В марте 1943 года, после выписки из госпиталя, Рем Николаевич Уланов — будущий автор мемуаров, ветеран-самоходчик — был направлен с группой красноармейцев в 15-й учебный самоходно-артиллерийский полк на станцию Икша Савеловской железной дороги. Там он впервые увидел странную машину: ходовая часть от немецкого Pz.III, а вместо башни — броневая рубка с пушкой ЗИС-3.
Потом он узнал, что это временное решение, и настоящая «сушка» скоро придёт в войска. Её назвали «Коломбиной» — ласковым, почти театральным именем, которое прилепилось к СУ-76 с чьей-то лёгкой руки: возможно, технаря-эстета или самого создателя. Но в окопах это имя уживалось с другими — грубоватыми, обидными, рождёнными болью. И всё же пехота, которая шла за «сушкой» в атаку, знала: эта лёгкая, юркая самоходка спасёт ей жизнь, когда тяжёлые «зверобои» не успеют, а танки увязнут в болоте.
Подвижность как спасение
Главным преимуществом СУ-76 была её способность проходить там, где не могла пройти другая бронетехника. Удельное давление на грунт составляло всего около 0,6 кг/см² — благодаря этому «сушка» не вязла в болотистой почве и могла двигаться по наспех сооружённым гатям, которые выдерживали только пехоту.
В Белоруссии 1944 года, где леса и болота были главным естественным препятствием на пути наступающих войск, это качество стало решающим. Советское командование использовало СУ-76 для обходных манёвров через труднопроходимые участки, где немцы не ожидали появления бронетехники.
В отчётах 1-го Белорусского фронта отмечалось:
«Малое удельное давление на грунт позволяло СУ-76 успешно применяться в условиях болотистой местности, где танки Т-34 вязли и не могли поддерживать пехоту».
Свою роль сыграла и подвижность. При массе 11,2 тонны и мощности 140 л.с. СУ-76 разгонялась до 44 км/ч — быстрее, чем любой советский танк, кроме лёгких разведчиков. Это позволяло ей быстро перебрасываться на угрожаемые участки, уходить из-под огня и совершать фланговые манёвры.
Рем Уланов, обучавшийся в учебном полку, вспоминал, как в конце августа 1943 года ему довелось вести самоходку по дорогам Подмосковья:
«Тогда я вполне прочувствовал отличные ходовые качества и прекрасную управляемость "Коломбины": все машины прошли этот путь без поломок».
Для сравнения: самоходки на базе Т-34 с 122-мм орудием из-за неисправностей тогда пришли только на второй день.
Друзья, как вы думаете, что ценнее в наступлении — мощь тяжёлого орудия, которое не всегда может подойти к цели, или лёгкая машина, которая успевает за пехотой и бьёт оттуда, откуда её не ждут? Напишите в комментариях.
«Такси» поля боя
Весной 1945 года, в Восточной Пруссии, где каждый дом был превращён в дзот, а немецкие «фаустники» охотились за любой бронетехникой, у СУ-76 нашлось неожиданное применение. Её открытая рубка позволяла брать на борт десант пехоты. В рубку «сушки» набивалось по шесть-восемь автоматчиков с пулемётами — это было опасно, потому что десант был беззащитен перед пулями и осколками. Но когда атака была внезапной, а экипаж и пехота действовали слаженно, приём срабатывал безотказно.
В журнале боевых действий 1416-го самоходно-артиллерийского полка описывался типичный для того периода эпизод:
«На СУ-76 был посажен десант пехоты с пулемётами, который ворвался в траншеи противника и гранатами забросал его, а с пулемётов вёл огонь по его флангам. Этот внезапный, стремительный манёвр ввёл противника в панику, и сопротивление его было сломлено».
Пехотинцы ценили «сушки» за то, что они всегда были рядом. В отличие от тяжёлых самоходок, которые использовались на главных направлениях и часто отставали от стрелковых цепей, СУ-76 шла в боевых порядках пехоты.
Маршал Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский вспоминал:
«Особенно полюбились солдатам самоходные артиллерийские установки СУ-76. Эти легкие подвижные машины поспевали всюду, чтобы своим огнем и гусеницами поддержать, выручить пехоту, а пехотинцы, в свою очередь, готовы были грудью заслонить их от огня вражеских бронебойщиков и фаустников...».
Обзор и вентиляция: чем открытая рубка была удобнее
Открытая рубка, которую часто называли главным недостатком СУ-76, давала экипажу то, чего не было у танкистов. Командир и наводчик могли наблюдать за полем боя не через узкие смотровые щели, а прямо над бортами. В бою это было огромным преимуществом: врага замечали раньше, и поэтому успевали среагировать на угрозу с флангов.
Кроме того, в открытой рубке не скапливались пороховые газы. При интенсивной стрельбе в закрытой башне танка или самоходки экипаж задыхался, терял концентрацию, падала скорострельность. У СУ-76 этой проблемы не было.
Ветеран-самоходчик Дмитрий Евстеевич Фоменко объяснял, что открытость рубки спасала жизнь не только в бою, но и в аварийной ситуации:
«Вылезать из нашей самоходки элементарно: просто одно движение, ногами выскочил и уже на земле, там просто махнул рукой. Может, видели когда-нибудь, в кино показывают, как человек подбегает к забору и раз, в забор упирается и перелетает через забор ногами вперёд, вот схожим образом мы из самоходки вылезали».
Личное оружие и защита от пехоты
Когда вражеская пехота подбиралась к самоходке вплотную, открытая рубка позволяла экипажу вести огонь из личного оружия, не покидая машины, прикрываясь бортами. Да против снарядов броня машины не особо спасала, но вот против пехоты противника, у которой не было тяжёлого вооружения, работала безотказно. САУ быстро превращалась в крепость, оборону в которой можно было держать по кругу и долго. К закрытым САУ пехоте противника было проще подойти незаметно, и забросать её гранатами, с "сушками" такой фокус не проходил.
В Восточной Пруссии, где немцы активно использовали фаустпатроны, экипажи СУ-76 наладили тесное взаимодействие с пехотным охранением. На марше автоматчики шли впереди и по бокам, прочёсывая подозрительные места. В бою самоходка двигалась за пехотой, подавляя огневые точки, а пехота прикрывала её от «фаустников».
Это была слаженная работа, которая позволяла и сохранить машину с экипажем, и уберечь стрелков, сопровождающих САУ. Получалось это всё так же из-за открытой рубки: командирам пехоты и самоходки проще было общаться друг с другом.
Интересный факт: когда СУ-76 использовали для преследования отступающего противника, её открытая рубка превращалась в импровизированную огневую точку. Заряжающий мог вести огонь из автомата, не мешая наводчику и командиру, а десант на броне — простреливать придорожные кусты, где могли затаиться немецкие группы прикрытия.
Огонь, который всегда рядом
К пушке ЗИС-3 претензий у экипажей практически не было. В её боекомплект входили осколочно-фугасные, бронебойные и подкалиберные снаряды. Осколочно-фугасный снаряд массой 6,2 кг с 621 г взрывчатки мог разрушить кирпичную стену или накрыть взвод пехоты. Подкалиберный на дистанции 500 метров пробивал до 100 мм брони — этого хватало, чтобы бороться со средними немецкими танками, а при удачном попадании и с «Пантерой».
Ветеран Юрий Николаевич Поляков вспоминал, что даже в Восточной Пруссии, где дома строились из прочного кирпича, СУ-76 справлялась с задачей:
«Из пушки ЗИС-3 мы разваливали кирпичные строения даже бронебойными снарядами».
Главным достоинством пушки была её универсальность. СУ-76 могла поддерживать пехоту в наступлении, вести огонь по танкам из засады, разрушать укрепления и даже стрелять с закрытых позиций — хотя, по воспоминаниям ветеранов, этому их почти не обучали, и такой способ применялся редко.
Универсальный солдат
В 1944 году 1416-й самоходно-артиллерийский полк действовал в Восточной Пруссии. «Сушки» работали и как «такси» для пехоты, и как артиллерия поддержки, и как противотанковый резерв. 16 марта немецкая контратака на 641-й стрелковый полк была усилена четырьмя «Пантерами». К счастью для наших, полк накануне усилили двумя батареями СУ-76.
Одну «Пантеру», зайдя во фланг, подожгла СУ-76 младшего лейтенанта Морозова. На другом танке сосредоточила огонь 4-я батарея, и когда «Пантеру» развернуло на перебитой гусенице, её подожгла СУ-76 лейтенанта Соловьёва. Две «сушки» погибли, трое самоходчиков — тоже. Но размен двух «Пантер» на лёгкие самоходки вряд ли можно признать выгодным для немцев. К сожалению, война - это статистика.
Чего не хватало тяжёлым
Почему же пехота любила «сушку» больше, чем мощные СУ-152 или ИСУ-152? Ответ прост: тяжёлые самоходки были редки, медленны и не всегда могли пройти там, где шла пехота. Они работали на главных направлениях, на прорыве укреплённых полос. А «сушки» были везде. Их выпустили 14 292 штуки — больше, чем любой другой советской САУ. Они сопровождали стрелковые роты в каждой атаке, подавляли пулемёты в каждом доме, вывозили раненых, тащили на себе десант и гибли, прикрывая пехоту. Их не хватало, но их было больше, чем «зверобоев».
Конструкторы завода №38, создававшие СУ-76, исходили из того, что их машина должна быть максимально простой, дешёвой и технологичной. Они понимали: фронту нужно не несколько сотен идеальных самоходок, а десятки тысяч «достаточно хороших», которые можно штамповать массово. И они добились своего.
К маю 1945-го первоначальный скепсис в отношении «голожопых фердинандов» сменился уважением. На фотографиях из победного мая на улицах Берлина и Вены вместе с «тридцатьчетвёрками» и ИС-2 часто стоят СУ-76, тоже внёсшие свой — совсем не маленький — вклад в Победу.
Друзья, если вам понравился этот материал и вы хотите разобраться в других загадках советской бронетехники — подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями.