серьёзно скрывают. Настолько серьёзно, что мама готова сорвать учебу, сорваться с места и уехать на другой конец страны, лишь бы она ничего не узнала.
Страшно? Немного. Но куда сильнее щекотало любопытство. О чём таком страшном или важном могут знать какие‑то люди, которые ищут её родителей? Кто они вообще?
Арина быстро решила: напрямую спрашивать бесполезно. Мама с папой выкрутятся, отшутятся, скажут что‑то расплывчатое — и всё. Если она хочет узнать правду, придётся самой внимательно присматриваться и слушать.
На следующий день всё выглядело так, будто ничего необычного не происходило. Арина сходила в школу, вернулась, сделала уроки. Вечером, когда все трое собрались на кухне, мама, стараясь говорить бодро, объявила:
— Ну что, девочки и мальчики, хорошие новости. Мы с Ариной поедем к моей сестре на Алтай. Прямо с ближайших дней. Отдохнём, сменим обстановку, подышим горным воздухом. А папа чуть позже к нам присоединится.
Арина взглянула на отца. Он улыбался, но в уголках глаз пряталась тревога. Девочка сделала вид, что просто радуется неожиданным каникулам, а внутри стало ещё чуть холоднее — значит, разговор ночью ей не приснился. И что бы там ни скрывали родители, это касалось её напрямую.
Солнце садилось где‑то за высотками, воздух был тёплым, почти летним. Арина шла привычным маршрутом от метро до дома, в усталой голове роились мысли о предстоящем зачёте по фармакологии и о том, что не мешало бы наконец выспаться на выходных.
А потом, когда усталость наконец взяла своё, сон накрыл её мягкой тьмой.
Она сразу почувствовала, что попала в то самое место. Лесная поляна, гладкий камень, знакомая тропинка. На валуне уже сидела девочка — та самая, из детства. Только теперь она была не четырнадцатилетней подросткой, а ровесницей сегодняшней Арины: та же фигура, те же глаза, только чуть взрослее взгляд.
Арина подошла ближе и впервые за все годы решилась заговорить:
— Кто ты?
Девочка улыбнулась, немного печально, но очень тепло.
— Я — та жизнь, в которой у тебя были другие родители, — спокойно ответила она. — Та, что могла бы быть, если бы всё сложилось иначе.
Арина села рядом. Они долго молчали, слушая ветер в листве.
— Значит… всё это время ты показывала мне, что я могла бы быть другой? Жить по‑другому? — шепнула Арина.
— Нет, — покачала головой девочка. — Я просто была рядом. Чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Выбирала — всегда ты сама.
В груди неожиданно стало легко. Арина вдруг ясно поняла: то, кем она стала, — результат не только чужих решений, но и её собственных шагов. И что две правды — про тех, кто привёл её в этот мир, и про тех, кто вырастил — не отменяют друг друга, а дополняют.
— Ты ещё придёшь? — спросила Арина.
— Когда перестану быть нужна, — ответила девочка. — Тогда и перестану.
Проснувшись под утро, Арина уже не плакала и не дрожала. Она знала, что впереди будет непростой разговор — с мамой и папой, теми, кто называл её дочкой все эти годы. Но страх отступил. Осталась только странная, светлая готовность принять всё — без обвинений и без бегства.
Филька прыгнул на кровать и требовательно ткнулся в руку. Арина погладила кота, встала, подошла к окну. Город просыпался, и в этом утреннем шуме было что‑то ободряющее.
Прошлое действительно догнало их семью, как когда‑то предупреждал отец. Но сейчас Арина впервые не хотела от него убегать. Она взрослела — и была готова узнать свою историю до конца, какой бы она ни оказалась.
продолжение следует
Рекомендую прочитать👇👇👇