Молния на чемодане заела на самом углу. Светлана с силой потянула за металлическую собачку, чувствуя, как влажнеют ладони от напряжения. На сборы у нее ушло меньше часа, но уйти из дома всегда было самым сложным.
Андрей стоял прямо в дверном проеме, скрестив руки на груди. Он смотрел на жену сверху вниз, чуть склонив голову.
— Ты никуда не летишь, Света. Распаковывай.
Она замерла, так и не дотянув замок. До рейса оставалось пять часов, а Елена ждала этого визита полгода и специально взяла отпуск.
— Андрюша, мы же договаривались, — Светлана попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Билеты сгорят. Лена там уже все приготовила.
Муж медленно перевел взгляд на пыльные картонные коробки, сваленные в углу прихожей.
— Подшивка журнала за восемьдесят пятый год сама себя не рассортирует, — его голос звучал ровно, поучающе. — Ты опять хочешь сбежать от домашних обязанностей? Устроила здесь склад, а сама на курорт?
— Я разберу их, когда вернусь. Обещаю.
Андрей тяжело вздохнул и потер переносицу, всем своим видом показывая крайнюю степень утомления.
— Я тебе зубы новые оплатил в прошлом году. Твоя челюсть стоит как подержанная иномарка. Светлана потупила взгляд. Этот аргумент всплывал каждый раз, когда ей нужно было хоть немного личного пространства.
— Могла бы проявить каплю благодарности, — продолжил он. — Остаешься на неделю. Наведешь порядок, тогда и полетишь к своей Лене. Раз безрукая, будешь брать усидчивостью. А билеты твоя дочь новые купит, раз такая богатая.
Светлана медленно разжала пальцы. Ручка чемодана глухо стукнула о пластиковый корпус. Она кивнула, чувствуя привычную тяжесть в плечах, и потянулась к молнии, чтобы открыть ее обратно.
Эта неделя превратилась в методичный, изматывающий экзамен. Андрей словно задался целью доказать Светлане ее полную никчемность.
Он начал демонстративно оставлять грязные сковородки на ночь прямо на столе. Утром Светлана находила их с присохшими остатками яичницы.
— Жена в доме, а посуда грязная, — громко говорил он соседу Олегу на лестничной клетке, пока Светлана выносила мусор. — Держу ее из жалости. Абсолютно бесполезный груз.
Светлана делала вид, что не слышит, и быстрее спускалась по ступеням.
Самым сложным испытанием стала микроволновка. Андрей разогревал в ней жирное мясо без крышки. На верхних стенках образовался липкий желтый налет.
— Никакой химии! — требовал муж, заметив в ее руках флакон со спреем. — У меня аллергия на твои порошки. Мой содой. И не дыши туда, углекислый газ портит эмаль.
Она терла жесткой щеткой, сдирая кожу на пальцах до красноты. Но стоило Андрею включить печь, как по кухне плыл едкий запах гари.
— Опять дымом несет! Ты даже технику отмыть не в состоянии! — кривился он, демонстративно открывая окно настежь.
Накануне долгожданного вылета Светлана гладила его рубашки. Плотный хлопок неохотно поддавался пару. Она выверяла каждый воротничок, каждую манжету, перекладывая вещи в идеальную стопку. Андрей считал, что ходить в мятом могут только маргиналы, поэтому требовал стрелок даже на домашних брюках.
Он подошел к гладильной доске. Подцепил верхнюю голубую рубашку двумя пальцами, придирчиво осмотрел рукав. Нашел микроскопическую, едва заметную складку возле пуговицы.
— Это что за гармошка? — он брезгливо сморщил нос. — Ты совсем ослепла к старости?
Не дожидаясь ответа, он смахнул всю стопку свежевыглаженных вещей на грязный линолеум.
— Переделывай. Без моего контроля ты — полное ничтожество.
Светлана молча опустилась на колени и начала собирать рубашки. В тот момент она просто хотела дожить до утра и сесть в самолет.
Перелет прошел как в тумане. Оказавшись в светлом, просторном офисе дочери, Светлана впервые за долгое время почувствовала себя свободно.
Елена работала юристом в престижной фирме. Вокруг непрерывно гудели огромные принтеры, шелестела бумага, кипела настоящая, кипучая жизнь. Молодые сотрудники обсуждали важные контракты, пили капучино из картонных стаканчиков и искренне смеялись. Светлана сидела в мягком гостевом кресле в углу кабинета, сжимая двумя руками стеклянный стакан с теплой водой. На фоне этой энергии она чувствовала себя экспонатом из прошлого века.
Телефон в ее сумке вибрировал каждые полчаса. Андрей звонил без малейшего перерыва, словно у него дома находился пункт управления полетами.
— Лена, у меня нет чистых тарелок! — откровенно хныкал в трубку пятидесятилетний мужчина. — Где лежит гречка? Я не могу найти пушистое полотенце! Ты бросила меня в сплошной грязи!
Светлана терпеливо, по слогам объясняла, где на полке лежат крупы и как включить режим полоскания. Она все еще чувствовала иррациональную, липкую вину за то, что оставила его одного справляться с бытом.
Спустя час аппарат снова завибрировал.
— Света, стиральная машина скачет по ванной! — паниковал Андрей так, словно столкнулся с диким зверем. — Она сейчас соседей снизу затопит! Что нажимать? Я просто бросил туда грязные кроссовки вместе с джинсами!
Светлана тяжело вздохнула и виновато покосилась на дочь. Лена только выразительно закатила глаза, не отрываясь от монитора компьютера.
— Представляешь, Лена, — негромко произнесла Светлана, прикрыв микрофон ладонью. — Муж тридцать лет говорил, что я никудышная хозяйка. А стоило мне уехать на месяц, как он звонит каждый день и плачет то из-за микроволновки, то из-за носков.
Дочь грустно усмехнулась и покачала головой.
Очередной настойчивый вызов прервал их разговор ближе к вечеру. Светлана поспешно сняла трубку.
— Света, тут микроволновка искрит на всю кухню! Я всего лишь положил замороженную котлету прямо в фольге! — капризным, обвиняющим тоном начал Андрей.
Вдруг на заднем фоне послышался скрип открываемой входной двери. Кто-то разувался в прихожей.
— О, Валера, здорово, проходи! — голос Андрея мгновенно изменился. Плаксивые интонации исчезли, уступив место самодовольной усмешке.
Светлана хотела сказать, что она все еще на линии, но не успела.
— Да пусть сидит у дочки, отдыхает, — громко рассмеялся Андрей. — Зато дома спокойнее. Никто под ногами не путается.
— Не боишься, что не вернется? — спросил гость, шурша пакетами.
Андрей фыркнул так громко, что динамик телефона хрипнул.
— Куда она денется? — в его голосе сквозило абсолютное презрение. — Она же дрессированная, дальше кухни дорогу не знает.
Светлана замерла. Пальцы крепче сжали пластиковый корпус смартфона.
— Я тут, прикинь, скатерть ее мамашину на раскаленную конфорку кинул, — со смехом продолжал муж. — Ту самую, старинную, с кружевами.
Светлана почувствовала, как просторный кабинет вокруг нее начинает медленно вращаться. Эта скатерть была единственной вещью, оставшейся от ее покойной матери. Тонкая ручная работа, память о детстве. Накануне отъезда она нашла ее на кухонном столе с огромной, черной прожженной дырой посередине. Андрей тогда долго кричал на нее, доказывая, что Светлана сама бросила ткань у раскаленной плиты из-за своей старческой рассеянности.
— Специально кинул, — хвастался Андрей другу, судя по звукам, открывая бутылку газировки. — Хотел проверить, прибежит ли извиняться за свою невнимательность. А она рыдала полдня над этими кружевами, прощения просила. Невыносимо раздражает.
Он снова раскатисто и самодовольно засмеялся.
— Она без меня ноль. Приползет на коленях, как миленькая.
Светлана нажала отбой. Экран телефона погас.
Внутри не было ни паники, ни слез. Наоборот, появилось странное, абсолютно кристальное и ясное понимание. Тридцать лет. Ровно тридцать лет она пыталась заслужить уважение и любовь человека, который осознанно ломал ее каждый день ради собственного развлечения.
Рядом с ее креслом стоял большой промышленный шредер. Мощный офисный аппарат, способный без труда перемалывать металлические скрепки, скобы и плотный картон в мелкую труху.
Светлана медленно открыла свою кожаную сумку. Перед отлетом Андрей в приказном порядке заставил ее забрать тяжелую пластиковую папку с документами. Он поручил передать бумаги Елене, чтобы та «по-родственному и абсолютно бесплатно» проверила их на соответствие новым законам о недвижимости.
Она достала пухлый файл.
Внутри лежали гладкие, оригинальные свидетельства о праве собственности на его обожаемую добрачную квартиру. Его пенсионное свидетельство. Подлинник университетского диплома. Документы на дорогой автомобиль. Вся его бумажная, неприкосновенная документальная жизнь. Без этих бумаг он не мог даже получить справку в поликлинике.
Экран мобильного телефона снова загорелся. Высветилось: «Муж».
Светлана уверенно подошла к шредеру. Нажала кнопку питания. Аппарат отозвался ровным, низким механическим гудением, ожидая работы.
Она достала из файла зеленоватое свидетельство на квартиру с блестящей гербовой печатью. Телефон вибрировал и надрывался в свободной руке.
— Света, у меня раковина на кухне засорилась! — донесся из динамика истеричный крик Андрея, как только она приняла вызов. — Вода грязная на пол льется! Я не знаю, что делать! Спасай!
Светлана смотрела на узкую щель уничтожителя бумаг. Она аккуратно вставила край важного документа в пластиковый приемник. Сенсор мягко сработал, захватывая плотную бумагу внутрь.
— Света, ты меня вообще слышишь?! — надрывался в трубку муж.
Оставалось только нажать зеленую кнопку.
Светлана не мигая смотрела на светящийся индикатор и медленно занесла указательный палец над панелью управления.